При изложенныхъ условіяхъ становилось яснымъ, что лицу, которому передавалась Манифестомъ Верховная власть, необходимо было пройти для достиженія трона черезъ трудную п опасную борьбу.
Въ исходѣ ея несомнѣнно могли быть сомнѣнія.И- Наслѣднику падающаго трона, во всякомъ случаѣ, необходима была личная смѣлость и рѣшительность, чтобы поддержать престижъ своей власти и заставить себѣ повиноваться.
Великій Князь Михаилъ Александровичъ былъ не такого склада человѣкомъ. — При всемъ благородствѣ его характера, чита-
тель уже знаетъ изъ мнѣнія о немъ Императрицы-Матери, что онъ не обладалъ ни характеромъ, ни волей.
16-го марта, на совѣщаніи съ членами Временнаго Правительства и Временнаго Комитета Государственной Думы, происходившемъ на частной квартирѣ одного изъ приближенныхъ къ Великому Князю офицеровъ, только два лица изъ состава совѣщанія: члены Государственной Думы А. И. Гучковъ и П. Н. Милюковъ высказались опредѣленно за сохраненіе Великимъ Княземъ Михаиломъ престола, но послѣдній не послѣдовалъ ихъ совѣту. — Выслушавъ собравшихся, Великій Князь Михаилъ Александровичъ послѣ нѣкотораго размышленія наединѣ, вышелъ къ собравшимся и громогласно заявилъ: «При создавшихся условіяхъ я не ногу принять престола»... Монархія Романовыхъ, такимъ образомъ, закончила свой кругъ. Государство Россійское стало на путь анархіи.
3. Верховное командованіе арміями въ первые дни революціи.
Около 3-хъ часовъ утра на 16-ое марта, начальникъ штаба Верховнаго Главнокомандующаго генералъ Алексѣевъ передалъ по телеграфу въ Тифлисъ Великому Князю Николаю Николаевичу мое сообщеніе о томъ, что Императоръ Николай ІІ-й, передъ отреченіемъ отъ престола съ передачею такового Великому Князю Михаилу Александровичу, подписалъ указы Правительствующему Сенату о бытіи предсѣдателемъ Совѣта Министровъ князю Г. Е. Львову п Верховнымъ Главнокомандующимъ — Его Императорскому Высочеству Великому Князю Николаю Николаевичу.
Передавая телеграмму, генералъ Алексѣевъ испрашивалъ указаній, когда можно ожидать прибытія Великаго Князя въ Ставку и уполномачиваетъ ли онъ его, какъ начальника штаба, временно, впредь до пріѣзда, вступить, согласно положенія о полевомъ упра1-вленіи войскъ въ военное время, въ исправленіе обязанностей Верховнаго. — Затѣмъ особо возбуждался еще вопросъ о томъ, кому будетъ передано управленіе Кавказомъ п войсками Кавказскаго фронта.
Въ 7 часовъ утра того же дня на эту телеграмму былъ полученъ отвѣтъ, согласно котораго генералу Алексѣеву, впредь до прибытія въ Ставку Великаго Князя, поручалось общее веденіе военныхъ операцій и утвержденіе хозяйственныхъ распоряженій. — Время своего прибытія въ Ставку новый Верховный Главнокомандующій затруднялся точно опредѣлить; что же касается замѣсти-
тельства на Кавказѣ, то Великій Князь признавалъ желательнымъ оставить должность Намѣстника временно за собою; командованіе же войсками поручить, на правахъ командующаго отдѣльной арміей, генералу Юденичу.
Больше всего новаго Верховнаго Главнокомандующаго волновала задержка съ объявленіемъ манифеста объ отреченіи, который, по закону, долженъ былъ быть опубликованъ черезъ Сенатъ. По этому поводу Великій Князь 16-го же марта телеграфировалъ князю Львову, прося его о скорѣйшемъ выполненіи этой проформы и добавлялъ, что онъ при этомъ имѣетъ ввиду «необходимость принесенія въ ближайшее же время торжественной присяги новымъ Императоромъ конституціонному образу правленія»...
— Совершеніе этого акта, добавлялъ Великій Князь въ своей телеграммѣ, несомнѣнно будетъ содѣйствовать общему успокоенію умовъ, какъ полагающее конецъ колебаніямъ по вопросу о государственномъ строѣ Россіи.
«При этомъ, телеграфировалъ онъ князю Львову, я опасаюсь, что отреченіе въ пользу Великаго Князя Михаила Александровича, какъ Императора, съ устраненіемъ отъ Престола Наслѣдника Цесаревича, неизбѣжно усилитъ смуту въ умахъ народа. — Опасеніе это усугубляется у меня неясной редакціей манифеста и отсутствіемъ указанія въ немъ, кто является Наслѣдникомъ Престола»...
Дѣйствительность показала, что Великій Князь Николай Николаевичъ былъ правъ въ своихъ опасеніяхъ за продолженія смуты, но только мотивы возгорѣвшихся вновь безпорядковъ были иные. — Мною уже было указано, что въ то уже время, по существу вся династія Романовыхъ признавалась революціонными кругами обреченной на паденіе, и что искали только повода для признанія манифеста бывшаго Царя недѣйствительнымъ.
Раннимъ утромъ 16-го марта, то есть, какъ разъ въ тоть періодъ, когда происходили описанные переговоры, предсѣдатель Государственной Думы М. В. Родзянко вызвалъ къ аппарату сначала Главнокомандующаго Сѣвернымъ фронтомъ генерала Рузскаго, а затѣмъ начальника штаба Верховнаго Главнокомандующаго генерала Алексѣева, которыхъ онъ настойчиво просилъ не пускать въ обращеніе манифестъ, наканунѣ подписанный отреішшмся Императоромъ, или задержатъ его обнародованіе. Причина такого настоянія, по заявленію М. В. Родзянко, заключалось въ томъ, что неожиданно, уже послѣ отъѣзда въ Ставку депутатовъ Шульгина и Гучкова, въ Петроградѣ, по оцѣнкѣ доносившаго, вспыхнулъ новый
солдатскій бунтъ. По словамъ М. В. Родзянко, къ солдатамъ присоединились рабочіе, и анархія, по выраженію говорившаго, дошла до своего апогея. Послѣ долгихъ переговоровъ съ депутатами отъ рабочихъ, удалось придти къ нѣкоторому соглашенію, въ результатѣ котораго намѣчался созывъ Учредительнаго Собранія, для опредѣленія формы правленія; до того же времени власть должна была быть сосредоточена въ рукахъ Временнаго Комитета Государственной Думы и отвѣтственнаго министерства, уже сформировавшагося къ тому времени. Отсюда М. В. Родзянко дѣлалъ довольно туманный переходъ къ мысли, что «съ регентствомъ Великаго Князя Михаила Александровича и воцареніемъ Наслѣдника Престола, быть можетъ, помирились бы, но кандидатура Великаго Князя, какъ Императора, ни для кого не пріемлема и на этой почвѣ вѣроятна гражданская война».
Надо сказать, что предсѣдатель Государственной Думы ставилъ командованіе арміями въ невозможное положеніе. — Какъ остановить распространеніе манифеста, со времени подписанія котораго прошла цѣлая ночь и при условіи, что вся телеграфная сѣть находилась въ рукахъ малонадежныхъ агентовъ? Имѣлись достовѣрныя свѣдѣнія, что этотъ актъ уже получилъ извѣстность и мѣстами распубликованъ. — При томъ лее войска и особенно командный составъ съ трепетнымъ напряженіемъ ждали извѣстій о томъ, что дѣлается наверху, не наступитъ ли, наконецъ, нѣкоторая опредѣленность, которая всѣхъ могла бы хоть нѣсколько успокоить.
Въ недоумѣніи что дѣлать, прошло много томительныхъ часовъ, прежде чѣмъ сталъ извѣстнымъ новый отказъ отъ престола Великаго Князя Михаила Александровича! Хотя это рѣшеніе еще болѣе осложнило общее положеніе Россіи, ведшей небывалую войну, но все же имъ достаточно опредѣленно распутывалось затрудненіе даннаго момента.
Утромъ 17-го марта изъ Ставки отъ генерала Алексѣева было разослано распоряженіе штабамъ объ одновременномъ объявленіи обоихъ манифестовъ: перваго — объ отреченіи отъ престола Государя Императора Николая ІІ-го и второго1 — объ отказѣ отъ того же Россійскаго Престола Великаго Князя Михаила Александровича. Вмѣстѣ съ тѣмъ было получено приказаніе новаго Верховнаго Главнокомандующаго Великаго Князя Николая Николаевича о томъ, чтобы была разъяснена всѣмъ чинамъ арміи отъ старшихъ до младшихъ необходимость, оставаясь въ повиновеніи законныхъ начальниковъ, спокойно ожидать изъявленія воли русскаго народа, которому, согласно манифеста Великаго Князя Михаила Александ-
•ровтгіа отъ 16-го марта, надлежало «всенароднымъ голосованіемъ, черезъ представителей своихъ въ Учредительномъ Собраніи установить образъ правленія и новые основные законы Государства Россійскаго»...
Черезъ нѣсколько дней предсѣдатель Совѣта Министровъ князь Львовъ полупилъ отъ Великаго Князя Николая Николаевича телеграмму, предупреждавшую о предположенномъ прибытіи его въ Ставку 23-го марта. — Князь Львовъ еще раньше обѣщалъ Великому Князю пріѣхать въ Ставку, чтобы переговорить лично о важнѣйшихъ вопросахъ. Однако, уже въ это время обстановка стала .складываться такимъ образомъ, что можно было ясно предугадывать невозможность для Великаго Князя оставаться въ должности Верховнаго. Въ бесѣдѣ по прямому проводу, происходившей еще 19-го марта между предсѣдателемъ Совѣта Министровъ и генераломъ Алексѣевымъ, князь Львовъ говорилъ, что событія несутъ ихъ, министровъ, а не они событіями управляютъ и, что вопросъ главнокомандованія становится столье же острымъ, какъ въ свое время было положеніе Михаила Александровича.