А н н а  А н д р е е в н а (печально). Василий, ты совершил бездушный поступок. Поступок, достойный Пети Коржикова. Для него все, что не имеет практического применения, — хлам или сентиментальная чепуха.

В а с я (кричит). Оставьте Коржикова в покое! Мы говорим о бороде.

А н н а  А н д р е е в н а. Мы говорим о твоей бабушке Софье Андреевне. (Гордо.) Соня, несомненно, была творческой личностью. А у творческой личности всегда остаются неосуществленные замыслы. Живые не смеют выбрасывать их на свалку. Они обязаны их замыслы осуществить. Я, возможно, не обладаю режиссерским талантом. Но некоторый театральный опыт у меня есть. (Торжественно и риторично.) В понедельник мы начинаем репетицию прекрасной сказки, замечательной тем, что добро в ней побеждает зло.

Вася долго смотрит на Анну Андреевну.

(Под его взглядом ей становится неуютно. Она замечает свою руку, все еще вознесенную вверх, медленно опускает ее.) Я говорила несколько высокопарно. Прости.

В а с я. Теть Ань, вы бывали в Измайлове?

А н н а  А н д р е е в н а. В Измайлове? В Измайловском парке — ты хочешь сказать?

В а с я. Просто в Измайлове. На Пятой Парковой улице.

А н н а  А н д р е е в н а. Нет, я не бывала на Пятой Парковой улице. А что?

В а с я. Там при ЖЭКе есть замечательный клуб.

Пауза.

А н н а  А н д р е е в н а. Ну? Я внимательно слушаю. При ЖЭКе в Измайлове есть клуб. Что из этого следует?

В а с я. Там хороший драмкружок. Так говорят.

А н н а  А н д р е е в н а. Я рада за них. Какое отношение это имеет к нашему разговору?

В а с я. Что, если добро победит зло не у нас, а у них?

А н н а  А н д р е е в н а. Где зло? Какое зло? Ты совершенно запутал меня. Я не понимаю. Силюсь понять — вот! — и не могу.

В а с я. Не надо понимать. Давайте сядем в метро и поедем в Измайлово. Посмотрим, какой у них клуб. (Вскользь.) А потом заглянем в один дом — это рядом, — в квартиру сорок восемь.

А н н а  А н д р е е в н а. Зачем?

В а с я. Из любопытства. Я случайно узнал — там живут мои однофамильцы.

А н н а  А н д р е е в н а. В Москве — я недавно прочитала в газете — четыре тысячи Ежовых. Воскресенских не меньше. Целая дивизия Воскресенских. Армия. Рать. Никто не может из любопытства навестить целую рать однофамильцев. Вернемся к разговору о клубе при нашем ЖЭКе. Со среды я взяла на себя все Сонины общественные нагрузки. Я думаю, Соня одобрила бы меня. И наш поход в Консерваторию. Соня была бы довольна. Как тебе кажется? А? Нет?

В а с я (кричит). Бабушка не ходила в Консерваторию! Она водила меня в ТЮЗ. Давайте доставим бабушке удовольствие и отведем меня в ТЮЗ.

А н н а  А н д р е е в н а (спокойно). Голод делает тебя раздражительным. Пойду поставлю кастрюлю на плиту. (Выходит.)

В а с я (набирает номер). Евсикова, горю ярким пламенем. Вот она — тетя Аня твоя. И моя. Я не отказываюсь. Так вот, насчет Измайлова. Звоню в квартиру. Открывается дверь и передо мной…

А н н а  А н д р е е в н а (входя). Василий…

В а с я. …львы, тигры, жирафы и даже белый медведь.

А н н а  А н д р е е в н а (помедлив секунду). Очевидно, в ванной. (Выходит.)

В а с я (проводив ее взглядом). Слушай дальше. Они у меня спрашивают: «Вам кого?» Да не тигры спрашивают — бабушка и внук. Я тогда тоже спрашиваю… (Увидев вошедшую Анну Андреевну.) А ну как он через ограду перескочит и всех соседей перегрызет? Тигр. Соображать надо. Зачем внуку через ограду сигать?

А н н а  А н д р е е в н а. Ну конечно — вот он. (Берет висящий на спинке стула фартук, надевает его.) Знаешь, о чем я подумала?

В а с я (Анне Андреевне, с терпением многострадальца). О чем?

А н н а  А н д р е е в н а (патетически). Ты должен принять участие в общественной жизни ЖЭКа. Общественная жизнь облагораживает личность.

В а с я. Прогуливать мелюзгу я не смогу. Под влиянием Коржикова у меня ликвидировались терпение и доброта.

А н н а  А н д р е е в н а. Василий! У меня появилась мечта. Твоя группа. Я мечтаю, что однажды под влиянием порыва дарить людям радость вы устроите музыкальный вечер в нашем клубе.

В а с я. Вечер? Это мысль. (В трубку.) Ну что ты «алле» да «алле»!

А н н а  А н д р е е в н а. С кем ты разговариваешь?

В а с я. С ангелом. Она же — идеальная мать.

Звонок в прихожей.

А н н а  А н д р е е в н а (забирая у Васи трубку). Поди открой.

Вася выходит.

Людочка, дружочек мой, здравствуй. Я чувствую себя прекрасно. Это счастье — слушать музыку в Большом зале Консерватории. Да-а, на него это произвело впечатление. (Смеется.) Нет, он не повредился в уме, но странности есть. Ах, и ты заметила? Вдруг ни с того ни с сего предложил мне ехать в какой-то Измайловский ЖЭК. Кстати, о ЖЭКе. Для тебя есть сюрприз. Нашлись костюмы для «Золотого ключика». Да-да, те самые. Приходи к нам обедать, есть что обсудить. У нас превосходный обед. На первое куриный бульон, на второе… О-о! Чудо! Кактус-гигант! (Это относится к появлению Васи с огромным кактусом в горшке.) Непременно приходи. Это не кактус, а музейный экспонат. Что-что? А разве мы должны его есть? (Смеется.) Нет, на второе у нас капустные котлеты. (Кладет трубку рядом с телефоном, помогает Васе.) Поставим на подоконник. Вот так. Откуда он появился?

В а с я. От верхнего старика.

А н н а  А н д р е е в н а (сокрушаясь). Я совершенно упустила из виду, что он грузин. У грузина в доме ничего нельзя похвалить. Тебе нравится? Значит, это твое. (Выходит.)

В а с я (вслед). Вы похвалили эти три пуда колючек? Надо было похвалить персидский ковер. (Берет телефонную трубку.) Евсикова, дышишь? Ничего не случилось. Еще одни подарок принесли. Соседи просто помешались на ней. То пирог с грибами, то холодец. Сосед слева картину для нее нарисовал «Москва строится». Неделю с крыши не слезал. (Оглянувшись на дверь.) Людка, так про Измайлово. Открывают дверь бабка и внук. Гляжу на бабку — мурашки по спине. Вылитая тетя Аня. Никаких сомнений. Я филателистом прикинулся. Мне во дворе сказали: чувак в этой квартире на марках чокнулся. Какой чувак? Внук. Да ты что?! Это же бесчестно — настоящих родственников скрывать! Не знаю, что делать. Хотел хитростью ее туда заманить. Думаю, увидит — поймет. Не вышло пока. Надо что-то придумать. Как-то столкнуть. Будто бы случайная встреча. Сама она должна до всего допереть. Евсикова, ты кто — империалистка или простой гуманный человек? Кто это тебе позволит чужую бабку захватить? У тех Воскресенских? Семейка как семейка. Бабка гадалками увлекается. Всех московских гадалок обошла. Только про это и говорит.

А н н а  А н д р е е в н а (входит, торжественно). Василий! Я вдруг поняла, на что следует употребить мои сбережения. Музыка. Нам надо приобрести рояль. Всю жизнь я жалела, что не умею играть.

В а с я. Вы решили учиться играть на рояле?!

А н н а  А н д р е е в н а (смеется). Я? Нет, учиться должен ты. Рояль будет подарком. Конечно, блестящего пианиста из тебя уже не получится. Но научиться музицировать не поздно никогда. (Выходит.)

В а с я (кричит вслед). Рояль не подарок, а наследство. Это все равно что подарить пароход. (В трубку, обреченно.) Евсикова, она вдруг поняла, что должна подарить мне рояль.

Звучит музыка. В а с я, ударяя по воздуху воображаемыми палочками, исполняет партию барабана в «Болеро» Равеля, которое звучит сейчас из динамика.