■что Великій Князь Николай Николаевичъ, въ періодъ предшествующій войнѣ, значительно подорвалъ довѣріе къ се²¹бѣ со стороны Двора рѣшительной поддержкой проектовъ графа Витте, и это недовѣріе было тѣмъ сильнѣе, что его стали заподозривать въ стремлепіи занять императорскій престолъ.

По описанію В. А. Сухомлинова, одного изъ личныхъ недруговъ Вел. Кн. Николая Николаевича, послѣдній, будучи приглашенъ участвовать въ извѣстномъ засѣданіи 25-го іюля, молчалъ н усиленно нервно курилъ. Нервность въ движеніяхъ была всегдашней спутницей Великаго Князя, но и самый вопросъ, подлежавшій обсужденію, естественно, долженъ былъ вызывать у всѣхъ возбужденное настроеніе. Что же касается дополнительнаго соображенія генерала Сухомлинова о томъ, что Великій Князь «настроилъ Государя уже заранѣе, безъ свидѣтелей», то оно, составляя лишь догадку писавшаго, вполнѣ голословно и не подкрѣплено никакими фактическими данными. При извѣстной враждебности генерала Сухомлинова къ Великому Князю Николаю Николаевичу, едва ли возможно придавать словамъ его много значенія. — В. А. Сухомлиновъ, не перестававшій сводить съ Великимъ Княземъ личные счеты и, въ силу своей извѣстной неискренности, едва ли затруднявшійся дискредитировать своего врага, тѣмъ не менѣе не могъ иначе изобразить поведеніе Великаго Князя, какъ словомъ.²¹ «Молчалъ!». Да, молчалъ!_

Ибо Великій Князь на этомъ совѣщаніи, по своей должности Главнокомандующаго столичнымъ округомъ, являлся только въ качествѣ представителя русской арміи. Послѣдняя же, какъ таковая, никогда въ Россіи не вмѣшивалась въ политику ! « Великая молчальница ». « Га ^гадкіе шив'іЬе !», — Она только дѣйствуетъ,, но не разсуждаетъ ! Такова была ея позиція въ старой Россіи. Даже самъ военный министръ генералъ Сухомлиновъ, членъ Совѣта Министровъ, разсуждаетъ въ своихъ воспоминаніяхъ такъ: «Какъ военный министръ, противъ такого рѣшенія (частной мобилизаціи), бывшаго ходомъ на шахматной доскѣ большой политики, я не имѣлъ права протестовать, хотя бы этотъ шагъ и угрожалъ войной, ибо политика меня не касалась. Постолько же не мопмъ дѣломъ, Военнаго Министра, было удерживать Государя отъ войны. Я былъ солдатъ и долженъ былъ повиноваться, разъ армія призывается для обороны отечества, а не вдаваться въ разсужденія»²¹).

Такимъ образомъ, даже на уста военнаго министра была наложена, въ политическомъ смыслѣ, печать молчанія.

Великому Князю Николаю Николаевичу суждено было сыграть весьма крупную роль во внутреннихъ событіяхъ страны и во внѣшнихъ, во время войны. Что касается внѣшней политики до войны,, то я уже отмѣчалъ, что Великій Князь никогда не былъ въ мирное время предназначаемъ на постъ Верховнаго Главнокомандующаго и потому онъ не имѣлъ- ни основаній, ни возможности вмѣшиваться въ политическія событія, руководство которыми очень ревниво оберегалось Государемъ Императоромъ. Лишь будучи, послѣ объявленія Россіи Германіей воины, назначеннымъ на постъ Русскаго Верховнаго Главнокомандующаго, Великій Князь получилъ не только право, но и обязанность принимать участіе въ обсужденіи разнаго рода дипломатическихъ вопросовъ. Съ этой минуты и началось его вліяніе на дипломатію. Но только это случилось уже чьослѣ объявленія войны, когда въ его лицѣ, какъ Верховнаго Главнокомандующаго, были сосредоточены нѣкоторыя функціи, въ мирное время присущія только Верховной власти. — Такова истина.

Въ этой истинѣ вѣрно еще и то, что Великій Князь Николай Николаевичъ былъ большимъ сторонникомъ союза съ Франціей и въ глубинѣ души испытывалъ, подобно другимъ русскимъ людямъ, большую скорбь по поводу тѣхъ униженій, которыя должна была выносить его Родина, вслѣдствіе безцеремонной политики Австріи, широко пользовавшейся безсиліемъ Россіи со временъ русско-японской войны.

Если маршалу Фошу приписываются слова, когда то, якобы, имъ сказанныя о томъ, что во время войны иніересы англійской арміи были ему столь же близки, какъ интересы родной французской арміи, то о Великомъ Князѣ будетъ еще справедливѣе сказать, что военные интересы Франціи и вообще союзниковъ Россіи, онъ трактовалъ столь же горячо, какъ и иніересы ему ввѣренной Русской арміи. И это вполнѣ послѣдовательно, если принятъ во вниманіе, что Россія вела коалиціонную войну, въ которой главную цѣнность имѣетъ «общій» успѣхъ, а не успѣхъ отдѣльныхъ членовъ коалиціи.

— Утѣшеніемъ въ нашей тяжкой скорби по неудачѣ въ Восточной Пруссіи служитъ мысль о той пользѣ, которую наше наступленіе принесло вамъ, — сказалъ Великій Князь французскому представителю при Ставкѣ, генералу Лагишу, при выраженіи пос-

лѣдяпмъ соболѣзнованія французской арміи, по поводу понесенныхъ нами потерь.

Читатель, познакомившійся съ содержаніемъ главъ УН и УІП настоящей книги, самъ можетъ оцѣнить степень усилій русский стратегіи п жертвенности русскаго солдата на пользу общаго дѣла союзныхъ Державъ Согласія. Въ этой жертвенности, можетъ быть, таилась даже одна изъ причинъ преждевременнаго износа русской арміи.

Чтобы дать и здъеь хотя бы общее представленіе о томъ напряженіи, которое выдерживала Россія въ первый періодъ войны, достаточно отмѣтить, что въ то время, какъ вначалѣ войны противъ

Россіи, было выставлено нашими противниками _ 50 пѣх. и 13

кав. дивизіи, къ сентябрю 1015-го года силы эти возросли до 137 пѣх. и 24 кав. дивизій.

Таковы безспорныя цифры...

Съ вымышленной дѣятельностью Великаго Князя Николая Николаевича въ періодъ, предшествовавшій войнѣ, нѣкоторые авторы связываютъ также имя бывшаго Министра Внутреннихъ Дѣлъ Н. А. Маклакова*). Ему приписываютъ горячія рѣчи ультрапатріотическаго содержанія, которыми онъ 25-го іюля старался склонить членовъ уже названнаго совѣщанія на сторону войны, какъ единственнаго средства спасти страну отъ угрожающей революціи. Мнѣ никогда не приходилось слышать о подобномъ настроеніи русскаго министра внутреннихъ дѣлъ, для котораго не могъ не быть убѣдительнымъ опытъ русско-японской войны и послѣдовавшая затѣмъ революція 190о-го года. Правда, война эта была неудачной, но кто могъ ' ^{Ы на сеоя взять} смѣлость предвидѣть конечный результатъ столкновенія Россіи съ Германіей и Австро-Венгріей!

Но зато мнѣ хорошо извѣстенъ разсказъ генерала Добророль-скаго. бывшаго начальника мобилизаціоннаго отдѣла Генеральнаго Штаба, о томъ настроеніи, въ которомъ онъ нашелъ Н. А. Маклакова, представляя ему, какъ полагалось по закону, на подпись проектъ телеграммы о мобилизаціи русской арміи.

Этотъ разсказъ былъ впослѣдствіи записанъ генераломъ До-

*) Въ книгѣ ЕшИ Ідкі\ѵ% «Ди'іі 14», Николай Алексѣевичъ Маклакюівъ, невидимому смѣшанъ авторомъ съ его братомъ Василіемъ Алексѣевичемъ Маклаковымъ, бывшимъ посломъ Временнаго Правительства въ Парижѣ и дѣятельнымъ членомъ партіи народной свободы, въ то время, какъ его братъ Н. А. Маклаковъ примыкалъ всегда къ правымъ группировкамъ.

бророльскимъ и напечатанъ въ одномъ изъ русскихъ военныхъ журналовъ²²). Вотъ онъ:

«На Елагпномъ островѣ²³) у Министра Внутреннихъ Дѣлъ Маклакова въ кабинетѣ царила молитвенная обстановка. Какъ разъ противъ письменнаго стола, за которымъ сидѣлъ министръ, у противоположнаго простѣнка, на узкомъ столѣ, покрытомъ бѣлою пеленою, находилось нѣсколько большихъ образомъ, передъ которыми теплилась лампада и горѣло нѣсколько восковыхъ церковныхъ свѣчей. Онъ сейчасъ же говорилъ о революціонерахъ, которые, по его компетентнымъ свѣдѣніямъ, ждутъ съ нетерпѣніемъ войны, чтобы докончить дѣло, начатое въ минувшую Японскую войну». — «Война у насъ, въ народныхъ глубинахъ, — сказалъ Н. А. Маклаковъ, — не можетъ быть популярной и идеи революціи народу понятнѣе, нежели побѣда надъ нѣмцемъ. Но отъ рока не уйти... и, осѣнивъ себя крестнымъ знаменемъ, министръ подписалъ телеграмму»...

Похоже лп это настроеніе бывшаго русскаго Министра Внутреннихъ дѣлъ на то, которымъ долженъ бы быть полонъ сторонникъ войны, искавшій въ ней выходъ для страны изъ тяжелаго внутренняго положенія?!