Р о м а н. Это вместо того, чтобы спасибо сказать.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Дорогой Рома, дело в том, что настало время…

М и ш а (перебивая, отчаянно). Дело в том, что настало время грузиться в машину и продолжать путешествие на юг. (Предупреждая возражение Натальи Павловны, ударил кулаком по «меломану». Зазвучало танго.) Наталья Павловна, позвольте вас пригласить от имени разочарованных болельщиков столицы.

Наталья Павловна, помедлив, улыбнулась, кивнула.

Танец. Роман и Алена с недоумением переглянулись.

В машине. Впереди, рядом с Мишей, сидит Наталья Павловна. Сзади — Алена и Роман. К ручке дверцы привязана авоська с помидорами. В Алениной корзине с трудом умостился огромный арбуз.

Звучит музыка.

Р о м а н (стоя, декламирует стихи, которые он учил в школе). «Вир бауэн моторен, вир бауэн тракторен, вир бауэн машинен, вир бауэн турбинен».

А л е н а. Вылетишь.

Р о м а н. Как же я вылечу, Алена Кудахтовна, если ты держишь меня.

А л е н а. А как не удержу?

Р о м а н. Удержишь, хватка у тебя железная. Этот, который на базаре вином торговал, оказался молдаванин. Из-под Кишинева бочку прикатил. Здесь литр на полтинник дороже. Двести литров — сотня рублей. (Подражая капризной интонации русских южан.) Женщина, вы долго будете меня тянуть за штаны?

М и ш а. Надо было его от бочки тянуть.

Р о м а н. Миша, не теряй умиротворенности духа. Я тебе рулить не мешаю — ты мне отдыхать не мешай. Притормози, впереди ГАИ.

М и ш а. Сядь, остановят.

Р о м а н. Никогда. (Обращаясь в сторону невидимого нам поста ГАИ). Слава доблестным работникам нашей милиции. Фройндшафт! Не уверен — не обгоняй! (О Мише.) Оглядывается. Боится, а ну как догонит. Или по рации передаст: «Задержать».

А л е н а. Выпил на рупь, а куражишься на трояк.

Р о м а н. А для чего ж тогда пить? Я не алкоголик. Чтобы помолчать, я и чая выпить могу.

А л е н а (протягивает ему яблоко). Съешь.

Р о м а н. Не хочу.

А л е н а. Хочешь. (Заставляет его откусить.) Жуй.

Роман жует, проглатывает.

Еще.

Роман пытается что-то произнести.

Не старайся. Кусай. И молчи. (Усаживает его.)

М и ш а. Завидный ты человек, Роман Мешков.

Р о м а н (с полным ртом). У-у, мрила врушкерся.

А л е н а. Нишкни, всю корзину скормлю.

Р о м а н (старательно выговаривая). Мать говорила: в рубашке родился.

М и ш а (продолжая). Покладистый. Легкий. Как говорится, из благополучной семьи.

Р о м а н. Бери выше — из двух благополучных. У матери — своя, у отца — своя. По нынешним временам, нормальная вещь. Из одной неблагополучной составились две благополучных — с холодильниками, пылесосами и детьми. Они, расходясь, все напополам распилили — дачу, квартиру, даже шкафы. А про меня забыли. Не распилили, потому я живой. Я сперва у тетки, потом в детдоме рос. Я легкий и покладистый оттого, что капризов себе позволить не могу. И я так тебе, Миша, скажу: наплюй на родителей, пропади они пропадом, чтобы из-за них переживать. А можно и вообще обиды на них не держать. Я сейчас даже благодарен им. Не разбегись они в разные стороны, я, может, парниковым огурчиком вырос бы, вроде тебя. А я вот он — самостоятельный мужик. С шестнадцати лет на своих харчах.

М и ш а (помолчав). Кто тебе о моих родителях рассказал?

Р о м а н. Ты.

М и ш а. Не помню. Когда?

Р о м а н. А все время рассказываешь. Даже сейчас. Я, Миша, работаю под простачка, а ты не верь. Хитрый я. Не то слушаю, что мне говорят. Слушаю, про что промолчать хотят. Я тебя про мать спросил — ответил сквозь зубы. Про отца вообще отвечать не стал. Три раза спрашивал — три раза промолчал. Выходит, в обиде ты на него. А если в обиде, вычисляем за что. Скорее всего, бросить вас надумал — обыкновенная вещь.

М и ш а. Ладно, хватит.

Р о м а н (Алене). Заметь, на каком месте он от разговора ушел. Опять в яблочко попал.

А л е н а. А я своей семьей довольная. Отец нас любит, жалеет. С похмелья он совестливый. Дружно живем.

На круге появились два-три кустика.

Р о м а н. Эй, ты чего встал?

М и ш а (не оборачиваясь). Из-за чего ты с невестой поссорился?

А л е н а. Это с какой невестой?

М и ш а. Он знает с какой.

Р о м а н. Чего это стрельнуло тебе?

М и ш а. Ответь!

Р о м а н. Не я с нею поссорился, она со мной. Ревность. С ее подругой сходил в ресторан.

М и ш а. Это не смертельно. Где у тебя молоточек от распределителя?

Р о м а н. В кармане. А что?

М и ш а. Посмотри назад.

Р о м а н (обернулся, радостно). Загорают. Я же говорил: мы на этой телеге до пляжа доедем, они — нет.

М и ш а. Иди почини.

Р о м а н. Ха! Это после того, как они бросили меня возле колонки?

М и ш а. Это после того, как ты с подругой невесты пошел в ресторан.

А л е н а (растеряна). Там, что ли, невеста его?

М и ш а. Там. Пойдешь или подвезти?

Р о м а н. Ты уверен, что я к ним пойду?

М и ш а. Я не уверен. Ты — жлоб. Но я хочу, чтобы ты это жлобство в себе поборол.

А л е н а. Нет, это зачем же? А если он не желает видеть ее?

М и ш а. Если он не желает ее видеть, я не желаю его везти. Не насилую. Можешь выбирать.

Р о м а н (вздохнул). Твой козырь выше. (Выпрыгнул из машины, уходит направо.)

Большая пауза. Наталья Павловна продолжает смотреть куда-то в сторону, безучастная ко всему. Алена борется с собой, подавляя желание оглянуться на стоящую сзади машину.

А л е н а (не выдержав). Нет, это что же, прямо вот так, на дороге, у него невеста сидит?

М и ш а. Тебе-то до нее что?

А л е н а. Мне-то? Мне ничего. (Обернулась.) Там же их две. Которая повыше, что ли? Глядите, обступили его. Побегу выручать. (Убегает направо.)

Наталья Павловна выходит из машины и за обочиной срывает несколько цветочков, пропахших гарью дороги.

М и ш а. Если они помирятся, Алена поседеет на глазах.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Они не помирятся.

М и ш а. Почему?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Они и не ссорились всерьез. Могли случайно оказаться в одной машине, оказались в разных. Разве вы не видите, что Роман только сейчас вступил в счастливую пору удивительных открытий. Он уже открыл в Алене чудо уникальности. А впереди открытие ее возвышенной души, доброты, красоты.

М и ш а. Сотворение кумира из деревенской девчонки. Неужели на свете нет здравомыслящих людей?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Разве вы не завидуете им?

М и ш а (не сразу). Можно задать вам вопрос?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Конечно.

М и ш а (берет в руки учебник). В этой книге лежит фотография. У вас на коленях ребенок. Кто это?

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. Моя дочь. Малинка. Вообще-то она Маринка, но мы еще не освоили букву «р». Нам четыре года, и мы уморительно забавны. Пять дней в неделю мы проводим в детском саду. В субботу и воскресенье ведем разгульную жизнь. Но на этот раз мы разгуливаем с бабушкой, потому что, увы, наша непутевая мама укатила в путешествие на юг.

М и ш а. Вам надо вернуться в Москву.

Н а т а л ь я  П а в л о в н а. О, пожалуйста, не беспокойтесь. Малинка привыкла ждать.

М и ш а. Я говорю не о ней. (Выдержав внимательный взгляд Натальи Павловны.) Знаете, в чем преимущество сидящего за рулем?