— Пошли!

Миновали часовых, и вскоре Нортон увидел поле, напоминающее большой аэродром, на котором взлетными и посадочными полосами служил естественный грунт. Но это не был аэродром.

Посреди поля возвышалось какое-то гигантское сооружение, нечто вроде обоймы из десятка колоссальных тройных ракет.

— Вы могли бы послужить науке, жаль, что вы, Боллз, ничего не смыслите в технике.

Нортон молчал: он понял, что перед ним находится летательный аппарат Прайса, над постройкой которого все эти годы трудился Шипль. Вот он — «Космос»!

У летательного аппарата копошились люди.

— Идемте, Боллз, — и Шипль направился к ним. — Видите, трудимся на благо нашей американской науки. Пока русские собираются запустить в межпланетное пространство пустяковый шарик с аппаратурой, мы поднимемся туда сами и посмотрим что к чему… — инженер оглушительно расхохотался. — Я жду приезда сюда профессора Ваневара Хиггинса, хочу показать ему, что у меня все готово, теперь очередь за ним.

— Что же он должен сделать? — спросил летчик.

— Он… впрочем, вы ничего не поймете, Боллз…

— Но это, черт побери, действительно интересно! — воскликнул Нортон, протягивая руку по направлению к «Космосу». На этот раз он не кривил душой.

— Вы находите? — Шипль, польщенный, рассмеялся. — Ну, идемте, я покажу вам мой «Космос».

Нортон как энтузиаст летного дела и человек пытливый интересовался проблемой межпланетных сообщений, много читал о предстоящих космических рейсах, о создании искусственного спутника Земли. А в Америке, как ни в какой другой стране, проявляют интерес к Вселенной — там давно с аукциона распроданы Солнце, Луна, планеты, звезды. Документы, подтверждающие, например, право собственности мистера Фрэнка Могема на планеты солнечной системы, соответствующим образом заверены и утверждены. В прессе систематически печатаются статьи о возможности завоевания Соединенными Штатами межпланетного пространства. Нортон помнил, в одной из передовых статей «Кольерса» было написано: «Соединенные Штаты должны немедленно приступить к осуществлению рассчитанной на длительный период программе обеспечения Западу превосходства в межпланетном пространстве. Если мы этого не сделаем, это сделает кто-нибудь другой. Весьма вероятно, что этим другим будет Советский Союз… Безжалостный враг, обосновавшись на межпланетной станции, мог бы в конечном счете покорить народы мира. Вращающийся вокруг Земли по определенной орбите, подобно второй Луне, этот сделанный руками человека остров в небесах мог бы быть использован в качестве платформы для запуска управляемых снарядов. Снабженные атомными зарядами, управляемые радаром, эти снаряды могли бы быть направлены на любой объект на поверхности Земли со смертоносной точностью».

Рабочие продолжали возиться у «Космоса»… Что они делают? И вдруг Нортон увидел: в специальные отсека летательного аппарата загружались бомбы, по виду обычные, авиационные.

— Профессор Ваневар Хиггинс прилетит завтра утром, — продолжал Шипль. — И он убедится, что теперь дело за ним. Но я думаю, что вдвоем со Огарком они добьются успеха.

Нортон не допытывался, о каком успехе идет речь, его внимание было поглощено другим: «Космос» с грузом бомб, по-видимому, готов к отлету!

— Вы уверены, что эта махина полетит? — спросил он инженера.

— Вас смущают размеры «Космоса», Боллз? — ответил тот. — Да, она полетит. Смотрите сюда… Вот она, наша будущая планета… Воткнутая в землю стальная сигара… Ее нижняя и верхняя части совершенно самостоятельные, в соответствующий момент они автоматически, гм… отцепятся от нее и на парашютах опустятся. В нижней ракете имеются свой атомный двигатель, свой запас топлива: жидкого водорода и кислорода.

— Стало быть, нижняя ракета должна способствовать подъему «Космоса»?

— Совершенно верно, парень, — Шипль с удовлетворением рассматривал творение своих рук. — Таково же назначение и остальных девяти ракет — своими двигателями они поднимут мой «Космос» в верхние слои стратосферы, и там на высоте четырехсот километров от поверхности земли состоится старт «Космоса».

— Вы собираетесь лететь на другие планеты? — летчик с нескрываемым интересом взглянул на инженера. — Зачем же, в таком случае, в ракетоплан погружают бомбы?

Шипль слегка улыбнулся:

— Нет, мы не будем забираться так далеко. Просто покрутимся вокруг нашей старушки планеты, проведем научные наблюдения…

— И обратно?

— Обязательно. Ну, идите за мной.

Они поднялись по трапу и через входной люк проникли внутрь ракетоплана. Это было довольно просторное помещение, разделенное на ряд совершенно самостоятельных отсеков.

— Там атомный двигатель, — указал Шипль. — Вот пульт, управления им… Стоит повернуть вот этот рычажок — и мотор заработает. А вот, видите… — инженер нажал кнопку, и часть стальной обшивки ушла в стену, открыв широкую амбразуру, — телескоп…

— С помощью его вы будете изучать звезды? — поинтересовался Нортон.

— Вы забавляете меня, Боллз… Ну, так и быть скажу вам по секрету — с помощью этого телескопа мы будем рассматривать одну-единственную звезду — нашу планету, вернее, определенную часть её.

Нортон с видом ошалелого невежды пожал плечами.

— Все это не для твоей башки, Боллз… Но не вешай носа, и для тебя найдется работа. На первых порах я назначу тебя начальником «дома скорби», так эти скоты, корейские и китайские рабочие, называют тот барак, который ты, наверное, заметил у самого въезда на запретную территорию.

— Тюрьма? — догадался Нортон.

— Не совсем, — уклончиво ответил Шипль и многозначительно усмехнулся. — У меня тут на заводах и в лабораториях работают главным образом азиаты, и время от времени приходится среди них проводить чистку… Ну, а поскольку все работы на острове совершенно секретные, то я не могу негодных и политически неблагонадежных людей отсылать отсюда домой. Понимаешь? Сначала, пока из них комплектуются команды, они находятся в «доме скорби». Тебе придется заняться этим делом, Боллз.

Нортон промолчал — итак, ради сохранения тайн Прайса рабочие здесь обречены на истребление! «Это, конечно, не ново, — думал Нортон. — Немецкие и японские фашисты поступали так же».

Шипль переходил из одного отсека в другой.

— Вот наша РС — радарная станция.

— А что здесь?

— Кабинет шефа.

Они вошли в роскошно обставленный салон. Нортон обратил внимание на обилие всевозможных механизмов.

— А это что? — он положил руку на один из изящно отделанных рычажков.

Шипль в ужасе подскочил на месте:

— Снимите руку, Боллз! Осторожно, ради бога! Так… Уф-ф… — и он вытер пот с побледневшего лица. — Черт возьми, вы могли нажать на бомбосбрасыватель. Одна миллионная доля секунды — и нас бы с вами как не бывало!

Одна миллионная доля секунды? Нортон так и думал.

— Атомные? — спросил он, имея в виду бомбы, которые в это время погружались.

— И водородные, — ответил Шипль. — Не торчите там, Боллз… Теперь вы поняли, полагаю, что иногда профаном быть опасно.

— Вы уверены, что ваш «Космос» благополучно превратится в спутника Земли? — спросил Нортон.

— О да! Обратите внимание вон на того китайца, Боллз, — ею зовут Чжао Мин, инженер с Тайваня. Он здорово помог мне, но сегодня пришел и его черед отправиться в «дом скорби» — уж слишком хорошо он изучил этот летательный аппарат… оставить его в живых я не могу. Через два дня очередная партия будет укомплектована, и тогда тебе придется заняться им…

Они возвратились к обеду. В тот же день Нортон получил пропуск к запретную зону. На другой день с утра он и Шипль снова отправились на ракетодром.

— Вон в тех домах, — показал инженер, — находятся люди, которые скоро поднимутся на «Космосе». А вон дом с камерами, в которых они проходят тренировку, ведь им придется выдержать огромное давление в начале полета, а затем, когда ракета преодолеет силу земного притяжения — невесомость… Впрочем, вы в этих делах все равно ничего не поймете.

Шипль, оказывается, тоже тренировался. Днем прилетел Ваневар Хиггинс, румяный, с детски невинным выражением голубых глаз. Шипль показал ему «Космос» и подробно объяснил управление летательным аппаратом, назначение отдельных приборов и механизмов.