А н н а  А н д р е е в н а (вносит на блюдце блинчики, торжественно). Это блюдо в поваренной книге называется «блинчики с мясом». Попробуй.

В а с я. У-у, блеск! А где мясо?

А н н а  А н д р е е в н а. Почему-то в магазине не оказалось мяса. Я положила вместо него рис.

В а с я. Да здравствуют куриные котлеты из гуся, жареные баклажаны из кабачков, блинчики с мясом без мяса! Коржиков был в ЖЭКе. Договорился. Это будет называться «молодежные вечера». Петюня человек с высокоразвитым чувством общественного долга! Скажите об этом Евсиковой.

А н н а  А н д р е е в н а. Зачем ей об этом знать?

В а с я. Она заявила: Коржиков — аморальный тип. Вразумите ее. Объясните: друзья наших друзей — наши друзья.

А н н а  А н д р е е в н а. Коржиков тебе не друг. (Выходит.)

Продолжая играть на воображаемом барабане, Вася ходит по комнате. Оказавшись у окна, выглядывает во двор. То, что он там увидел, ошеломило его. Перегнулся через подоконник, провожая взглядом кого-то, вошедшего в подъезд. Подбежал к двери в прихожую. Спрятался за портьерой, ждет. Раздался звонок.

Голос Анны Андреевны: «Здравствуйте. Проходите, пожалуйста. Вы к Васе? Ко мне? Тогда прошу вас на кухню. Это не очень гостеприимно, но у меня блинчики — подготовлен фронт работ».

В а с я (убедившись, что Анна Андреевна с посетительницей ушли на кухню, подбегает к телефону). Евсикова! Явилась! «Кто-кто»! Софья Андреевна, сестра. Попалась на удочку. Заманил. Да ты пойми, если бы я сам тетю Аню в Измайлово отвез, могла подумать: избавиться решил, потому и кинулся отыскивать настоящую родню. А теперь не я ей про ошибку сообщу, а она — мне. Евсикова, не зловредничай. Мне огорчение разыгрывать не придется. Я по-правдашнему огорчен. Святой крест! На кухню ушли. Ничего я ей не сказал. Спрятался даже. Пусть все без моего участия произойдет. Они там сейчас друг в дружку, будто в зеркало, глядятся. Вылитые. Две капли воды.

А н н а  А н д р е е в н а (входит, озабоченно). Василий!

В а с я (быстро кладет трубку, оборачивается). Да?

А н н а  А н д р е е в н а. Эта женщина. Она странно себя ведет. (Понизив голос.) Попробуй угадать, кто там сидит?

В а с я (шепотом). Она вас узнала?

А н н а  А н д р е е в н а. Говорит, сразу почувствовала во мне родственную душу.

В а с я. Сестру?

А н н а  А н д р е е в н а (удивлена). Сестру? Нет. В высшем смысле. Родственную душу вообще. Потому что принимает меня за… у тебя не хватит воображения догадаться. Она маньячка.

В а с я. Да ну?

А н н а  А н д р е е в н а. Уверяю тебя. Настоящая агрессивная маньячка. Желает, чтобы ей предсказали судьбу. Считает меня гадалкой. Я сказала: вы ошиблись, я советский служащий, экономист. Она ответила: я знала — вы будете отнекиваться, меня предупредили. Сказали — сиди и упрашивай, покуда не снизойдет. (В ужасе.) Ей позвонили, дали адрес и сообщили, что я — лучшая гадалка в Москве. Сама она не уйдет. Надо выманить ее на лестничную площадку и захлопнуть дверь.

В а с я (поразмыслив, твердо). Это не выход. Она будет сидеть на лестнице. Или придет еще раз.

А н н а  А н д р е е в н а. Ты думаешь?

В а с я. Конечно. Если человек верит, что его судьба в ваших руках.

А н н а  А н д р е е в н а. Я готова напоить ее чаем, угостить блинчиками. Но она настаивает на гадании.

В а с я. Тогда надо гадать!

А н н а  А н д р е е в н а. Гадать? Как?

В а с я. Обыкновенно. Можно на кофейной гуще. Можно по руке. (Вдохновенно.) В вас верят? Прекрасно. Что вам стоит напророчить счастливое будущее! Если не совпадет — она об этом забудет. Ну, а вдруг да совпадет! (Воздев палец.) Между прочим, предсказания хороши тем, что побуждают человека устремиться им навстречу.

А н н а  А н д р е е в н а (растерянно). Возможно, ты и прав. Но у меня нет представления о кофейной гуще.

В а с я. В карты играете?

А н н а  А н д р е е в н а. В подкидного дурака.

В а с я. Сойдет и дурак. (Достает из ящика колоду карт.) Идите и нагадайте ей прекрасную жизнь.

А н н а  А н д р е е в н а. Но, Василий, я абсолютно но умею гадать.

В а с я. Делаете многозначительное лицо. Раскидываете карты. Шестерка — дорога, девятка — казенные хлопоты, король — это король. «Ждет вас приятная встреча с червонным королем, хлопоты в казенном доме, деньги и известив от трефовой дамы». Болтайте что в голову придет.

А н н а  А н д р е е в н а. Ты толкаешь меня на чудовищный подлог.

В а с я. Я толкаю вас на благородный поступок.

А н н а  А н д р е е в н а. Она меня разоблачит.

В а с я. Главное — разговоры по душам. Можете вы поговорить с человеком по душам?

А н н а  А н д р е е в н а. По душам? Да, это конечно. Это я безусловно могу.

В а с я (подталкивает ее к двери). Присмотритесь к ней. Узнайте фамилию, имя, отчество. Кто родители. Есть ли близкие родственники. Брат, например, или сестра.

А н н а  А н д р е е в н а (вздохнув). Если нет другого способа избавиться от нее — куда ни шло. (Выходит.)

В а с я (набрав номер телефона). Это я. Пока не контачит. Поговорили. Результат — ноль. Вот оно, Евсикова, несовершенство человеческого рода. Два гиппопотама в джунглях встретятся — и то ощущают: родня. Бобики на улице обнюхиваются: привет, мы же свои. Кстати, о выяснении отношений. У меня к тебе тоже вопрос. Ты что, рехнулась, Коржикова аморальным типом обозвать? Кто слышал, тот мне и передал. А вдруг он обиду с тебя на меня перенесет? Где я гитару-бас найду? Он что, малолетних совращает? Женат сразу на десятерых? За слова, Евсикова, отвечать надо. Как это — не мое дело! Не забывай, это я тебя с ним познакомил. Ах, не забываешь? Вот и не забывай. Вот и не забывай! Позвони, извинись. Не будешь? В таком разе наши отношения прерываются. На сколько? На веки веков. Евсикова, ты почему молчишь? Не желаешь разговаривать? Ах, ах, ах! Если не желаешь, нечего было произносить. То самое, что ты произнесла. А я не расслышал чего. Я вот тебе повторю! Не смей! Если ты повторишь, что я круглый дурак… Ах, так! Тогда ты — психопатическая шизофреничка! Дойти до того, чтобы моего лучшего друга аморальным типом обозвать! Евсикова! Людк! Ты чего? Чего ревешь? Людк, Людмила, психопатическую шизофреничку беру обратно. Не из-за этого? А из-за чего? А, тогда другой разговор. Мне тоже жалко тетю Аню терять. Вот только с Коржиковым у нее заскок. А я утверждаю — заскок! Заскок! Бабьи глупости — вот это что. Ах, так? Ладно, Евсикова. На веки веков. (Бросает трубку. Осторожно выглядывает из-за портьеры, прислушивается к разговору на кухне. Затем быстро пересекает комнату и делает вид, будто увлечен чем-то происходящим за окном.)

А н н а  А н д р е е в н а (входит, удивлена настолько, что ее негодование носит оттенок печали). Иди полюбуйся. Послушай, что она говорит.

В а с я. А что она говорит?

А н н а  А н д р е е в н а. Глупая, гадкая старуха! Дикая. Я вибрирую от возмущения. Вот. (Показывает трясущиеся руки.) Я становлюсь злой. (Как о кощунстве.) Она считает, что Ренессанс — это лошадь Дон Кихота.

В а с я (беспечно). А он не лошадь?

А н н а  А н д р е е в н а. Нет! Лошадь Дон Кихота — Росинант! (Горько.) Она смеет утверждать, что перебои с мясом произошли не от трех трагически неурожайных лет. Говорит, на то есть другая причина.

В а с я. Какая?

А н н а  А н д р е е в н а. Это мещанская глупость, не хочется повторять.

В а с я. А все же?

А н н а  А н д р е е в н а. Африка.

В а с я. Африка?

А н н а  А н д р е е в н а. Да, представь. Она заявила: нечего кормить слаборазвитых.

В а с я. Глупо.

А н н а  А н д р е е в н а. Еще бы. Сказать: «слаборазвитые страны» — одно. «Слаборазвитый народ» — совершенно другое. Это почти фашизм. Геноцид.