Облизываю свои губы, но не собираюсь целовать его первая, просто не повредит быть готовой.

- Ты мне нужна, - наконец говорит он, протягивая руку, чтобы взять мою и глядя мне в глаза.

Это то место, где я обычно просыпаюсь. Я щипаю себя за руку, достаточно сильно, чтобы оставить красный след, но Джарод все еще здесь, и все еще улыбается и ждет, что я что-то скажу.

«О, черт, он ждет, что я что-то скажу».

Я делаю глубокий вдох, чтобы успокоить миниатюрных акробатов, делающих кульбиты в моем животе. Но Джарод вычерчивает большим пальцем ленивые круги на тыльной стороне моей ладони, и я не могу успокоить клокотание внутри меня. Он наклоняется ближе, и запаха его арбузно-мятной жвачки смешанный с мускусным запахом его одеколона, которого почти достаточно, чтобы свести меня с ума.

Я немного отодвигаюсь. Не достаточно, чтобы выглядеть незаинтересованной, но достаточно для того, чтобы Джароду пришлось приложить усилия, когда решиться действовать.

- Правда? - мой непринужденный голос пропадает, сменившись нервным писком.

- Правда, - он улыбается и отпускает мою руку. - Я испробовал всё, но Лаина все равно не хочет идти со мной на свидание.

- Да, - говорю я, наклоняясь, чтобы скрепить его признание поцелуем. Я не могу поверить, что Джарод Джонсон хочет меня. Он нуждается во мне. Он... подождите, что?

- Спасибо, Энди. Ты отличный друг. Я знал, что могу рассчитывать на тебя, что ты поговоришь с ней для меня, - Джарод обнимает меня, а потом откидывается на спинку дивана с ухмылкой.

Я хочу ударить его, чтобы стереть эту улыбку с его лица. Кричать, плакать и умолять его любить меня. Но, конечно, я не буду. Это не какая-нибудь мыльная опера. Реальная жизнь требует хитрости. Теперь, более чем когда-либо, я должна остаться спокойной и под контролем. Лаина держит Джарода на привязи шесть лет.

Она упустила свой шанс быть с ним.

Я зеваю и поднимаю себя с дивана, медленно растягивая слова.

- Да, хорошо, если это все, что тебе нужно, я думаю, мне лучше вернуться в свою комнату. Уверена, что мои десять минут истекли, - я медленно выхожу из комнаты, и внимательно слежу за тем, чтобы не показать какие-либо эмоции.

Мне совершенно точно нужна двенадцатишаговая программа.

Шаг Первый:

Мы признаем, что мы бессильны перед нашими совершенными сестрами и братьями, и что наша жизнь действительно отстой.

Когда моя лучшая подруга, Саммер, начала ходить на встречи в «AlaTeen» в прошлом году, после того как выпивка ее мамы вышла из-под контроля, она пояснила, что принятие – это всегда первый шаг, чтобы что-то исправлять. Вы должны признать, что у вас есть проблема. Потому что независимо от того, сколько вы пытаетесь ее игнорировать, она никогда не уйдет, если вы не наберетесь мужества, чтобы встретиться с ней лицом к лицу.

Так что: «да» - я признаю это.

Моя жизнь полный отстой. Все из-за моей супер-блестящей, великолепной, «Божий-дар-для-всей-Вселенной», идеальной старшей сестры – Алаины.

Это не значит, что я не люблю ее. Безусловно люблю. Но способность Лаины идти по жизни, никогда не совершая ни единой ошибки, заставляет нас, нормальных людей, выглядеть плохо. И ни один смертный не может конкурировать с ее великолепием.

Лаина сделала свои первые шаги, когда ей было шесть месяцев. Она стала сама ходить на горшок, прежде чем ей исполнился годик. И она уже читала, когда ей исполнилось три. Из-за того, что она была первым ребенком наших родителей, они думали, что такое поведение было совершенно нормальным. И думали, что я «умственно отсталая», потому что не говорила целыми предложениями в свои десять месяцев. Лаина установила планку так высоко, что невозможно дотянуться.

Если бы я попыталась, то могла бы обвести моих учителей вокруг пальца, как это делает она. Учителя старшей школы самые лёгкие люди в мире, чтобы манипулировать ими. Все, что вам нужно сделать, это притвориться, что вы считаете их очаровательными, и вдруг они начинают думать, что ты восьмое чудо света. Но Лаина уже была там, она сделала это, и если лучшее, на что я могу надеяться – это быть дублером, то зачем пробовать?

Должен существовать баланс между сестрами. Одной достаются мозги, а другой красота, но я также не получила и красоту. Лаина отхватила и этот титул, задолго до того, как у меня был шанс вырасти из моего несуразного периода. Сказать, что Лаина рано созрела – было бы серьезным преуменьшением. Когда все её друзья всё ещё боялись отцепить дополнительные колеса с их велосипедов, Лаина уже пыталась обучиться надевать бюстгальтеры. Пока я ждала, когда на мне сработает магия брекетов и кремов от прыщей, Лаина выросла в реальную куклу Барби, в комплекте с целой толпой подражателей обожающих Кенов, следуя за ней повсюду, как много маленьких, потерявшихся щенков.

В прошлом году, после того, как наш оркестр полностью провалился в финале Штата, Лаина решила, что люди не принимают её всерьез. Сестра вдруг начала прятаться под объёмными футболками и мешковатыми джинсами, не знаю, что она этим пыталась добиться. Говорила что-то о том, что хочет, чтобы люди замечали ее ум, а не только ее сиськи, но вы не сможете скрыть горные ряды под тряпками.

Теперь, ребята еще больше озабочены тем, чтобы попытаться снять эти слои одежды, и открыть горячее тело под ней. Нормальные девушки не могут конкурировать с такой внешностью, как у неё, и у меня никогда не будет реального шанса с Джародом, пока она держит его, как часть своего гарема.

Единственная роль, на которую не претендовала Лаина – это «милая и легкомысленная», потому что этот ярлык не очень хорошо сочетается с чистым, незапятнанным совершенством. Так что мне оставалось быть забавной. Той, кого не волнует, что и кто думает. Той, кто не имеет никаких проблем с тем, чтобы прогулять третий урок, чтобы потусоваться в парке через дорогу с Ником Карвером, потому что с ним лучше, чем слушать скучные лекции по биологии мистера Килера.

Продолжать так действовать – не так просто, как вы думаете, но что мне остается делать? Я не могу быть совсем никем.

Лаина заходит в мою спальню, не удосужившись постучать. Она бросает мне не открытый пакет «Орео», а потом спихивает груды, отсортированной мною одежды в кучу на пол, чтобы плюхнуться на мою кровать.

- Ты пропустила ужин. Я подумала, что ты могла бы перекусить, - она пропускает свои пальцы сквозь ее длинные, светлые волосы и рассматривает их на предмет секущихся кончиков. Иногда я думаю, что это должно быть, очень утомительно сохранять её уровень совершенства.

- Спасибо, - я натянуто улыбаюсь и медленно открываю пакет печенья.

- Я не знаю, как ты можешь есть весь этот мусор. Я бы чувствовала себя личинкой, если мой рацион был похож на твой.

- Да, что ж, спасибо, что не осуждаешь меня, - я бросаю печенье на столик.

Лаина могла бы принести мне морковку или салат, если она так заботится о моих привычках, вместо того, чтобы принести мне печенье в качестве замены ужина.

Я хватаю несколько вешалок и засовываю их в мой шкаф, прежде чем взять остальные. У Лаины уже все есть. Ей не нужна моя одежда для ее драгоценного «Сбора поношенной одежды».

- Ой-ой, - говорит Лаина. - Если «Орео» не могут исправить что бы это ни было, оно должно быть серьезным. Что случилось?

- Моя сестра только и делает, что разрушает мою жизнь, - бормочу я. - Ничего страшного.

- Ну, разве не для этого существуют старшие сестры? - она хлопает ресницами и расплывается в идиотской ухмылке.

Очевидно, что она пытается заставить меня улыбнуться, но я не в настроении для этого. Я свирепо смотрю на неё и начинаю бросать обувь обратно в шкаф. Но Лаина лишь сильнее ухмыляется, добавляя преувеличенную дрожь плечами, и откидывает волосы.

- Я просто делаю свою работу.