— Она взяла Криса за руку. — Мне двести девяносто девять. И никто не хочет отвести меня домой. Крис сел.

— А кого бы Вы хотели увидеть в качестве проводника?

Глаза Джобиски снова наполнились слезами.

— Аркхью, дорогой. Мы вместе играли в «Сепалчезм». Куда он ушел?

— Он просто ушёл, — мягко ответил Крис. Она негромко застонала.

— Нет, дорогой. Он всегда говорил, что не может позволить себе уйти.

— Что?

— Он был должен слишком много. Он пытался расплатиться, но ставка была слишком велика. Крис почувствовал, как что-то щёлкнуло в его уме. Это напомнило ему об объятиях Роз.

— Что здесь можно поставить? Кому он проиграл? Бьюсь об заклад, что Глоспину. Она подавила слёзы.

— Аркхью сказал, что это было единственным, что он мог поставить. Остальное уже принадлежало Глоспину.

Крис хотел обнять крошечную старушку, но боялся, что она этого не выдержит. Поэтому он наклонился и нежно коснулся губами её руки.

Что-то прорезало воздух рядом с его ухом. Нож приземлился на пол.

Резкая боль заставила его сфокусироваться. Крис был окружен людьми. Все кузены с портрета обращались к нему. Казалось, они думали, что он — Доктор.

— Вот он!

Кузены исчезли. Джобиска указывала на кого-то, пытавшегося спрятаться под диваном.

— Глоспин!

Крис бросился и вытащил его за воротник. Это оказался Оуис.

— Это не я! — взвизгнул он.

— Хорошая попытка, — ответил Крис. — Ты и Аркхью так убил?

— Зачем мне это? — вспотел от страха Оуис.

— Они вместе искали пропавших, — сказала Джобиска.

— Насколько успешно? — зарычал Крис. — У тебя были пари с Глоспином? Оуис с трудом сглотнул.

— Иногда.

— Ничто так не возбуждает, как здешнее пари.

— Вполне.

— Да?

— Мы с Аркхью были друзьями. И нам никогда не попадалось завещание.

— Аркхью ненавидел Оуиса, — добавила Джобиска.

Он поднял руку, чтобы ударить старуху. Крис толкнул его на пол. Они начали бороться.

— Заткнись! — ответил ей Оуис. — Заткнись!

— У Аркхью была домашняя зверушка, — продолжила Джобиска. — Он упал через окно. Серебристо-серый и слепой, с блестящим носом и большими когтями. Аркхью держал его в коробке и кормил червями. Это был его лучший друг. А потом Оуис съел его.

— Нет! Запротестовал Оуис. — Это всё из-за Доктора. Он хочет убить нас всех! В дверь вошла Инносет. С ней был Ринд.

Она осуждающе посмотрела на Криса.

— Зачем Доктор вернулся? Он должен был оставить нас похороненными с миром.

— Чтобы вы продолжали тратить жизни, играя в свои дурацкие игры? — ответил Крис.

— Себе-то он мог позволить одну или две, — равнодушно заметил Оуис. В этот момент что-то упало из трубы и ударило в очаг.

Это оказалась рыба. Большая рыба с блестящими когтями. Она выползла на грязный коврик, а затем замерла. Кузены стояли молча, когда в камин упало ещё три рыбины.

— Это знак? — взволнованно спросил Оуис. — Или чудо? Инносет обхватила шею руками.

— Возможно, — медленно произнесла она. — Доктора всегда привлекали странности.

— Крис! — прошипел голос.

Крис обернулся и увидел Дороти с ещё одной женщиной, стоявших в дверном проёме. Остальные молча смотрели на них. Рыбы, задыхаясь, ползали вокруг их ног.

— Дороти? Как вы сюда попали? Новый грохот.

— Не спрашивай, — ответила она. — Где он? С обеих сторон вышли драджи.

— Это мои гости, — уверенно начала Инносет. — По законам…

Драдж оттолкнул её в сторону. Она повернулась и выбежала из комнаты.

— Прячьтесь за меня, — сказал Крис, когда огромный слуга попытался загнать новых гостей в угол.

Слишком поздно. Женщина в бикини ударила ножом безголового драджа, но даже втроём против двоих у них не было ни малейшего шанса.

Первый драдж взял обеих женщин. Второй засунул Криса под мышку, и воспользовался свободной рукой, чтобы поднять рыбу и положить во внутренний ящик.

* * *

— Шаткое время, — сказал Глоспин. Он взял фигуру с доски для «Сепалчезм». — Один неверный шаг, и Дом может уничтожить нас всех. — Он поднял кубик. — Какого цвета?

— Патрикс. — Доктор ударил по фиолетовому диску. — Планируешь ли ты убить и меня тоже?

— Что?

— Так же, как ты убил Квинца. Как ещё можно остановить Дом, если не его смертью? Глоспин выбрал для себя серебристо-серый диск цвета Дромиан.

— Все говорят, что ты убил его.

— Скучно, — ответил Доктор. — Что ты сам думаешь?

— Я был слишком болен, чтобы знать об этом.

— О, да. Ты был занят регенерацией, — Доктор посмотрел на Глоспина. — Выглядишь бледным.

— Да. Думаю, от недостатка солнечного света. — Глоспин улыбнулся. — Не волнуйся, Червоточина. Твоё происхождение и сомнительная родословная слишком важны, чтобы убивать тебя.

— Возвращаться домой так радостно, — произнёс Доктор. — Однако я помню, на чём мы остановились в прошлый раз. Я — твой кузен, Глоспин.

— Среди прочего.

— То есть?

Глоспин взял кубик и медленно обернулся.

— Когда мы виделись в последний раз, в Капитолии, я знал, что ты несколько странен. В твоей генетической записи есть пробел. Но это неважно. Ты недолго пробудешь здесь.

— Надежда всегда есть, — сказал Доктор. — Бросай кубик. Выпало одиннадцать.

— Я думал, что ты лазутчик или перебежчик. Не с Галлифрея.

— Это слова Агенства, — ответил Доктор. Он бросил кость, где выпало шесть. — Я знаю ещё одно хорошее слово. Кукушка. Что скажешь?

— Мы не сделали ставки, — ушёл от ответа Глоспин.

— Хорошо. Я играю за местонахождение завещания Квинца. Они сжали пальцы.

— А я играю за твою ТАРДИС, — улыбаясь, ответил Глоспин.

* * *

Саттралоп пыталась наблюдать за игрой, но она не могла ни услышать Глоспина, ни прочесть мысли Доктора. Тогда он вышел, блокируя её видение. Он смотрел на неё из зеркала с этой штукой, застрявшей в груди.

Я мёртв, Саттралоп. Мёртв и истекаю кровью в ожидании отмщения.

Она не поверила привидению. Этого не было. Квинц погиб в результате убийственной атаки Доктора. Он использовал все силы, чтобы утешить и убедить Дом.

Старик искоса глядел из зеркала на неё. Независимо от того, на что она смотрела сквозь зеркало, он заливал это абсурдным количеством крови.

— Квинц, старый вампир! — закричала она. — Я желаю тебе действительно быть мёртвым! Ей показалось, что она чувствует запах рыбы.

*** Фишка Глоспина продвинулась вперёд. Он выигрывал.

— Ты был единственным, о ком заботился Квинц, — сказал он. Доктор по-прежнему оставался высокомерным.

— Ты мог присоединиться к нашим турнирам по «Сепалчезм». Нужно было только спросить. Мы часто играли на этой самой доске.

— Даже после того, как он выставил тебя, он по-прежнему о тебе заботился. Если бы он только знал, что играл с…

— Огонь, Глоспин. Прямо, как ты. — Доктор бросил кубик. — Опять шесть. Любой другой сказал бы, что это подстроено.

Глоспин потёр шрам на руке.

— Только, когда эта штука напала на меня, я понял, что ты на самом деле.

— Продолжай. Твоя фантазия не знает границ.

— Это была Рука, не так ли? Легендарная Рука Омеги, сила из прошлого. И надо же случиться такому, что она нашла тебя!

— Глоспин, — сказал Доктор, — у тебя было почти семьсот лет, но ты смог придумать только такую чушь?

— Я — первый, кто догадался? Так вот почему ты так боишься?

Доктор был тих и спокоен. Никакой истерики или отрицания. Словно подтверждая сказанное.

Доска загудела и открылась под фишками Доктора. Он посмотрел на маленькие диски, запрещая им падать. Пока они парили над отверстием, он сказал:

— Глоспин, подержи.

— Что?

— Подержи это открытым для меня.

Глоспин принял психические ниточки, держа пропасть открытой, пока Доктор склонился над доской. Он просунул руку вниз, в глубину доски и начал обшаривать.

— Не могу найти… Нет, подожди, здесь что-то есть… Глоспин отпустил.