— Наши базы… Что теперь будет с ними? — почти в отчаянии прошептал Гаррис и, видя, что Гейм еще ничего не знает, сунул ему в руку радиосводку: — Прочтите.

Гаррис скрылся за дверью кабинета — там совещались Келли и Гарольд Прайс, а Гейм подошел к окну и в недоумении развернул так напугавший генерала листок бумаги. Это было сообщение ТАСС, в котором говорилось:

«В соответствии с планом научно-исследовательских работ в Советском Союзе произведены успешные испытания межконтинентальной баллистической ракеты, а также взрывы ядерного и термоядерного оружия».

Гейм читал: «На днях осуществлен запуск сверхдальней, межконтинентальной, многоступенчатой баллистической ракеты. Испытания ракеты прошли успешно, они полностью подтвердили правильность расчетов и выбранной конструкции. Полет ракеты происходил на очень большой, еще до сих пор не достигнутой высоте. Пройдя в короткое время огромное расстояние, ракета попала в заданный район. Полученные результаты показывают, что имеется возможность пуска ракет в любой район земного шара. Решение проблемы создания межконтинентальных баллистических ракет позволит достигать удаленных районов, не прибегая к стратегической авиации, которая в настоящее время является очень уязвимой для современных средств противовоздушной обороны».

В сообщении дальше содержался новый призыв Советского Союза к разоружению и мирному сосуществованию. Это было близко и понятно Гейму, но его сейчас занимало другое — поймут ли теперь Прайсы, отец и сын, что им надо идти иным путем, или они будут продолжать разжигать атомную мировую войну?

«Хиггинса подвело самомнение, — размышлял летчик, — русские создали-таки межконтинентальную баллистическую ракету и даже раньше американцев». Гейм отлично понимал, почему Гаррис в такой панике: теперь Советский Союз в случае нападения на него, в случае возникновения «большой» войны мог нанести молниеносный атомный удар по далекому заокеанскому агрессору, ответный удар страшной силы, предотвратить который у агрессора нет никакой возможности. И одновременно ракетами же русские уничтожат сотни военных баз, которыми их окружили американцы со всех сторон…

Келли и Прайс совещались за закрытой дверью, им было о чем подумать. Гейм поспешил на аэродром.

Вот когда летчику пригодились документы, которые ему вручили друзья перед отъездом в Сан-Франциско — и Бэтси Прайс, и вся команда яхты знала его под именем Боллза. «Если меня кто-нибудь не узнает в лицо, то вместе со Старком мы сумеем что-нибудь сделать», — думал капитан Нортон.

Как только профессора Старка увели вниз, в эфир по условленному с Гибсоном адресу ушла безобидная радиотелеграмма Дугласа Боллза. Нортон спешил, он не знал, что ждет его на «Острове возмездия», вблизи берега которого «Блэк эрроу» бросила якорь, и хотел, чтобы его друзья в Штатах знали, что он прибыл уже на таинственный остров.

Старка увезли, как только корабельный якорь с грохотом опустился на дно.

Остров был совсем рядом. По ту сторону обширной лагуны поднимались зеленые пальмовые рощи, среди них виднелось какое-то строение. По лагуне промчался катер, вышел в открытое море и направился к яхте.

Загорелый, хорошо сложенный мужчина в белом костюме быстро поднялся на борт — это был Артур Шипль. Он искал Бэтси, но та не встречала его.

Нортон приблизился к инженеру:

— Мисс Прайс у себя в каюте. Она нездорова.

Шипль недоверчиво взглянул на Нортона, смерил его с ног, до головы и направился к указанной ему двери. Нортон стоял у борта — он пытался предугадать, что будет дальше.

Инженер и его невеста появились на палубе минут через двадцать.

— Мистер Боллз, вы будете сопровождать нас. — Бэтси Прайс направилась к трапу.

Нортон заметил, как по лицу инженера скользнула гримаса неудовольствия.

Строение на берегу, которой Нортон видел с моря, оказалось типичным для тропиков бунгало Шипля, просторным, полным света и воздуха. Пальмовая роща окружала его со всех сторон. Трудно было себе представить, что именно тут, где-то совсем рядом, люди Уильяма Прайса работают над осуществлением его злодейских планов, создают «Космос». Да и Шипль производил странное впечатление — он не был похож на научного работника. Внешностью он скорее напоминал обыкновенного колониста, стремящегося во что бы то ни стало разбогатеть, как на Малайе или Борнео, — рубашка с засученными рукавами, кольт в кобуре на бедре… Лишь несколько позднее Нортон убедился в том, что никакого противоречия в образе Шипля не было.

Бэтси нездоровилось: она жаловалась на утомительный переход через океан. Нортон был убежден, что дело в другом — она просто сильно нервничала. Инженер, кажется, тоже понимал это, и Нортон все чаще замечал на себе его ревнивый взгляд.

Прошел первый день пребывания на острове, в тишине, среди пальм и цветов. Нортон старался ничем не выдать своего интереса к тому, что находится там, за пальмовой рошей.

— Послушайте, Боллз, — подошел к нему на следующее утро Шипль, — я хочу поговорить с вами.

Нортон взглянул на инженера — тот что-то задумал.

— Для такого парня, как вы, — сказал ему Шипль, — могло бы найтись дело и более подходящее, чем сопровождать девушек в их поездках к возлюбленным.

— Мое занятие вполне устраивает меня, — ответил Нортон. — Мне неплохо платят.

— Но ваше занятие не устраивает меня, черт возьми! — сердито сказал инженер. — И я намерен предложить вам другое дело, достойное мужчины.

— Мне хорошо платят… — тупо повторил Нортон.

— Вам будут платить еще больше, — сказал Шипль. — Короче, я хочу, чтобы вы остались работать со мной. Не ожидали? — в его серых глазах Нортон увидел нескрываемое недоброжелательство. — Вы, конечно, сейчас скажете мне, что подумаете и так далее… Ну, так не трудитесь особенно голову ломать — «Блэк эрроу» уйдет отсюда без вас.

Нортон от души рассмеялся:

— Я умею постоять за себя, Шипль… Но мне не хотелось бы ссориться с вами… Не находите ли вы справедливым все-таки сообщить мне, что именно я тут буду делать?

— Законное желание… — сказал инженер. — Вы будете помогать мне… В чем помогать? Там видно будет. Но я хочу, чтобы вы твердо усвоили две вещи: больше у моей невесты вы не служите и остаетесь здесь.

— Я останусь здесь лишь в том случае, — ответил с достоинством Нортон, — если буду знать, для чего я вам понадобился, и если, конечно, вы дадите мне соответствующее жалованье.

— Хорошо, — согласился Шипль. — О деньгах можете не беспокоиться, вы будете получать не меньше любого конгрессмена… Едемте сейчас со мной, я вам кое-что покажу.

Нортон пошел предупредить о своей поездке Бэтси Прайс.

Она сидела у туалетного столика.

— Будьте осторожны с ним, Дуглас, — предупредила девушка, — да, да, не доверяйте ему… Я любила этого человека. Но с того времени прошло немало дней… И вот вчера я снова увидела его… Оправдались мои худшие опасения — он уже не тот Артур, который когда-то готов был молиться на меня. Любовь его незаметно ушла — ему все это время некогда было думать обо мне, да и незачем думать, не о чем беспокоиться, ведь мой отец обещал ему меня в качестве приза за успешное завершение какого-то дела. Я завтра же уеду домой. Мне душно с ним! Я, кажется, перестала даже бояться Крауса… Не опаздайте, Дуглас.

Завтра? Нортон понял, что решать надо сегодня же: так скоро покинуть остров его никак не прельщало.

Через несколько минут машина миновала пальмы и подошла к железным воротам в высокой каменной стене, которая уходила в обе стороны, насколько видел глаз. За воротами справа и слева находились длинные белые бараки, один из которых был обнесен колючей проволокой. У калитки, ведущей в это здание, стоял часовой. Сомнений не оставалось — здесь тюрьма. Для кого?

За первой стеной находилось несколько обширных участков, в свою очередь обнесенных каменными стенами и колючей проволокой. Надписи свидетельствовали, что по ту сторону заграждений расположены запретные зоны. Но долго Нортону ехать не пришлось — машина остановилась у ближайших ворот, и Шипль скомандовал: