Гетен озарил коридор ярко, как днем, согрел его, и корка льда, оставленная ведьмой, стала рекой и потекла вниз. Он скользил по мокрому камню, и журчание воды отражалось эхом в узком пространстве.

Двери базилики были вырваны. Металл исказился, обломки досок лежали в почерневшей комнате. Пепел и кости усеивали пол таким густым слоем, что белый мрамор не было видно. Свет луны сиял в дыры на месте окон, озаряя все серебряными лучами. Иней блестел на развалинах, даже покрыл большое окно с Салвен, победившей сестру. Среди разрушения стояла Ведьма инея. Ледяная статуя стояла среди пепла, только ее пальцы подрагивали.

Но Галины не было видно.

Гетен потянул к себе не только тени, но и весь свет. Он призвал волшебный огонь и собрал отражения и мерцание на лужах и мокрых стенах. Он сплел темную мерцающую броню, а потом направил свет к потолку. Но он придерживал его жар и силу. Он хотел увидеть, что задумала Ведьма инея, и ему нужно было найти Галину.

Он не видел ее в комнате, но ощущал ее присутствие. Гетен посмотрел на пепел. На стенах он лежал как снег во дворе. Она была похоронена заживо, не могла дышать? Он отогнал эту мысль, посмотрел на ведьму, молчал, ведь и она не говорила.

Йисун была девушкой, когда умерла. Ее замерзшая кожа была в трещинах. Ее глаза без зрачков и цвета были белыми, как плоть, долго пробывшая в воде. Ее потрепанная накидка была того же болезненного оттенка, что и кожа. У Ведьмы инея были густые черные волосы даргани, но они липли к ее плечам и спине, тусклые и спутанные. Она была красивой при жизни, когда ее не наполняли ненависть и холод мертвого сердца.

Гетен сосредоточился на ладонях ведьмы. Контроль, с которым она сдерживалась, нарушали подрагивающие пальцы.

Он толкнул свет солнца к углам и под потолок. Галина была там, скрытая от него, но тянулась к нему. Он открылся ее присутствию, нашел ее гнев, питал свою магию им, надеясь, что это приведет его к ее укрытию. В комнате стало теплее, пар стал подниматься от Ведьмы небольшими струйками.

— Я долго ждала мести, — ее голос был высоким и звенел треском льда.

— И тебе придется подождать еще, — сказал Гетен, проходя в комнату, его движения поднимали пепел под потолок. — Отпусти ее светлость. Покинь Ранит. Вернись в свою замерзшую гробницу в Пустоте. Тебе тут не рады.

Она оскалилась и зашипела. Вихрь стал окружать ее ноги, поднимая пепел и иней, вертя их и кусочки костей.

— Ранит не твой, маг солнца, и твоя сила существует, чтобы завоевать Кворегну.

Ведьма подняла руки и пронзительно завизжала. Она плела чары некроманта из разрушения, которое устроила. Вокруг сапог Гетена и по всей базилике скользили кости, соединялись. Под ее управлением останки зверей, которых он хотел защитить, направились к нему на призрачных ногах и крыльях, стуча когтями, скрипя зубами, желая порвать.

Гетен тряхнул пальцами, и ветер вокруг Ведьмы инея усилился, разбросал кости и пепел по углам и в открытые кона.

Он работал, Ведьма инея замотала головой и скривилась, словно в безумии. Она сжала кулаки и ударила ими по бедрам. Она открыла рот и белые глаза широко и завизжала, откинув голову. И ее лицо облетало кусочками замерзшей плоти, почерневшая кожа сыпалась как жуткий снег. Она оскалилась, слюна полетела с губ с проклятиями на старом языке.

Руки ведьмы поднялись, пальцы напряглись. Она бормотала странные заклинания, вызвала из воздуха кинжалы-сосульки. Они полетели к Гетену. Он упал на пол и откатился, поднял руку, чертя чары жара перед собой, щит поймал и растопил сосульки в дюймах от его тела. Он толкнул ладони вперед, направляя жар к ней, и в ответ донесся ее визг и запах горелых волос.

Ведьма раскачивалась.

— Твоя магия солнца слаба, а темной магии нет. Но я заберу твою силу и подниму теневую армию Ранита, — она хлопнула в ладони и прошипела заклинание. У Гетена были только секунды, чтобы пошевелиться, влага из ее растопленных сосулек стала двумя монстрами инея.

Гетен рассмеялся.

— Это лучшее, что ты можешь? — он поднял меч Галины и воззвал к пеплу в воздухе. Он кружился, собрался в тучи, которым он придал жар. Меч звенел, волосы ведьмы поднялись.

Молния вспыхнула в комнате, бело-голубая и опасная. Гетен поймал заряд мечом, стиснул зубы, пока молния бежала по клинку в его ладонь и по телу. Жар и боль терзали его. Сила обжигала нервы, и он закричал. Мышцы напряглись, сердце остановилось на миг, другой. Но он управлял солнцем, огнем и молнией. Он направил энергию через свое тело, по нервам и из другой ладони. Она ударила по ближайшему монстру, существо с визгом взорвалось. Гейзер воды и пара окатил ноги Гетена.

Другой монстр пошел вперед, не реагируя на смерть друга. Гетен взмахнул мечом Галины, по которому пробежала молния. Удар срубил голову монстра, но тот тянулся, плоть становилась твердой и с опасными шипами. Существо растаяло мокрым пеплом и паром.

Гетен думал, что ведьма снова ударит. Но она не напала, а продолжала терзать свою плоть, рвать кожу, оставляя дыры без крови. Она кричала, рвала волосы, повернулась и врезалась в стену. Она ударилась об нее. Кости трещали, плоть рвалась и падала. Она упала на пол, повернулась и поползла к нему, рыча и скалясь.

— Хочешь больше, маг солнца?

Боль и ужас терзали Гетена. Кровь в его венах замедлилась, сердце и легкие сжимались. В ушах звенело, тело болело, он опустился на колени. Он не мог вдохнуть. Не управлял мышцами. Он не мог отбить это заклинание. Ведьма замораживала его кровь. Он пытался произнести заклинание, чтобы пробудить солнце и тепло. Оно искрилось и не давало ему улететь за границу Пустоты к смерти, но он не мог вырваться.

Она обходила его, скалясь. Но не могла раздавить его. Она вдруг остановилась и зарычала:

— Нет, нет, нет! — она шипела, приближаясь к Гетену по шагу, а он на коленях пытался остаться в живых. Ведьма инея остановилась в дюймах от него. Запах гнилого оттаивающего мяча доносился от нее, и его мутило.

Перед глазами Гетена темнело, в ушах звенело. Он отгонял тьму. Он не поддастся холоду и смерти, когда только нашел солнце.

Ведьма продолжала протестовать, тянулась к нему дрожащей левой рукой. Ее пальцы были замерзшими и застывшими. Сосульки прилипли к кончикам.

Гетен не знал, что заставляло ее подойти близко к опасности, но он не стал упускать шанс. Он изо всех сил толкнул меч Галины в живот ведьмы.

Она рассмеялась и сжала его ладонь на рукояти меча. Жар вспыхнул в нем. Он закричал от боли и облегчения, когда чары ведьмы на нем пропали. Он рухнул в мокрый пепел, оставшийся от монстров, задыхаясь и дрожа.

Меч упал на землю. Он смотрел туда. Ярко-красная кровь была на клинке.

И Галина оказалась на коленях перед ним, дрожала и прижимала ладони к животу.

— Вонючая гадина, — процедила она. Кровь текла между ее пальцев. Она капала на пепел и воду на полу.

— О, боги, Галина.

— Ты не знал.

— Я помогу, — Гетен потянулся к ней.

Она оттолкнула его ладони.

— Сначала она. Потом я. Она слаба от боя с нами, — она ослабила пояс дрожащими ладонями, прижала тунику к ране, а потом затянула пояс плотнее. — Бывало хуже.

Он поднял ее на ноги.

Она забрала меч, вытерла кровь с клинка об штаны и закричала на ведьму:

— Верни сюда свой замерзший зад, и я тебя убью!

— Красный клинок, точно, — если бы он так не боялся того, что сделал, Гетен рассмеялся бы. — Я вижу, почему мужчины падали, спеша за тобой в бой.

— Потому что они дураки.

— Из-за тебя, — Гетен искал в базилике Ведьму инея. Прятаться было негде, но она пропала. — Она тут. Будь настороже.

Галина поймала его взгляд и улыбнулась как волк, нашедший ужин.

— Найдем ее, — сказала она и пошла к гробу Салвен.

В комнате стало темно и холодно, ветер бури окутал их. Ведьма ждала, пока они разделятся, чтобы напасть.

Гетен заклинанием прогнал тьму и холод. Ведьма инея оказалась над Галиной, цеплялась за стену за ней как паук. Он прокричал предупреждение, ведьма взревела, звуча дико и как призрак. Он сплетал сеть огня и магии, пока бежал.

— Остановись, глупое дитя! — воительница повернулась, взмахивая мечом. — Ты не управляешь силой. Она ведет тебя.

Ведьма послушалась и посмотрела на нее. Что-то мелькнуло на лице Йисун, и на миг она показалась растерянной девочкой. А потом миг прошел, и ее лицо снова стало уродливым и злым.

— Ты — ничто! У тебя нет магии. Ты — изгой, тебя презирает твой народ. Ты женщина! — последнее прозвучало рычанием.

Галина оскалилась и ответила:

— Как и ты.

Ведьма рассмеялась и прошипела заклинание. Галина охнула и согнулась. Она упала на колени, содрогаясь, выронила меч. Кровь замерзала, капая из ее носа.

Гетен схватил ее и наполнил ее тело жаром.

— Нет! — ведьма замораживала ее кровь, как пыталась делать с ним. — Борись с этим! — но Галина охнула и содрогнулась. Ее губы посинели.

Ведьма инея спрыгнула на пол и подняла руки, призвала прах и кости, и они окутали ее. Она была без глаз, но зато с зубами, когтями, золой, кусками костей, полной злобы. Она начала заклинание, и тени, пляшущие на стенах, потянулись к ней.

Галина дрожала, замерзнув.

— Я не дам тебе умереть, — Гетен прижал ладонь к ее спине, направил свою магию в нее. Она сияла золотом под ее коже и за ее глазами, он просил ее сердце биться, легкие — работать, а кровь — оттаять. Просил рану зажить. — Посмотри на меня, воительница, — приказал он.

Она вдохнула и закашлялась, глаза открылись.

— Останови ее, — прошептала она.

— Мы сделаем это вместе, — он взял ее меч, встал и поднял Галину. Она выругалась, покачнулась и взяла меч дрожащими руками. Гетен встал за ней, обвил рукой ее талию. Он притянул ее к своему телу. Она была холодной, кровь все еще текла из нее. Галина подняла меч. Если она умрет, то в бою. Гетен поднял ладонь.

Ведьма инея вызвала бессмертную теневую армию Хараяна.

— Стоило присоединиться к нам, Гетен из Ранита. Ты мог бы вести эту армию, — на ней была потрепанная броня изо льда и костей. Ее генералы — Шемел, Олегарио и Волкер — стояли за ней, вооруженные черными мечами. Ее офицеры были теневыми магами, темными, неживыми. Ее солдаты были извивающимися демоническими тенями. — Но теперь она раздавит тебя!