Они добрались до главного зала, Гетен остановился на мягком ковре.

— Это сердце Ранита. Центр крепости, — он снова поднял руки, закрыл глаза и выпустил магию, которая текла через него от солнца. Он сплел сложные, но сильные золотые чары, которые окружили Ранит и Хараян.

Волоски на руках Галины встали дыбом. Жар мерцал от пола и стен, опалял ее кожу. Она схватилась за деревянные перила, боясь, что убежит от мага, если не удержится за них. Даже чары, через которые она прошла, попав впервые в лес, были не такими опасными.

Он повернулся и посмотрел на нее.

— Ты боишься меня?

Она сглотнула и огляделась, сияние касалось всего в комнате, как пыль, мерцающая на солнце.

— Этих чар, — она посмотрела на него. — Твоей силы. Когда ты был теневым магом, ты так не пугал.

Он подошел к ней, погладил ее щеку и выдерживал ее взгляд.

— Ты в безопасности со мной, Галина, — она прижала его ладонь к своим губам. Он повел ее по лестнице. — Но сейчас я устал. Надеюсь, чары продержатся и не пустят Ведьму инея сюда ночью.

— Надеюсь.

* * *

— Давай я сниму твой доспех, — сказал Гетен, когда они вошли в его покои на четвертом этаже.

Галина вытащила бревна из подставки у камина и составила их на решетке, потом потянулась за огнивом на полке.

— И мои штаны с сорочкой? — она оглянулась.

Он утомленно улыбнулся.

— Если хотите, ваша светлость, — он поймал ее за пояс и притянул к себе, скользнул ладонями вокруг ее талии и прижал ее тело к себе. Он небольшим жестом разжег огонь в камине.

Галина прильнула к нему. Она прислонила голову к его плечу и закрыла глаза, вздохнула, когда он опустил лицо к ее волосам и вдохнул.

— Ты пахнешь как дым и бой. И потные лошади, — сказал он.

Она тихо рассмеялась.

— Если хочешь быть рядом, маг солнца, привыкай к запаху. У меня нет духов или порошков. Кроме тех, что прогоняют вшей.

Его ладони скользнули по изгибу ее уха, ее дыхание дрогнуло, когда он прикусил ее плоть. Ремешки ее доспехов заскрипели, он расстегивал их.

— Это может быть проблематично. Меня не раз звали вошью.

— Наверное, это делала я.

Ладони Гетена скользнули по ее бедрам, нашли пряжку пояса и расстегнули его. Меч упал на пол. Ее набедренные щитки, грудная пластина и кольчуга присоединились к нему.

— Возможно, — он начал снизу и двигался наверх, расстегивал ремешки, которые держали ее табард.

Она стала снимать щиток с левой руки, но пальцы были медленными.

— Кровь Семел, я устала, — она закрыла глаза. Тепло от его тела передавалось ей. Она вздохнула, пока он снимал части ее брони. Она всегда забывала, каким тяжелым был доспех.

— Ясное дело. Я использовал твою силу два дня.

Это беспокоило. Она повернулась в его руках, чтобы видеть его лицо.

— Да? Как я не заметила?

Раскаяние присоединилось к усталости, старящей лицо Гетена.

— Потому что не боролась. Ты давала себя мне свободно, — и он медленно и глубоко поцеловал ее.

«Может, это и есть любовь», — подумала она.

Гетен прервал поцелуй и прижал ее ближе к себе. Галина снова закрыла глаза, ее лицо уткнулось в его плечо, и она улыбнулась, когда он добавил.

— Спасибо тебе, воительница Галина, маркграфиня Кхары, за помощь низкому магу в защите его далекого дома.

— Спасибо тебе, Гетен, маг солнца из Ранита, за помощь бастарду-изгою в защите ее земель, — она отклонилась и расстегнула его пояс, меч упал к ее мечу на полу. Она сняла его накидку и бросила на стул.

Но усталость не давала им сделать что-то еще. Они сняли сапоги и штаны. Гетен проверил ее ногу, ребра и левую ладонь, объявил, что раны зажили. Галина вымыла его ладони и свои медовым мылом, хотя они оба кривились от ледяной воды. Он распутал ее косы, и она задремала в кресле, пока он расчесывал ее волосы. Наконец, они забрались под тяжелые одеяла кровати.

— Твоя сила кажется мне безграничной, — прошептал сонно Гетен. — Я должен помнить, что много брать нельзя.

— И я должна знать, что тебе нужна сила, — они притихли, огонь трещал в камине. Галина повернулась и обвела морщины возле уголка его левого глаза, изгиб его носа и губы, а потом скулы и уголок правого глаза. — Ты был теневым магом. Стал магом солнца. У тебя сила тьмы и света. Используй ее. Используй все. Используй меня и мою силу.

Он поймал ее пальцы и поцеловал. Его большой палец нашел кольцо-талисман, и он уснул, гладя пальцем металл.

Галина вскоре тоже уснула, и через много часов сна без сновидений ее разбудил инстинкт.

«Проверь Магода, волчат и Ремига. Разведи сильнее огонь в лазарете и накрой всех еще одним одеялом», — больше некому было сделать это. Она выбралась из кровати, кривясь от холода под ногами.

— Кровь и кости, — прошептала она. В Ор-Хали было холодно ночью, но не так.

— Куда ты?

Она коснулась плеча Гетена, подоткнула под него одеяла.

— Проверю Магода и зверей. Я скоро вернусь, тут слишком холодно, чтобы не спать. Погрей для меня постель, — он притянул ее подушку к своей груди, бормоча, и его дыхание стало медленнее и глубже.

Галина быстро оделась, но замерла у доспеха. Она зевнула. Цитадель была сильно зачарована. Ведьмы не было видно весь день. Она просто хотела развести сильнее огонь в лазарете и добавить Магоду одеяло. Но вдруг волчатам нужно поесть? А если Магоду плохо? А если Ведьма инея обошла чары? Снова. Тихо рыча, она надела табард и плащ, схватила меч и зажгла свечу от огня в камине. Она направилась на второй этаж.

Цитадель была темной и тихой. Сияющие символы чар Гетена мерцали серебром и извивались, как живые. Их холод покалывал на коже, когда она коснулась их. Они напоминали чары, которые она пересекла, входя в Хараян.

Галина быстро спустилась по лестнице, миновала тихую мастерскую. Дверь лазарета была открыта. Огонь догорал, но еще давал тепло. Волчата спали в кровати, но Магод пропал.

— Может, вышел в туалет, — но это было странно, ведь под кроватью был горшок.

Хмурясь, Галина спустилась в главный зал и замерла у последней ступеньки. Она не собиралась будить Гетена, пока не было беды, и Магод мог отойти не из-за проблемы. Она пошла на кухню. Может, он проголодался или захотел пить.

Он сидел как камень за столом. Миска каши и трепещущая свеча стояли перед ним.

— Магод? — он не ответил, не двигался и не моргнул. Она села напротив него, оставив меч на скамье. — Вернись в кровать. Тебе нужно отдохнуть, — Галина хотела коснуться его руки, но замерла. Кольцо на ее пальце сияло оранжевым в темной кухне.

Глаза Магода были белыми сферами без зрачков.

— Мы не одни, ваша светлость, — он бросился над столом, сбил свечу, потянувшись к ней.

Галина отпрянула и рухнула со скамьи. Свеча потухла, ее меч упал со звоном, потерялся во тьме. Она подняла ладонь, пытаясь видеть в свете кольца.

Магод неестественно ловко забрался на стол, как краб, и прыгнул на нее. Она с криком оттолкнулась ногами от скамьи и откатилась. Он пытался прижать ее к полу. Она зацепила ногой скамью и толкнула ее к нему. Она ударила по лодыжкам садовника, сбила его с ног. Его голова ударилась об стол, а потом об каменный пол. Он не шевелился.

Но она не была свободна.

Белый туман поднялся из его тела, и в комнате стало холоднее. Дыхание Галины вырывалось паром, зубы стучали. Кольцо сияло белым, как маяк. Туман принял женский силуэт, стал почти плотным.

Галина искала ладонью меч, но ощущала только холодную плитку.

— Зараза! — она вскочила и побежала, не оглядываясь. — Гетен! Ведьма!

Холод сковал ее, пронзал и обжигал легкие. Ее мышцы свело так сильно, что она закричала от боли. Она споткнулась об стул в главном зале и упала на пол, не могла бежать, дышать или кричать.

Галина лежала на спине, смотрела на серое лицо и белые глаза, брови из инея и угловатые ледяные пальцы. Ведьма инея нависла над ней, склонилась ближе и улыбнулась холодно и страшнее всех улыбок, которые видела Галина.

А потом прозрачная замерзшая кожа ведьмы стала падать на Галину снежинками, которые обжигали кожу и прилипали. Ведьма инея рассыпалась над Галиной, появлялась на ней, маска и плащ для Галины. Холод и ужас схватили тело воительницы, заморозили ее горло, сжали сердце. И последней мыслью Галины было:

«Гетен не узнает меня».

Двадцать

Гетен не уснул после того, как его разбудила Галина. Его тело было расслаблено, но часть разума осталась настороже. И эта часть уловила крик Галины вдали и разбудила его.

Он вскочил на ноги раньше, чем понял это. Огонь угас. В комнате было холодно, и его чары из золотых стали серебряными. Галина пошла проверить Магода и волчат. Она не вернулась. Вместо этого она позвала его, что не сделала бы просто так.

Он натянул штаны и обул сапоги, выбежал в коридор, поскользнулся и рухнул. Он послал вверх яркий шар волшебного света. Он озарил стены, пол и изогнутый потолок, мерцающий льдом.

— Кровь и кости.

Ведьма пробила его чары.

Галина нуждалась в нем. Гетен поднялся на ноги и спустился по лестнице, следя за льдом на полу, направил восприятие вперед. Он тянулся, искал ее теплое присутствие в холодной цитадели.

Что-то ответило, но странно и неровно, и он не был уверен, что это была она. Он произнес заклинания, направил жар чар по стенам. С потолков капала вода, лед таял, тьмы впитывалась в пол, становясь пятном, оставленным на его доме Ведьмой инея.

— Галина? Магод!

Он прошел в лазарет. Волчата спали, но воительницы или садовника там не было. Он направил восприятие дальше, спускаясь по лестнице. Он нашел ее или нечто похожее, ощутил, что она была подавлена.

Гетен спустился на первый этаж. Ее не было на кухне, а Магод был.

— Проклятье, — садовник лежал на полу без сознания, голова была разбита. Гетен коснулся его плеча, произнес заклинание, чтобы остановить течение крови из раны, но оставил его, заметив меч Галины под перевернутой скамьей. — О, нет, — он забрал меч. — Галина! — он направил восприятие по комнатам и коридорам Ранита, через сломанные полы сверху и к катакомбам под холмом. В библиотеке ничего не было. Только Ремиг дремал в комнате на первом этаже. Гетен смотрел невидящими глазами, пока восприятия двигались по коридору, ведущими к базилике. Его взгляд сосредоточился. — Вот и ты, — и Ведьма инея была с ней. Он хищно оскалился. Охота началась.