– Зачем тебе эти дроу? – спросил архимаг у Михаэля.

Шаман все еще сидел к волшебнику спиной, хотя не мог не услышать шума от бутафорских искр, которыми древний эльф окружил телепортационный контур, ведущий в подземную лабораторию в далекой пустыне.

– Вы же сами говорили о том, что вам нужны эльфийские поселения, – пожал плечами Михаэль, – вот и расширяемся помаленьку.

– Эльфийские, а не дроу! – грозно пророкотал Келеэль. – И повернись ко мне лицом. В конце концов, сидеть спиной к тому, кто старше тебя в десятки раз, просто невежливо!

– А в чем разница? – усмехнулся шаман и повернулся. Глаза его закрывали две темные пластинки, а лицо хранило каменное безразличие. Аура же… аура же шамана пестрела калейдоскопом эмоций. Страх, гнев, радость, уныние, ярость, спокойствие… слишком насыщенный коктейль. Источником защиты служила, по всей видимости, гроздь разнообразных кристаллов, висевшая на груди эльфа. Архимаг даже с высокой степенью вероятности мог бы определить, какой именно камень за какую эмоцию отвечает, но не видел в этом ни малейшего смысла. От того, что он поймет, как это работает, защита не исчезнет. Мысли же шамана… мысли шамана сейчас он прочесть попросту не смог бы. Михаэль долго работал над укреплением своего оплота, и теперь ментальные потоки в этой части подземелья безжалостно искажались каким-то духом.

«Идеальная защита, – решил Келеэль, – почти идеальная. Меня явно ждали в гости. Вот только ключик к его телу, собственноручно собранному буквально из ничего, у меня имеется. И я им воспользуюсь. Заклинание, должное сообщить архимагу о настроении его изделия, мгновенно развернулось и начало работать, скрытое аурой древнего волшебника.

– Нервничает, – определил пятитысячелетний эльф, – но готов отстаивать свою точку зрения, в том числе и насильственными методами, хотя и понимает, что в лучшем случае сможет лишь забрать меня с собой… Гм, а как он собрался это сделать? Ловушка… здесь. Стены, пол, потолок – одна большая ловушка. Вот только принцип действия ее неясен, понятно только, что действует мгновенно, этим он себя успокаивает. В случае чего раз – и все. Совсем как в прошлый раз.

– В чем разница? – прервал паузу архимаг. – В чем разница между светом и тьмой?

– Да, в чем разница, архимаг Келеэль из дома Вечной листвы? – спросил шаман. – Я этого не знаю. И дроу этого не знают. Они вообще, за исключением бывшей жрицы, не в курсе, кто они такие и как их зовут. Так, может быть, вы нам подскажете? Вы, светлый эльф, который живет пять тысяч лет вместо пятисот, вы, прозванный убийцей десятком народов, вы, величайший черный маг этого мира?

– Я не черный маг, я серый, – возразил ему архимаг.

– Для поднятия драколича требуется душа некроманта, – улыбнулся одними губами эльф. – Но мы-то с вами знаем, что ни один некромант не согласился бы на этот ритуал добровольно. Чем вы напугали того, кто за грань заглядывает так же регулярно, как иные в кабак? Развоплощением. Полным настолько, насколько это возможно. Это единственная участь, худшая, чем превращение в остов заклятия, поддерживающего неживую, постоянно страдающую от неутолимого голода тварь. На такое способны только демоны и те, кого стоит бояться даже им.

– Ну и при чем тут это? – не понял архимаг.

– Абсолютно ни при чем, – пожал плечами эльф. – Охотно верю, что тот, кого вы пустили на материал для своего творения, заслужил эту участь. Просто я хотел показать вам на примере, вашем личном примере, что тьма не есть зло. Это весьма известный тезис в нашем мире, в этом же его хоть и понимают, но старательно умалчивают.

– Но мы-то говорим о конкретных дроу, а не о сущности света и тьмы, – напомнил ему Келеэль, усмехаясь внутри. Старому волшебнику понравились слова шамана. В конце-то концов, о том, что он непозволительно далеко залез во Тьму, говорят уже давно, а воплощением зла старый волшебник себя не ощущал ну вот ни капельки. Но такие слухи о нем ходили слишком давно, чтобы не стать, пусть и частично, правдой.

– Ну и чем перед вами провинились эти эльфы?

– Они темные.

– Судите по цвету кожи? Не спорю и даже согласен. Но изменить его смогу даже я… пусть не с первой попытки, но в конце концов смогу обязательно. В остальном же это просто чистые листы. Заготовки, из которых можно выковать все что угодно. Никаких преград вроде учения Ллос или сформировавшегося сознания у них нет, так что это будет не слишком сложно. А вы? Как вы будете выглядеть на их фоне?

– Как… как серый архимаг, которому ужасно надоели разнообразные блуждания вокруг да около. Что ты предлагаешь?

– Вы сами ответили на мой вопрос. В этом мире есть светлые эльфы. Есть темные эльфы. А будут эльфы сумеречные.

Полуденное солнце жгло землю и всех, кто имел несчастье на ней находиться, не щадя и небольшого города, в котором, несмотря на изнуряющий зной, тем не менее кипела жизнь. Горожане привыкли к климату, способному убить тех, кто был родом из более благоприятных краев. По улицам неспешно, чтобы не вспотеть и не потерять драгоценную влагу, ходили взрослые люди, а дети, занятые своими важными делами и играми, носились друг за другом с такой скоростью, что создавали ветер в затхлом воздухе поселения, пойманном в ловушку высокими стенами. Что делать, если с рождения живешь в пустыне? Волей-неволей привыкаешь к погоде, при которой на любом металлическом предмете, оставленном без покрова благословленной тени, можно приготовить себе обед.

Неожиданно стайка подростков испуганно брызнула в разные стороны, отскочив от высокой, закутанной в светлый плащ фигуры и едва не налетев на зазевавшегося прохожего. Так, будто капли воды в кузне упали на раскаленную в горне заготовку.

– Папа, папа! – Маленький мальчик, один из сорванцов, которые играли на улице, дергал стражника за край форменного одеяния. – А это альф? А это правда он? А он колдун? А куда он пошел?

– Эльф, сынок, – поправил отпрыска хранитель городского спокойствия, вся работа которого по случаю светлого времени суток сводилась к бравированию на перекрестке двух улиц. – Мог бы уже запомнить: эта остроухая нелюдь теперь с нами по соседству живет и часто под окнами мелькает. И не мешай мне. Я на службе.

– Ну, па-а-па-а… – заканючил ребенок.

– Ох, ладно, – вздохнул родитель и опасливо оглянулся в поисках начальства, которое могло бы устроить ему выволочку. – Только быстро, чего тебе?

Малыш растерялся: выбрать что-то из вороха сплетен, услышанных им от сверстников или взрослых, оказалось сложно. Да и мыслительная деятельность в его возрасте тоже не самое привычное занятие.

– А они правда никогда не промахиваются? – брякнул он наконец первое, что пришло на ум.

– Правда, сынок, – вздохнул стражник, однажды своими глазами видевший действие магического оружия эльфов.

Он тогда стоял на посту у городских ворот, а на пару остроухих, спешивших по делам в город, напал шакал, не иначе как больной бешенством. Человек не очень понял, что случилось, внезапный грохот близкого грома порядком его напугал, но зато потом вместе с сослуживцами он долго рассматривал труп животного, пробитый едва ли не насквозь в десятке мест сразу. Да и земля вокруг шакала была как будто истыкана острым мечом. Промазать из оружия, которое посылает такое количество невидимых стрел, оказалось действительно почти невозможно. А еще ему запали в память слова одного из перворожденных, обращенные к своему сородичу: «М-да, Серег, переборщил наш Кулибин с калибром, бедного Тузика как грелку порвало».

Высыпавшие на лужайку перед зданием эльфийской Академии волшебства боевые маги уверенно сжимали кольцо. Примерно половина их появилась в прямом смысле из воздуха, задействовав телепортационные чары. Тот факт, что на территории учебного заведения этой привилегией пользовались только заслуженные преподаватели, которыми маги вряд ли являлись, их не смутил. Впрочем, оставшиеся чародеи тоже не отличались хорошими манерами. К примеру, боевая химера, явно контролируемая одним из них, своими толстенными лапами злостно потоптала куст редких желтых роз, несмотря на длинные острые шипы. Впрочем, вряд ли ее шкуру могло повредить что-то кроме заточенного на совесть оружия. Ну или магии.