Такимъ образомъ Бухарестскому правительству, получившему полное удовлетвореніе своихъ требованій, предстояло окончательно вскрыть свои карты. Но здѣсь то и обнаружилось наиболѣе ярко! лицемѣріе румынской политики. Глубоко оказался правымъ одинъ изъ извѣстныхъ государственныхъ дѣятелей Италіи, который, по словамъ русскаго посла еъ Римѣ И. Н. Бирса, увѣренно высказывалъ, что выступленіе Румыніи зависптъ не столько отъ удовлетворенія ея пожеланій, сколько отъ военнаго положенія на ближнемъ къ Румы-, піи Галичскомъ фронтѣ.
Въ самомъ дѣлѣ. Въ двадцатыхъ числахъ іюля Братіано заявилъ о своей готовности теперь же подписать политическое соглашеніе и военную конвенцію, съ обязательствомъ выступить противъ Австріи,
но, въ виду оборота, принятаго военными событіями въ Галичинп въ» Русской Полыпѣ, онъ не рѣшается опредѣлить срокъ выступленія. Впрочемъ, добавилъ Братіано въ видѣ нѣкотораго утѣшенія, военныя дѣйствія должны будутъ во всякомъ случаѣ начаться Румыніей съ такимъ расчетомъ, чтобы ко времени перваго снѣга (примѣрно значитъ къ концу октября) ея войска уже находились по ту сторону Карпатъ-
Надо было быть очень нервно и пессимистически настроеннымъ, чтобы согласиться на подобныя условія, предоставлявшія Румыніи всѣ преимущества и оставлявшія для нея лазейку, при помощи которой фактическое выступленіе могло быть его оттянуто! а г] саіегніаз §таеса8. Тѣмъ не менѣе наши союзники находили и въ такомъ соглашеніи возможность: во-первыхъ — окончательно связать будущую-судьбу Румыніи съ Державами Согласія, а во-вторыхъ—потребовать отъ румынскаго правительства полнаго прекращенія пропуска военныхъ припасовъ въ Турцію. Въ конечномъ счетѣ все же такое соглашеніе подписано не было и выступленіе Румыніи состоялось лишь осенью 16-го года.
Результаты извѣстны. — Румынская армія была легко разбита германо-австріпско-турецкими войсками, а Россія, для спасенія остатковъ этой арміи и прикрытія своего лѣваго флангѣ, принуждена была ввести въ Румынію около 1/4 части всѣхъ ея вооруженныхъ силъ. При этомъ растянутый и безъ того сухопутный фронтъ ея удлинился еще болѣе, на 500 километровъ, дотянувшись до береговъ Чернаго моря.
5. Военная конвенція съ Италіей.
«Выступленіе Италіи,—писалъ Великій Князь Верховный Главнокомандующій Министру Иностранныхъ дѣлъ въ маѣ 1915-го года, по поводу чрезмѣрныхъ требованій Румыніи, — даетъ намъ такой существенный плюсъ, что присоединеніе къ намъ Румыніи получаетъ второстепенное значеніе».
И дѣйствительно. Кто могъ себѣ представить тогда военную безпомощность Италіи по отношенію къ уже поколебленной русскими побѣдами Австро-Венгріи! Въ Ставкѣ и въ министерствѣ иностранныхъ дѣлъ, существовало твердое убѣжденіе, что, съ присоединеніемъ Италіи къ Державамъ Согласія, Имперія Габсбурговъ должна развалиться окончательно.
Поэтому съ затаеннымъ вниманіемъ слѣдили мы за ходомъ переговоровъ съ римскимъ правительствомъ, центръ которыхъ нахо-
дился въ Лондонѣ. Крайняя требовательность Италіи и то обстоятельство, что компенсаціи этому государству за его выступленіе могли быть направлены только въ сторону Австро-Венгріи, въ направленіяхъ, затрагивавшихъ иптересы Сербіи и Черногоріи, дѣлали очень трудными достиженіе положительныхъ результатовъ. Великій Князь Главнокомандующій особенно настаивалъ на необходимости возвратить Черногоріи территоріи, уступленныя Австріи Александромъ І-мъ, и прежде всего въ раіонѣ Катарро, а также на предоставленіи Сербіи выхода къ Средиземному морю, и на возможно широкомъ удовлетвореніи всѣхъ ея интересовъ въ Адріатикѣ. Однако, послѣ очень упорныхъ попытокъ отстоять возможно полнѣе интересы западныхъ славянъ, русскій министръ иностранныхъ дѣлъ получилъ директиву отъ Императора Николая ІІ-го, въ силу которой ему разрѣшалось въ крайнемъ случаѣ согласиться со всѣми требованіями Италіи- Уступчивость эта являлась результатомъ настойчиваго давленія на Россію ея союзниковъ. Такъ, 20-го апрѣля президентъ французской Республики Пуанкаре прислалъ на имя нашего Государя, черезъ французскаго пасла въ Петербургѣ, телеграмму, въ которой, указывая на важность скорѣйшаго заключенія соглашенія съ Италіей, Президентъ просилъ Государя, во имя интересовъ союзниковъ, согласиться на подписаніе этого соглашенія, не настаивая на принятіи всѣхъ поставленныхъ Россіей условій. Императоръ Николай ІІ-й, воспользовавшись въ свою очередь для своего отвѣта посредничествомъ французскаго посла въ Петроградѣ М. Палеолога, вынужденъ былъ отвѣтить, что, хотя условія соглашенія во многомъ ого не удовлетворяютъ, однако, разъ Глава Франціи обратился къ нему, ссылаясь на интересы союзниковъ, то онъ не считаетъ возможнымъ ему отказать и соглашается уполномочитъ русскаго посла въ Лондонѣ на подписаніе договора, въ надеждѣ, что всѣ соглашенія, ранѣе заключенныя Россіей, Франціей и Англіей останутся незыблемыми.
Эта телеграмма вызвала новую телеграмму г. Пуанкарэ, въ которой онъ выражалъ свою благодарность за уступчивость, и давалъ, въ свою очередь завѣреніе, что, при заключеніи мира, Франція окажетъ горячее содѣйствіе къ защитѣ интересовъ славянскихъ народовъ, а также что состоявшіяся уже ранѣе между союзниками соглашенія, въ глазахъ французскаго правительства, не могутъ подвергнуться измѣненіямъ, вслѣдствіе предстоящаго присоединенія къ Державамъ Согласія Италіи-
Послѣдняя телеграмма пришла во время пребыванія Императора Николая П-го и Верховнаго Главнокомандующаго въ концѣ апрѣля въ Галичинѣ.
Сдѣланныя уступки въ пользу Италіи глубоко взволновали однако Сербію — Королевичъ Александръ счелъ необходимымъ обратиться къ Великому Князю Николаю Николаевичу съ особымъ письмомъ, въ которомъ называлъ его «Дорогой Дядя» и уповая на его-(заступничество, Сербскій Престолонаслѣдникъ горько жаловался, что Италія по отношенію къ Сербіи невидимому «займетъ мѣсто Австріи, отъ которой мы (Сербы) надѣемся, что эта война навсегда освободитъ насъ». Затѣмъ Королевичъ высказывалъ мысль, что сдѣланныя уступки произведутъ въ его войскахъ душевное настроеніе, которое можетъ тягостно отозваться па подготовляющемся наступленіи.
На это письмо Великій Князь отвѣтилъ, что, къ сожалѣнію, затронутый Королевичемъ Александромъ вопросъ объ общей политической обстановкѣ находится внѣ его, Великаго Князя, компетенціи. «Въ одномъ ты можешь быть увѣренъ, добавлялъ Августѣйшій авторъ письма, — все, что будетъ въ моихъ силахъ и возможности, будетъ сдѣлано. Я твердо вѣрю, что съ помощьей Божьей, все, въ концѣ концовъ, устроится въ желательномъ смыслѣ».
Поѣздка Верховнаго Главнокомандующаго въ Галичину, въ цѣляхъ сопровожденія Государя Императора, лишь подтвердила слухи о переброскѣ германцевъ на р. Дунаецъ и, сосредоточеніи тамъ значительныхъ непріятельскихъ силъ противъ русской 3-й арміи. Поэтому вернувшись въ Ставку, Великій Князь, находя необходимымъ ускорить рѣшеніе вопроса о выступленіи Италіи и заботясь о томъ, чтобы извѣстіе о присоединеніи Италіи оказало свое вліяніе на союзниковъ и враговъ, отправилъ 29-го апрѣля на имя С. Д. Сазонова телеграмму слѣдующаго содержанія:
«Мнѣ крайне необходимо получить отвѣты: 1) когда будетъ обнародовало подписанное въ Лондонѣ соглашеніе съ Италіей;
2) извѣстно ли Австріи и Германіи, что соглашеніе подписано;
3) состоялась ли въ Италіи предварительная секретная мобилизація и въ какомъ размѣрѣ; 4) когда фактически произойдетъ въ Италіи общая мобилизація; 5) когда Италія будетъ готова и начнетъ военныя дѣйствія; 6) когда послѣдуетъ объявленіе войны Италіей
Австріи, Германіи и Турціи. Генералъ-Адъютантъ Николай». Увы! Отвѣтъ, пришедшій черезъ нѣсколько дней, получился датеко неутѣшительный: соглашеніе было подписано 26-го апрѣля, но самое выступленіе Италіи, по заявленію итальянскаго правительства, можетъ начаться только черезъ мѣсяцъ, то есть 26-го мая-Эта задержка въ фактическомъ выступленіи Италіи была принята въ Ставкѣ, какъ крайне неблагопріятный факторъ. Въ самомъ