Близость Афганистана и его влияние на бывшие советские среднеазиатские республики означает, что предметом этого разговора будет и регион в целом. Поскольку ни Китай, ни Россия не заинтересованы в его крахе, Афганистан может послужить исходным пунктом разговора между Россией, Китаем и Соединенными Штатами о будущем их интересов в Центральной Азии. Этот разговор не следует вести за спинами центральноазиатских правительств. Они также должны участвовать в процессе. Но из него нельзя исключать Китай и Россию, потому что они участники, а Центральная Азия явно нуждается во внешней помощи.

Другим важным рычагом влияния США является тот факт, что в этом регионе они представляют собой самую желанную из великих держав, хотя временами этого никак нельзя сказать. Для центральноазиатских элит они являются единственной мировой державой, которая, с одной стороны, находится достаточно далеко, а с другой – способна уравновешивать чрезмерно навязчивое порой влияние России и Китая. Будучи единственной оставшейся сверхдержавой, Соединенные Штаты воспринимаются в регионе как центр мировой власти. В глазах местных элит доброжелательный прием в Вашингтоне или визит высокопоставленных лиц в регион до сих пор остается уникальным актом легитимации.

Более того, Россия и Китай заинтересованы в присутствии США в Центральной Азии. Китай должен быть заинтересован в дальнейшем присутствии США в Центральной Азии и Афганистане в качестве стабилизирующей силы, поскольку оно (присутствие) снимает угрозу дестабилизации Синьцзяна, прикрывает всю Центральную Азию зонтиком безопасности и позволяет Китаю сосредоточиться на экономическом развитии и расширении своих коммерческих и культурных связей с регионом. Для России, которую все более тревожит будущее ее взаимоотношений с Китаем, Соединенные Штаты могут стать полезным противовесом бурно растущему восточному соседу. Таким образом, хотя поддержка Америкой процессов демократизации и революции тюльпанов в Киргизии была воспринята в регионе негативно, военное присутствие США и их роль в обеспечении безопасности способны еще долгое время служить множеству разнообразных интересов.

Задача состоит в том, чтобы вовлечь Китай, Россию и среднеазиатские элиты в разговор об интересах США, о восприятии основных проблем, стоящих перед регионом, и о лучших способах их решения. Соединенные Штаты и их партнеры в Центральной Азии должны устранить различия в их восприятии. Соединенные Штаты считают, что изменения – это непременное предварительное условие успеха, а их собеседники полагают, что в этом регионе перемены – это путь к катастрофе. Они привержены статус-кво. А Соединенные Штаты привержены переменам. Партнеры и весь регион прежде всего нуждаются в разговоре.Ситуация в Центральной Азии призывает обратиться к концепции, выдвинутой американскими политиками в связи с другой областью внешней политики США. Это концепция «ответственного пайщика», которая была сформулирована в связи с Китаем в речи заместителя госсекретаря США Роберта Б. Целлика62. Логика ответственности акционера самоочевидна: великая держава, вкладывающаяся в международную систему, решительным образом заинтересована в том, чтобы ее вклад был защищен, а правила международной системы были ограждены от тех, кто склонен их нарушить:

...

Пришла пора побудить Китай к превращению в ответственного пайщика международной системы. В качестве ответственного пайщика Китай станет чем-то большим, чем простым членом, – он начнет работать с нами для поддержания той международной системы, которая сделала возможным его успех.

Сотрудничество в качестве пайщиков не предполагает отсутствия различий – у нас будут разногласия, которые нам придется улаживать. Но разрешение разногласий может осуществляться только в рамках общей системы координат, когда стороны признают совместную заинтересованность в поддержании систем политики, экономики и безопасности, позволяющих участникам стремиться к взаимной выгоде.

Логика ответственности пайщика, применимая к политике США в отношении Китая, применима и к задаче создания режима сотрудничества в Центральной Азии. Пять среднеазиатских государств вместе с Россией, Китаем и Соединенными Штатами фактически являются пайщиками этого региона, хотя у каждой из стран своя степень собственности и ответственности. Несмотря на все различия, у них есть общий интерес – стабильность и безопасность региона.

Не будет ничего фатального, если при таком подходе у США не будет лидерства в делах региона. Более того, это может оказаться немалым преимуществом с учетом заинтересованности Соединенных Штатов в создании системы, способной к самостоятельному развитию экономики и безопасности, а особенно с учетом множества запросов на внимание и ресурсы США в других местах.

Центральная Азия слишком важна, чтобы бросать ее на произвол судьбы. Она также слишком важна для Соединенных Штатов, чтобы позволить России и Китаю хозяйничать там бесконтрольно. Им недостает ресурсов и видения, чтобы поставить регион на путь, ведущий к долговременной стабильности и безопасности. При этом у них есть свои интересы в Центральной Азии и есть возможности, которые могут стать, с точки зрения Соединенных Штатов, или частью решения, или частью проблемы. Заручиться их поддержкой – вот что должно быть неотъемлемой частью стратегии США в Центральной Азии, стратегии, которая должна сделать ясным для всех пайщиков этого отдаленного и неспокойного региона, что успех может быть выгоден всем участникам, тогда как провал может грозить равно разрушительными последствиями как для всех участников, так и для тех, кто расположен весьма далеко от сердца Евразии.

Примечания

Выраженные здесь взгляды принадлежат автору и не отражают официальной политики или позиции Университета национальной обороны, министерства обороны или правительства США.

1. См. John Van Oudenaren, “Exploiting ‘Fault Lines’ in the Soviet Empire: An Overview” (Rand, P-7012,1984).

2. Ellen Jones, “Manning the Soviet Military,” International Security 1 (Summer 1982): 105–131.

3. Ibid.

4. Здесь использованы несколько обзоров политики США в отношении Советского Союза, некоторые подготовлены творцами политики, включая: Michael Е. Beschloss and Strobe Talbott, At the Highest Levels: The Inside Story of the End of the Cold War (Boston: Little, Brown, 1993); George Bush and Brent Scowcroft, A World Transformed (New York: Alfred A. Knopf, 1998); James A. Baker, III, with Thomas M. DeFrank, The Politics of Diplomacy: Revolution, War and Peace, 1980–1992 (New York: G.P. Putnam’s Sons, 1995); Strobe Talbott, The Russia Hand: A Memoir of Presidential Diplomacy (New York: Random House, 2002); James M. Goldgeier and Michael McPaul, Power and Purpose: U.S. Policy toward Russia after Cold War (Washington DC: Brookings Institutions Press, 2003).

5. Stephen Coll, Ghost Wars: The Secret History of the CIA, Afghanistan, and Ben Laden, from the Soviet Invasion to September 11, 2001 (New York: Penguin Press, 2004); George Crile, Charlie Wilson’s War: The Extraordinary Story of the Largest Covert Operation in History (Boston: Atlantic Monthly Press, 2003).

6. Beschloss and Talbott, At the Highest Levels, 418.

7. Baker, Politics of Diplomacy, 523.

8. Ibid., 525.

9. Francis Fukuyama, “The End of History,” National Interest, Summer 1989.

10. См., например, Robert Reich, The Work of Nations: Preparing Ourselves for Twenty-First Century Capitalism (New York: Vintage, 1992), and “Washington Consensus” (доступна на http://www.cid.harvard.edu/cidtrade/issues/washington.html и http://en.wikipedia.org/wiki/Washington_consensus).

11. Talbott, Russia Hand, 39.

12.  Goldgeier and McFaul, Power and Purpose. 50–52, 80–81.

13. Cm. http://www.fas.org/nuke/guide/kazakhstan/index.html.