— Скорость ножа: ± 23,4 км/ч.

— Общий вес машины: 580 кг.

Данная машина должна состоять из следующих деталей:

Две параллельные дубовые стойки шестидюймовой толщины и десятифутовой высоты монтируются на раме на расстоянии фута друг от друга, соединяются наверху перекладиной и укрепляются подпорками по бокам и сзади. На внутренней стороне стоек имеются продольные желоба квадратного сечения, глубиной в дюйм, по которым скользят боковые выступы ножа. В верхней части каждой из стоек, под перекладиной, располагаются медные ролики.

Нож прочной закалки, изготовленный умелым мастером по металлу, режет благодаря скошенной форме лезвия. Длина режущей поверхности лезвия — восемь дюймов, высота — шесть.

Сверху лезвие такой же толщины, что у топора. В этой части имеются отверстия для железных обручей, с помощью которых крепится груз весом тридцать фунтов и более. Кроме того, на верхней поверхности, футом в поперечнике, с двух сторон имеются квадратные выступы дюймовой ширины, входящие в пазы стоек.

Прочная длинная веревка, пропущенная через кольцо, держит нож под верхней перекладиной.

Деревянная плаха, на которую помещают шею казнимого, имеет восемь дюймов в высоту и четыре дюйма в толщину.

Основание плахи шириной в один фут соответствует расстоянию между стойками. С помощью съемных штифтов основание с двух сторон крепится к стойкам. Сверху в плахе имеется углубление для острого края скошенного ножа. На этом уровне заканчиваются боковые пазы стоек. В центре должна быть сделана выемка, чтобы правильно расположить шею казнимого.

Чтобы человек во время казни не мог поднять голову, над затылком, там, где заканчивается волосяной покров, ее надлежит зафиксировать железным обручем в форме подковы. На концах обруча имеются отверстия для прикрепления болтами к основанию верхней части плахи.

Казнимого кладут на живот, его шею помещают в лунку плахи. Когда все приготовления закончены, исполнитель одновременно отпускает оба конца веревки, удерживающей нож, и, падая сверху, тот за счет собственного веса и ускорения отделяет голову от туловища в мгновение ока!

Любые дефекты вышеозначенных деталей легко сможет выявить даже самый неискушенный конструктор.

Подпись: Луи. Ученый секретарь Хирургического общества.

Так что выбор представителей народа отчасти был эгалитаристским реваншем. Раз уж смертная казнь остается, «к черту веревку! Да здравствует отмена привилегий и благородное обезглавливание для всех!».

Отныне понятия разной степени тяжести страдания и позора не будут применимы к смертной казни.

Ратифицированный 25 сентября, дополненный 6 октября 1791 года, новый уголовный кодекс гласил:

«Всем приговоренным к смерти будут рубить голову», уточняя, что «смертная казнь есть простое лишение жизни и пытать осужденного запрещается».

Все уголовные суды Франции получили право выносить смертные приговоры, но способ приведения приговора в исполнение законом определен не был. Чем отсекать голову? Саблей? Мечом? Топором?

Из-за отсутствия ясности на некоторое время были приостановлены исполнения смертных приговоров, и правительство занялось решением данного вопроса.

Многих беспокоил тот факт, что обезглавливание «по старинке» часто превращалось в ужасающее зрелище, что противоречило требованиям нового закона — умерщвления простого, безболезненного и исключающего предварительные пытки. Однако, учитывая возможную неловкость палача да и сложность самой процедуры казни, мучения осужденного представлялись неизбежными.

Больше всех был обеспокоен государственный палач Сансон. Он направил министру юстиции Адриену Дюпору меморандум, в котором утверждал, что отсутствие опыта может привести к самым печальным последствиям. Представив массу аргументов против обезглавливания мечом, он, в частности, заявил:

«Как без дрожи вынести столь кровавую казнь? При других видах казни легко скрыть слабость от публики, ибо нет нужды, чтобы осужденный оставался тверд и бесстрашен. Но в данном случае [16], если осужденный будет роптать, казнь сорвется. Как принудить человека, который не сможет или не захочет держаться?…

«Главный исполнитель приговоров по уголовным делам», как подобает именовать палача, трудился на полулегальных основаниях. Его обязанности не были регламентированы. Он не был госслужащим, а работал по найму.

Во Франции, как и повсюду, этот цех существовал по кастовому принципу. Должности распределялись между своими по сложной системе внутрицеховых союзов, в том числе брачных, что приводило к образованию целых династий.

Если наследника не было, на освободившееся место назначали самого опытного помощника отошедшего от дел палача. Поскольку работа палача оплачивалась сдельно, официально его жалованье нигде не значилось. Борясь за отмену смертной казни, депутат Пьер Басс пытался добиться отмены соответствующих ассигнований из бюджета министерства юстиции, доходивших до 185 000 франков в год.

Как пишет «Историк палачей» Жак Деларю, на 1 июля 1979 года главный исполнитель получал 40 833 франков в год чистыми после выплаты 3650,14 франка в Фонд социального страхования плюс вознаграждений на сумму около 2100 франков. Помощники I класса получали 2111,70 франка в месяц. Жалованье облагалось подоходным налогом.

Пресловутая «премия корзины» в размере 6 000 франков за каждую «голову», по мнению Жака Деларю, была чистым вымыслом. Таким образом, главный исполнитель зарабатывал меньше секретарши, а его помощники — меньше дворника. Маловато для человека, имевшего законное право убивать себе подобных. К тому же его работа была сопряжена с риском.

Исходя из гуманистических соображений, имею честь предупредить обо всех инцидентах, которые могут иметь место в случае совершения казни мечом…

Необходимо, чтобы, руководствуясь человеколюбием, депутаты нашли способ, позволяющий обездвижить осужденного так, чтобы исполнение приговора не могло быть поставлено под сомнение, дабы не затягивать наказание и укрепить тем самым его неотвратимость.

Так мы выполним волю законодателя и избежим волнений в обществе».

Один из помощников палача, исполнявший особо важную обязанность, незаслуженно забыт. На воровском жаргоне его называли «фотографом». Часто именно благодаря ему казни не превращались в резню. Он следил за тем, чтобы осужденный держался прямо, не втягивал голову в плечи, чтобы его затылок лежал ровно на линии падения ножа. Он стоял перед гильотиной и при необходимости тянул осужденного за волосы (или уши, если тот лысый) для «заключительной выверки». «Замерли!» Поиск верного угла, вернее — правильного положения и принес ему прозвище Фотограф.

Как скажет в одном интервью Марсель Шевалье о том времени, когда он работал помощником палача: «Фотограф — действительно опасная профессия! Да-да, укладывать человека опасно. Отпусти Обрехт лезвие слишком быстро, и мне бы отрезало руки!»

Министр юстиции доложил об опасениях парижского палача и собственных тревогах директорату парижского департамента, который, в свою очередь, проинформировал Национальное собрание.

Отвечая на запрос Дюпора, рекомендовавшего «как можно скорее определиться со способом казни, который отвечал бы принципам нового закона», депутаты постановили, что «просвещенное человечество должно как можно скорее усовершенствовать искусство умерщвления». И попросили Хирургическое общество сделать доклад по теме.