Т а н я. Выпустишь — отдам.

С а ш а (хотел было открыть лифт, но передумал). Повадки у тебя лисьи. А вдруг это ключ от сарая для дров?

Т а н я. Тайга! Откуда у нас сараи в Москве? Открой.

С а ш а (не сразу). Нет, до утра перебьюсь… Тань, а из-за чего ты поссорилась со мной?

Т а н я. Мы сто раз ссорились. Когда?

С а ш а. А когда с Ленкой на пароме уплыл. Признавайся, ты решила, что я с ней не просто так, а со значением уплыл.

Т а н я. Мне-то что? Хоть на Марс с ней улетай.

С а ш а. Признаешься или нет?

Т а н я. Нет. Шантажист.

С а ш а. Тогда загорай. (Потягивает кофе.)

Т а н я. Беспомощностью моей пользуешься, да? Благородство называется, да? Василек бы такого никогда не позволил себе.

С а ш а (выплевывает соломку, кричит). Нашла кого ставить в пример! Твой Василек в деревенских дурачках ходит у нас.

Т а н я (сразу успокоилась, поняла, что нащупала его больное место). Иванушка из сказки тоже ходил в дурачках, а всех королевичей обманул. Он меня первый заметил. От станции до самого дома за телегой шел.

С а ш а. Все тебя приметили. Только хвастать этим поостерегись.

Т а н я. Почему? Каждой лестно, когда на нее внимание обратят.

С а ш а. Как же на тебя внимание на обратить? Юбка выше колен. Глазами стреляешь в каждого, кто на расстояние выстрела подойдет.

Т а н я. Моду на мини-юбки не я выдумала. Выйди на улицу, убедись.

С а ш а. А у нас городской распущенности нет. У нас девчонки с малолетства понимают себя.

Т а н я. Ах-ах-ах, какой блюститель нравственности нашелся! Если у девушки стройные ноги, почему она должна стыдиться их показывать?

С а ш а (вскакивает, приплясывает, поет). «Красотки, красотки, красотки кабаре…»

Т а н я. Еще раз будешь за это прощение просить.

С а ш а (садится, показывает кукиш). Вот. Да если бы вместо ног у тебя ходули были — мне-то не все равно?

Т а н я. Если все равно, зачем ты подглядывал из кустов?

С а ш а. Это я-то? Когда?

Т а н я. А когда я купалась в пруду.

С а ш а (помолчав). Бесстыжая ты.

Т а н я. Неправда. Ты знаешь, что нет. (После паузы.) Довольно, что ли, открой. (Лукаво.) Саша, а помнишь, как я обманула тебя? Сказала, что возле сельпо подожду, а сама с Васильком к мосту купаться пошла.

С а ш а. За это ты расплатилась уже. Я на следующий день с Ленкой на пароме уплыл.

Т а н я (опешила). Из-за того, что я к мосту пошла?.. Ха! Теперь все что угодно можно сказать. А если ты сознательно меня злил, то знай, что за этот паром я и наказала тебя. Помнишь танцы в клубе?

С а ш а. Ну?

Т а н я. Я с Васильком танцевала, а потом вышла с ним на крыльцо. А на крыльце он обнял меня.

С а ш а. Это я знаю.

Т а н я. Не можешь ты этого знать. Нас не видел никто.

С а ш а. Я видел, как Василек обратно пришел. И на щеке у него след от твоей пятерни.

Т а н я (снова опешила, от огорчения кричит). Чурка бесчувственная — вот ты кто! Пень! Ты что же, решил, что я ему пощечину дала?

С а ш а. Не присутствовал. Может, и не пощечину. Может, так оттолкнула, что он все ступеньки щекой пересчитал.

Т а н я (помолчав). Если ты таким догадливым оказался, тогда интересно, за что ты меня красоткой кабаре обозвал?

С а ш а. А за легкомыслие. Не завлекай… Ну, будешь признаваться?

Т а н я. В чем?

С а ш а. В том, что Василек тебе безразличен был. Что ты его дурачила, чтобы меня позлить. Что в письме соврала.

Т а н я. Дурачок ты, дурачок.

С а ш а. Это не ответ.

Т а н я. Это ответ. (Протягивает ключ.) Держи. Тетка твоя в Томилине дачу сняла. На электричке с Казанского вокзала. Адрес на столе.

С а ш а (взял ключ, потоптался на месте, достал из рюкзака и кинул на стол лисью шкурку). По старой памяти — тебе. Сам подстрелил.

Т а н я. Благодарю.

С а ш а. Хотя тебе это без интереса, но с Ленкой я полгода в молчанку играл.

Т а н я. Из-за чего же вы поссорились, голубки?

С а ш а. Антиобщественный поступок совершила она. После твоего отъезда ночью в школу пробралась и все фотокарточки с доски Почета унесла. Представляешь, в какое положение поставила меня?

Т а н я. Ты-то при чем?

С а ш а. Я при том, что она решила дома мою фотокарточку иметь. Киноартиста нашла! В темноте действовала, всю доску Почета как липку ободрала. Утром фотокарточки завернула в газету и положила на школьное крыльцо. Поглядели — все фотокарточки есть, а моей нет. Тогда и догадались, что это она. Кому, кроме нее, моя физиономия нужна? Ей говорят: отдай карточку! А она: не отдам. Ей говорят: выговор влепим, потому что на доске Почета человек не как частное лицо, а как общественное явление висит. А она: объявляйте — не отдам, у меня ее нет. (Телефону, который звонил.) Не надорвись. (Поколебавшись, взял трубку.) Петя!.. Неважно, кто говорит. Если еще раз по этому телефону позвонишь — узнаешь, кто. Однако знакомству не обрадуешься. Учти. (Положил трубку.) Вот так. (Пошел налево.)

Т а н я. Эй, тайга! Завтра в твой институт поедем, поговорим. Только ты не думай, что это просто — в столичный вуз перевестись. Проще заново сдать.

С а ш а. А кто тебе сказал, что я переводиться хочу?

Т а н я. А зачем же ты прилетел на два дня?

С а ш а. А чтобы поговорить.

Т а н я. С кем?

С а ш а. С тобой.

Т а н я (помедлив). Ну и что ж, говори.

С а ш а (при помощи крючка открыл дверь лифта). Выходи, что ли. А то получается вроде свидания в тюрьме.

Т а н я (вышла из лифта). Я должна поверить, что ты сто рублей выбросил только ради того, чтобы на меня посмотреть?

С а ш а. Не посмотреть, а поговорить. Сперва поговорить, а потом тебя с собой увезти.

Т а н я (помолчала, глубоко вздохнула). Я, пожалуй, сяду. А то ты еще чего-нибудь ляпнешь, и я от неожиданности могу равновесие потерять. (Садится.) Куда увезти?

С а ш а. В Сибирь.

Т а н я. Пока в лифте сидел, придумал или экспромт?

С а ш а. Зимой решил.

Т а н я. Сам? Про меня?

С а ш а. Сам. Про тебя.

Т а н я. А если про меня, то почему утаил? Мне путевку купили в Мисхор. (Встает.)

С а ш а. Самолет завтра в восемнадцать часов сорок минут.

Т а н я. Завтра, Сашенька, у меня экзамен. И мне бы, между прочим, от тебя отключиться пора. Мне надо за учебником сходить.

С а ш а. Завтра экзамен у тебя последний. Три ты уже на пятерки сдала. В десять идешь в институт. В пять едем на аэродром.

Т а н я. Вон чего за год произошло. Хватка появилась. И на сколько же дней вы, Александр Митрофанович, решили меня умыкнуть?

С а ш а. Для начала — лет на пять. Потом поглядим.

Т а н я (потрясла головой). Рано встала. (Села на стул.) Вот теперь продолжай.

С а ш а (опускается перед ней на корточки). Тань, я ведь в институт на дневное отделение сдал, а потом сразу на заочное перешел.

Т а н я. Зачем?

С а ш а. Работать пойду.

Т а н я. Куда?

С а ш а. Как это — «куда»? У нас на одну работу идут — на БАМ. Люди за тысячи километров на стройку века приезжают, а у нас она — за бугром.

Т а н я. За каким бугром?

С а ш а. Так у нас говорится. Это значит — рядом. Пятьсот километров всего. Тысяча — если в оба конца. Пустяки. Участочек там есть один — тридцать километров. А на нем одном — пять тоннелей, два моста.

Т а н я (пытаясь за иронией спрягать растерянность). Выходит, ты — герой нашего времени, а я с тобой запросто? Ладно, Сашенька, действуй. Если уж ты решил — обсуждать бесполезно. (Встала.) Не понимаю только, Александр Митрофанович, я тут при чем?

С а ш а. При том, что ты тоже переводишься на заочный и идешь работать на БАМ.

Т а н я (поспешно села). Я?

С а ш а. Ну да.

Т а н я. На БАМ?

С а ш а. На БАМ.