– Прокляли, наверное, но как-то кривобоко, раз выжил, – решил для себя Келеэль. – Для орков такая внешность совсем нехарактерна. Он даже еще не стар, чтобы терять волосы, да и болеет вряд ли. Все-таки вождь. Уж такой персоне лекарь, которого среди нападающих не может не быть, уделил бы свое внимание.

– Сдавайтесь, – предложил обладатель шипастого доспеха. – Род Красного коня велик и могущественен, мы привели под эти стены почти две сотни рук воинов.

– А остальные? – удивился шаман. – Вас тут больше чем тысяча. Я бы даже сказал, намного больше, почти три, наверное.

– Младшие роды, – пояснил Крырг, – такие, как мой. Одна, две, в лучшем случае десять рук воинов. Мы воюем вместе, но добыча у каждого своя.

– Не слишком эффективно, – подумав, решил Шиноби. – Могут начаться раздоры.

– Не начнутся, мы ведь не люди, что без раздумий воткнут в спину нож за жалкую горстку монет, – пожал плечами орк.

– На десяток ушастиков и сотни воинов будет слишком много, – хмыкнул старший вождь. – Сдавайтесь. Обещаю, если не будете сопротивляться, сможете выкупиться из плена сразу, как соберете необходимую сумму.

– Перегрелся, – констатировал Семен и посмотрел в небо. – Видать, давненько на солнцепеке. Крырг, побрызгай на него водичкой, может, отойдет.

– Да нет, он серьезен, – не согласился с ним Михаэль. – Правда, я не понимаю почему. Вроде бы груда трупов, что образовалась после недружественного визита в пещеру, может заставить любого более-менее толкового командира – а другие в условиях боевых действий не выживают, зашевелить мозгами и навести на правильные выводы.

– На вас напало три младших рода, – хмыкнул орк. – Род Койота, род Стервятника и род Черепахи. Воины их были слабы и не обучены сражаться вместе, а шаманы глупы. Они не озаботились поддержкой сильных духов. Теперь два из трех родов сильно ослабли. Еще парочка неудач, и они, возможно, перестанут существовать, а их женщины и дети пополнят более сильные племена; только один отряд, как ни странно, самый слабый, захватил пусть невеликую, но добычу.

– А вот отсюда поподробнее, – перебил его шаман. – У нас украли девушку, и мы бы хотели немедленно ее вернуть. За выкуп. Торг уместен. Ну а потом и все остальные проблемы решим.

– Не получится, – покачал головой Крырг. – Вику вам род Стервятника, пока я там вождь, не вернет.

– Твои ребята ее прихватизировали? – В голосе Семена появилась сталь. В руках, впрочем, тоже. Металлическая звездочка заметалась как живая между пальцами, в любой момент готовясь отправиться в полет. В этот раз эльф подошел к своему оружию более основательно, видимо, предыдущая неудача с использованием метательного оружия против кочевников его чему-то научила. Теперь на острых кончиках лучей застыла некая буроватая пленка, несколько нарушавшая эстетический вид предмета, но значительно повышавшая его боевые характеристики.

– Парализующий яд дроу? – поднял вверх одну бровь Крырг, опознавший отраву то ли по виду, то ли по запаху.

– Ну да, – кивнул Шиноби. – И действенно, и, если невзначай порежусь, безопасно. Так что с Викой? Сколько ты за нее хочешь?

– Он ее не продаст, – хмыкнул обладатель доспеха с шипами. – Я запретил.

– Кто, интересно, может что-то запретить вождю? – демонстративно игнорируя орка, спросил шаман. – Крырг, назначь цену, ты же знаешь, мы не поскупимся.

– Да я бы и рад, – пожал плечами бывший наемник, недобро покосившись на свое командование. – Но, увы. В этом походе главенствует род Красного коня. И вожди младших родов вынуждены подчиняться. Не во всем, но во многом. В частности, в том, что способно поставить под угрозу жизнь сородичей. А сведения, которые нам может рассказать эльфийка, к ним, безусловно, относятся.

– Именно. Я не могу отобрать чужую добычу, если ее не хотят мне продать, – зло оскалился старший вождь; его морщинистая кожа собралась в уродливые складки, и сам он стал напоминать какого-то демона. – Но вот запретить отдавать ценного пленника, пусть даже за выкуп, в моей власти. Тем более девка хоть и на редкость смела и упряма, но кое-что уже успела рассказать.

– Если с ее головы упадет хоть волос, – спокойным ровным тоном проговорил шаман, – я приду в ваши земли и буду убивать. Потом, конечно, буду вынужден уйти, когда за мной начнут гоняться, скажем, парочкой родов, но спустя какое-то время вернусь. И буду искать. Вас. Ваших детей. Детей ваших детей. Жизнь у меня до-олгая…

– Если не оборвут, – хмыкнул нимало не впечатленный орк, наверняка слышавший на своем веку угроз больше, чем осталось волос на его черепе. – Вас всего-то семеро изгнанников, плюс человек-наймит. Твари, что охраняли пещеру, теперь изранены и не способны к бою.

– Еще дроу, – напомнил сородичу Крырг.

– Пф! Рабы гипнургов, даже если они еще живы, за редким исключением не воины, а мясо.

«М-да, жаль, что я еще не занимался темными эльфами, – подумал Келеэль. – Несколько десятков относительно умелых мечников, привычных к бою в тесноте пещерных коридоров, и пусть и неумелых, но магов, – это уже та сила, с которой всего-то две тысячи орков не захотят связываться без щедрой добычи. Богатство они, конечно, ценят, но жизни свои ценят еще больше».

– Вика, – напомнил шаман. – Что с ней? Между прочим, мы предлагаем взамен не только золото, но и жизни ваших сородичей, что остались в пещере после… мм… поспешного отступления.

– Поет как соловей, – хмыкнул орк, возвращая своей перекошенной физиономии нормальное выражение. – А ее внимательно слушают. Те, кто попал в плен, будут освобождены нашим оружием. А если нет, то что ж… им не повезло. Для особо тупых повторяю, пленницу вам не вернут ни за какой выкуп. Хотите облегчить ее участь, сдавайтесь.

– Соловей обычно не выбивает ногами зубы окружающим, – хмыкнул Крырг. – Но поет она действительно громко. Правда, матерно. Ей за это некоторые горячие головы из старшего рода уже язык бы вырвали, но пока спасает статус моей добычи… Ничего особо страшного с девушкой пока не сделали, а легкую боль эльфика терпит вполне достойно.

– Присмотри за ней, – попросил его Михаэль. – Не давай делать глупости ни самой Вике, ни кому-либо еще. Скажи вождям остальных родов, чтобы помогли тебе, если хотят увидеть своих воинов, пусть и не совсем целыми, они все изранены, но живыми.

– Зачем мне это? – удивился младший вождь. – Мы воюем, не забыл?

– Судя по тому, что ты пока ее охраняешь, а не помогаешь раскалывать единственный источник информации форсированными методами, зачем-то надо, – ответил Михаэль. – В любом случае мы заплатим за это отдельно. Скажем, сотню золотых. И еще. Есть месть и Месть. Думаю, ты слышишь разницу. И вполне понимаешь, что можешь ее прочувствовать.

– Кое в чем я не властен, но постараюсь, – уверил шамана Крырг. – Все равно за все ее выходки платить придется тебе, независимо от того, сдадитесь вы или нет; и сотни монет будет наверняка маловато… но это можно обсудить после. А насчет выкупа… Знаешь, старших шаманов заинтересовало новое эльфийское оружие… да, по правде говоря, оно и было одной из трех причин, по которой мы сунулись в эту песчаную духовку. Предложи им свои тайны, и ее вернут на следующий же день.

– А остальные две какие, если не секрет? – поинтересовался Михаэль. – Увы, но это не обсуждается. Как бы ни жаль Вику, но есть то, на что я никогда не пойду.

– Небось надеется, что я ее воскрешу, в случае если эти дикари все-таки сожрут неудачливую воительницу, припомнив национальные традиции, – пробурчал Келеэль. – В принципе он, пожалуй, даже прав. Но не следует забывать, что и сильнейший архимаг мира не всесилен. Если ее, к примеру, зарежут на алтаре оркского бога охотников, то душа девушки будет многие сотни лет служить дичью для его зеленошкурых слуг, удостоенных после смерти чести служить своему покровителю. И это далеко не худший вариант. Шаманы довольно часто имеют связи с обитателями нижних планов.

– Молчи, – приказал старший вождь своему пусть и временно, но подчиненному.