Глава 21

Лана

— Тебе не кажется странным пить в таком темном месте? — спросила я. В этом супер крутом коктейль-баре, расположенном в глубине Ист-Виллидж, освещение было настолько тусклым, что я едва могла разглядеть Руби, хотя она находилась достаточно близко. Я могла протянуть руку и дотронуться до нее.

— Океанский бриз и дощатый домик это еще не все, Лана. Ты слишком долго пробыла в Мэне. Ньюйоркцы любят темноту. — Над барной стойкой висело несколько тусклых желтых светильников, а на каждом столике — по декоративной свечке, и больше ничего. Похоже, владельцы пытались сэкономить на электричестве.

— Ты ведь помнишь, что выросла в Уортингтоне, верно? — спросила я ее. Я знала Руби очень давно, поэтому даже в темноте почувствовала, как она закатила глаза и пожала плечами. По крайней мере, музыка была не слишком громкой, и мы действительно могли поговорить.

— Я не могу поверить, что ты здесь. Как ощущения?

Вчера вечером я отправилась прямо из аэропорта в отель и не выходила оттуда до встречи в «Барниз» сегодня днем.

— Лучше, чем я ожидала. Очевидно помогает, что мы не рядом с кампусом.

— Ты же знаешь, что никто ничего не помнит. Это было очень давно, во времена колледжа.

— Я все понимаю. — Проблема не в том, что кто-то помнит. А то, каким запятнанным стал для меня этот город. Когда я поступила в колледж, Нью-Йорк был символом моего будущего, мечтаний и стремлений, но превратился в олицетворение плохих решений и осуждения. Как бы сильно я не ненавидела своего бывшего за то, что он опубликовал эти фотографии, я никогда не должна была позволять ему делать их. Никогда больше не совершу такой ошибки.

— Расскажи мне о встрече.— Руби сделала глоток своего коктейля.

Я фыркнула.

— Просто не знаю, что сказать. Они хотят выпускать коллекцию «Бастет». Я объяснила им, что это будет дорого стоить, поскольку все делается на заказ, но, по-видимому, им все равно. — Встреча прошла гораздо лучше, чем я ожидала. Они начали с очень щедрого предложения, которое я была бы рада принять, но после разговора о качестве материалов и времени, которое это займет, они улучшили свое предложение и сделали невозможным для меня сказать «нет».

— А ты все еще сможешь держать магазин? — спросила она.

Я отпустила черную соломинку, с которой играла, и сглотнула.

— Да. Хотя, мне потребуется дополнительная помощь и придется тратить больше времени на то, чтобы делать вещи, если будут заказы.

— Конечно, заказы будут.

— Ну, не знаю. Эти штуки очень дорогие.

— Но они такие красивые. Люди платят гораздо больше за меньшее.

Я не была уверена, что будет иметь значение, если я вообще ничего не продам. Просто опыт работы в одном из самых эксклюзивных магазинов на Манхэттене был признанием того, над чем я работала.

— Давай выпьем за то, чтобы ты продавалась в «Барниз», — сказала Руби, поднимая свой бокал. — Я не могу в это поверить. — Она рассмеялась. — Это неправда. Я вполне могу в это поверить. Ты это заслужила.

Мы чокнулись бокалами, и я допила остатки своего напитка.

— Ты думаешь, что, в конце концов, переедешь сюда? Я так хочу, чтобы ты вернулась в город, как мы всегда планировали. Мы могли бы поселиться вместе.

Я покачала головой и потянулась к меню с коктейлями, лежащему передо мной. Использовав свет мобильного телефона, чтобы прочитать.

— Я в этом сомневаюсь. Нет никакой необходимости переезжать. — Если я загляну слишком далеко в будущее, то мне придется думать о Мэтте и о том, что произойдет между нами. Сейчас все это было в коробке с надписью «сложно», которую я не собиралась открывать.

— Но если ты собираешься выставляться в «Барниз», то будешь приезжать чаще, верно? Не могу поверить, что ты не останешься со мной, даже если тебя поселили в каком-то шикарном отеле.

— Мне очень жаль. Он был ближе к магазину, и уже становилось поздно.

— А когда ты летишь обратно?

— В воскресенье вечером. — Ее глаза загорелись, и я съежилась от чувства вины. Я знала, что мне не удастся с ней пообщаться. — Мэтт прилетает завтра. Мы собираемся провести здесь уик-энд.

Лицо Руби ничего не выражало, но я знала, что в ее голове вертятся тысячи вопросов.

— Значит, между вами все серьезно?

Я направила луч фонарика от камеры на меню.

— Он мне нравится.

— Ты когда-нибудь беспокоилась, что отношения с ним будут исключительно односторонними? Все о нем, его мечтах и стремлениях?

Ничего подобного не ощущала. Мэтт никогда не вел себя со мной как звезда.

— Я так не думаю. На самом деле он не такой. Он был так взволнован моей сегодняшней встречей. И летит в Нью-Йорк специально, чтобы увидеть меня.

Руби улыбнулась.

— Я очень рада. Действительно. Я слышала, что он порвал с Одри.

— Ты ведь знаешь, что это были фальшивые отношения, да?

Она наклонилась вперед.

— Да. Но означает ли это, что вы собираетесь официально быть вместе?

Желудок сжался, и я отвлеклась от меню.

— Он этого хочет. Но я не хочу, чтобы моя фотография мелькала в таблоидах.— Я никак не могла справиться с таким вниманием.

— Но все выглядит не так, слово вы просто спите вместе, получается, вы уже некоторое время встречаетесь. И ты будешь одетой на этих фото. Разве он того не стоит?

— Дело не в том, что он того не стоит. — Мои чувства к Мэтту росли с каждым нашим разговором и взрывались каждый раз, когда мы были вместе. Я была опасно близка к тому, чтобы полюбить его. И не хотела потерять себя, приняв ещё одно плохое решение. — Я просто не хочу пристального внимания.

— Тогда не будьте такой парой, которая звонит папарацци каждый раз, когда выходит выпить кофе. Вы даже не должны быть той парой, которая появляется вместе на красной дорожке.

— Может быть, будет лучше, если он заключит еще один контракт с другой девушкой, — сказала я, останавливаясь на своем следующем коктейле и откладывая меню. — Сейчас он ведет переговоры с актрисой. — Мэтт не упоминал, как прошла его встреча с потенциальной новой официальной девушкой. А я и не спрашивала. Это снимет с меня давление, если он будет публично с кем-то другим.

— Подожди, ты хочешь, чтобы он притворялся, что встречается с кем-то, в то время как на самом деле встречается с тобой?

— У него была такая договоренность с Одри, и она сработала.

— Но это было еще до того, как ты появились. Неужели ты действительно хочешь увидеть фотографии, на которых он смотрит на другую женщину на красной дорожке, когда это должна быть ты?

Я сложила свою черную салфетку для коктейля пополам. Конечно, я этого не хотела. Но понимала, что Мэтт не может слишком долго появляться на публике один.

— Ничего страшного в этом нет. А это значит, что я могу скрыть свою личную жизнь.

— Ты не думаешь, что он начнет верить, будто ты недостаточно заботишься о нем, чтобы связать себя обязательствами?

Я никогда не допускала возможность того, что он будет рассматривать мое желание уединения как отражение моих чувств к нему.

— Мэтт знает, что я чувствую. — Правда? Я летала в Лос-Анджелес и Лондон. Это ведь доказательство того, что он мне дорог, верно?

— Ну и что? Он просто не по-настоящему встречается с кем-то другим, но до каких пор? Вы двое расстаетесь? Это не значит, что он вдруг перестанет быть знаменитым.

Я поморщилась.

— А кто говорит, что мы расстаемся? — До Мэтта я никогда ни к кому не испытывала таких чувств. Я определенно не хотела, чтобы между нами все кончилось.

— Ну, если вы не можете быть замечены на публике вместе, то, конечно же, у ваших отношений идет обратный отсчет времени. Я тебя не осуждаю. — Руби пожала плечами и сделала глоток своего напитка. — Если ты хочешь, чтобы между вами все оставалось легко, как сейчас, и это хорошо для тебя, продолжай. Но если ты хочешь чего-то большего, тебе, возможно, придется от чего-то отказаться.

— Я не говорила, что все легко. — Я что, сама себя обманываю? Неужели мы просто топчемся на месте, пока между нами все не закончится?

— Но ты же не готова выйти с ним на публику?

— Ты хочешь сказать, что не будешь возражать, если твое лицо появится в каждом парикмахерском салоне Америки?

— Абсолютно.

— Ты это серьезно? Ты не заботишься о том, что люди будут совать нос в твои дела? О том, чтобы отказаться от всей своей частной жизни?

— Я выросла в Уортингтоне, штат Мэн, как и ты. Как много у нас на самом деле личной жизни? Все знают, чем занимаются другие.

— Да, но ты, по крайней мере, знаешь и их тоже. Люди в Уортингтоне заботятся друг о друге. Они не листают страницы US Weekly в поисках непристойных подробностей последнего разрыва знаменитости.

— Но кого волнует, что подумают незнакомцы? Если ты знаешь, кто ты и кто такой Мэтт, то почему тебя, на хрен, волнует кто-то другой?

Я помешала оставшиеся в стакане кубики льда своей черной соломинкой для коктейля. В устах Руби это прозвучало очень прямолинейно. Как будто там была кнопка с белой надписью на ней, которую я могла нажать и раздавалось: «Мне все равно, что думают люди». Но там не было кнопки, и я не знала, как взять и перестать беспокоиться.

— Я просто пытаюсь сказать, что тебе нужно решить, насколько сильно тебе нравится Мэтт. Стоит ли ради него пойти на некоторые жертвы.

Я могла бы пойти на компромисс во многих вещах. Могла бы поехать в Лос-Анджелес или еще куда-нибудь, где был он. Проводить меньше времени в магазине. Но пригласить прессу в свою жизнь, отказ от анонимности, которую я так старательно создавала, был слишком большой жертвой. Неужели именно это и требовалось?

— Я понимаю, что то, что случилось в колледже, действительно повлияло на тебя, правда. Но неужели ты позволишь своему мудаку бывшему помешать тебе делать то, что хочешь и с кем хочешь на всю оставшуюся жизнь? Разве это не дает ему гораздо больше власти, чем он заслуживает? Почему бы не жить своей жизнью и не игнорировать то, что не имеет значения?

У меня было такое чувство, будто Руби давала мне одну вескую причину за другой для того, чтобы выйти на публику с Мэттом. И мои аргументы в пользу сохранения наших отношений в тайне рушились под натиском.