В это время в молодом городе Херсоне, что в низовьях Днепра, строились корабли для нового Черноморского флота. Зная сложную обстановку на флоте, где не было энергичного и инициативного командующего, царица предполагала на это место пригласить хорошего моряка-француза. Екатерина обратилась к французскому королю Людовику XVI с просьбой прислать ей знающего морского офицера для организации Черноморского флота. Король через графа Сегюра, с которым у Екатерины были дружеские отношения, предложил Пола Джонса.

В декабре 1787 года, когда Пол Джонс находился не у дел, через русского посланника в Париже Симолина ему было передано приглашение Екатерины поступить в русский флот.

Вскоре Джонс получил разрешение на вступление в русскую службу от американского посланника в Париже Джефферсона. Затем завязалась долгая переписка с многими лицами для уточнения условий этого перехода.

В апреле 1788 года Пол Джонс поехал в Данию по приглашению русского посланника барона Крюденера, жившего в Копенгагене. Барон вручил Полу собственноручное письмо Екатерины Великой с приглашением возглавить Черноморский флот в чине контрадмирала, но под общим командованием Григория Потёмкина.

Джонс попытался отправиться в Россию на каком-либо судне, но в восточной части Балтийского моря было ещё много плавающих льдин, поэтому никто не откликнулся. И тут Пол Джонс проявил себя как закоренелый пират. Он нанял прогулочный флейт и, выйдя в море, навёл на хозяина пистолет, чем заставил вести судно к русским берегам. Через четыре дня, пробиваясь сквозь льдины, маленькое судёнышко достигло Ревеля¹, откуда Джонс в карете отправился в Санкт-Петербург.

Статс-секретарь императрицы Екатерины Александр Храповицкий отметил день 24 апреля 1788 года в своих ежедневных записках короткой фразой: «Получено известие, что 20 числа выехал из Ревеля Павел Жонес. Он вступает в нашу службу».

— Он проберётся в Константинополь, — сказала императрица Храповицкому, когда тот доложил о приезде американца.

Но ещё до прибытия Джонса Екатерина написала Потёмкину под Очаков, что посылает знаменитого корсара на юг: «Сей человек весьма способен и в неприятеле умножать страх, и трепет; его имя, чаю, вам известно, когда он к вам приедет; таков ли он, как об нем слух повсюду».

Однако Тайный Совет воспротивился принять Джонса на русскую службу, опасаясь осложнений с Англией. Узнав об этом, возмущённая Екатерина сумела настоять на своём и вечером 9 мая сказала Храповицкому:

— Они в Совете всё останавливают; сбили было Поля Жонеса, насилу поправила.

Через два дня после приезда Пол был принят императрицей в Царском Селе и получил официальное назначение на Черноморский флот. Узнав об этом, английские моряки, служившие в русском флоте, посчитали себя оскорблёнными: они не пожелали служить в одном флоте с врагом их нации, пиратом, по которо-«Путь в Россию».

Во многих русских источниках это изображение трактовали как захват флейта по пути в Россию. Однако полосатый флаг в верхней части заставляет в этом усомниться.

На самом деле здесь изображён инцидент, во время которого Пол Джонс убивает одного из своих матросов, который в порыве трусости хотел сдёрнуть американский флаг во время боя

му плачет виселица, тем более так высоко вознесённым. Командующий Балтийским флотом Самуил Грейг с большой неохотой присоединился к ним и подписал прошение об отставке. Это был большой удар по самолюбию императрицы. Еще бы! Двадцать офицеров сразу подали в отставку!

При личном докладе Екатерине Грейг понял, что царица не уступит ультиматуму английских офицеров, который подрывал её самодержавную власть. Возмущённая императрица резко высказалась по этому поводу:

— Как эти люди, эти нищие, выпрашивающие у меня милости, смеют оспаривать моё право обращаться, как я хочу, с приглашённым мной гостем?

Вернувшись после аудиенции в Кронштадт, Грейг убедил своих соотечественников в бессмысленности их ультиматума, и они остались на службе, хотя и затаили в душе недовольство. А двоих, самых непримиримых, капитанов царица уволила.

7 мая 1788 г. Пол Джонс отправился в Херсон. С ним ехал лейтенант Эдвардс в качестве адъютанта и переводчика. Екатерина вручила Джонсу две тысячи дукатов и хвалебное письмо для представления Потёмкину. По пути Джонс заехал в крепость Св. Елизаветы (современный Кировоград), где встретился с князем Потёмкиным.

Через двенадцать дней Джонс въехал в Херсон, а Екатерина II в эти дни изучала внимательно первую Конституцию американской республики, подаренную ей Полом Джонсом.

А под Очаковом все ждали с надеждой и интересом прибытия Джонса. И было отчего. Николай Мордвинов, номинально командовавший Черноморским флотом, первоприсутствующий Черноморского адмиралтейского правления, будучи человеком инструкций и регламента, не проявлял активности в морских операциях у стен Очакова. Сидя в Херсоне, он издавал приказы, которые не всегда учитывали местную обстановку, и требовал их неукоснительного выполнения. В то же время под Очаковом собрались моряки, жаждущие дела. Все рвались в бой. В ожидании Пола Джонса Суворов писал Потёмкину: «Всемогущий Бог да благословит предприятия Ваши! Это, конечно, милостивый Государь, Пауль Ионе, тот американец, который опасно, чтоб и нас, трубадуров Ваших, не перещеголял». И в другом письме: «И князь Нассау, которому под рукой велел здесь приготовить возможные выгоды, и Пауль Жонс, и я, — какое же множество у Вашей Светлости трубадуров! Мило. Друг перед дружкой мы не оставим выказываться и, право, с прибавлением, доколе живы».

Наконец-то в Херсон прибыл долгожданный Джонс. Но Потёмкин вместо того, чтобы вручить ему весь Черноморский флот, назначил Джонса командовать парусной эскадрой из семнадцати разных судов, в основном небольших. Вскоре из Херсона прибыли в Глубокую Пристань два новых корабля, один под командованием

Екатерина IIГ. А. Потемкин.Гравюра работы Т. Г. Шевченко

Н. С. Мордвинов. А. В. СуворовС портрета Рейхеля, 1817 г.

Мордвинова, а другой — Алексиано. Они, будучи в равных чинах с Джонсом, отказались ему подчиняться, но Джонс, опираясь на письмо Екатерины и поддержку Потёмкина, заставил их признать его права. Мордвинов тут же уехал обратно в Херсон, а Пол Джонс поднял свой флаг на корабле «Владимир». Это вызвало первую неприязнь у его соратников — морских офицеров.

Помимо корабельной парусной эскадры под стенами Очакова имелась ещё и гребная Лиманская эскадра из шестидесяти парусно-гребных судов, которой командовал честолюбивый авантюрист, немецко-французский принц Нассау-Зиген. Он также отказался подчиняться Джонсу. Так под Очаковом возник «парад адмиралов», каждый из которых хотел быть или самостоятельным, или командовать другими. Это Николай Мордвинов, Пол Джонс, Карл Нассау-Зиген, Марк Войнович и Панаиоти Алексиано.

С Мордвиновым мы уже познакомились. А вот краткие портреты других.

Панаиоти Павлович Алексиано был греком; волонтёром поступил на эскадру Григория Спиридова во время пребывания Балтийского флота в Средиземном море под командованием Алексея Орлова. Алексиано участвовал в Чесменском сражении. Командовал фрегатом, крейсировал у берегов Турции, овладел крепостью Яффа и участвовал во взятии Бейрута, за что был награждён ор-

Очаковская крепость. Принц Нассау-ЗигенС перспективного плана 1788 г.

деном Святого Георгия Победоносца 4-го класса, который давался только за личную храбрость. До прибытия Джонса он командовал парусной эскадрой на Лимане, имея чин капитана бригадирского ранга. Теперь его сменил Джонс. Назначив вместо Алексиано Пола Джонса и поставив храброго моряка Панаиоти в подчинение Полу (Джонс был на ранг выше Алексиано), Потёмкин сразу же смертельно обидел Панаиоти и сделал из него первого врага нового командующего парусной эскадрой.