Россия пребывает в процессе формулирования заново своих интересов на Ближнем и Среднем Востоке (БСВ). У нее есть значительный интерес к Ирану как к региональному партнеру и растущему рынку, но при этом она озабочена иранской ядерной программой и ракетным оружием. Физическое отсутствие России в Афганистане является временным и отчасти компенсируется косвенной вовлеченностью Москвы в афганские дела. Москва не сводит глаз с Пакистана – хронически нестабильной ядерной державы, которой угрожает внутренний исламский экстремизм. Кроме того, Россия стремится активизировать свою роль в рамках Ближневосточного «квартета», занимающегося разрешением палестино-израильского конфликта13, и внимательно следит за развитием ситуации в Персидском заливе, в том числе в Саудовской Аравии, способной дестабилизировать весь Ближний и Средний Восток и разрушить мировой рынок энергоносителей. Именно эта перспектива позволила России вскоре после 11 сентября 2001 г. выступить перед Западом в роли жизненно важной энергетической державы. Центральная Азия – это разом и путь, и, если она будет под контролем России, ключевой форпост, делающий возможным реализацию «южной стратегии России».
Таким образом, Центральная Азия стала полем боя в новой, намного более мягкой версии Большой игры – на этот раз между Россией и Соединенными Штатами (открыто) и между Россией и Китаем (скрыто). В середине 2005 г. на саммите ШОС Вашингтон получил предупреждение, что его военное присутствие в регионе обусловлено только толерантностью Китая и России. К концу 2005 г. Узбекистан стал первой страной СНГ, которая покинула американскую орбиту и вновь перешла на российскую. Однако в 2004 и 2005 гг. Москва нервозно отреагировала на чрезвычайно гипотетическую идею о возможном китайском военном присутствии в Киргизии.
В Центральной Азии Россия крайне заинтересована в стабильности новых государств. Стоит им рухнуть и открыть шлюзы хаосу, создастся сокрушительный эффект для России. Можно предположить, что через ее протяженную открытую границу в РФ хлынут массы беженцев и других иммигрантов, прилив которых может возбудить как значительную мусульманскую общину в России, образующую большинство в некоторых субъектах Российской Федерации (один из которых, Башкортостан, отстоит от казахстанской границы всего на 50 км), так и противников иммиграции в РФ.
Российские лидеры явно предпочитают сохранение статус-кво в центральноазиатских государствах любым попыткам опрокинуть тамошние режимы или хотя бы понудить их к изменениям. В этом предпочтении нет ничего от идеологической близости или сентиментальной «солидарности авторитарных режимов». Согласно преобладающему в России официальному пониманию, вряд ли преемниками нынешнего поколения авторитарных лидеров станут просвещенные демократы; вероятнее всего их сменят исламистские радикалы. Считается, что именно религиозный экстремизм является главной опасностью, нависающей над регионом. Что же касается подталкивания своих центральноазиатских партнеров к переменам, российские лидеры опасаются, что подобное давление может только толкнуть регион в объятия Китая.
Россия заинтересована также в том, чтобы страны региона поддерживали достаточно хорошие отношения между собой. Москва знает о произвольном характере буквально всех границ между центральноазиатскими государствами, которые были проведены в 1924–1925 гг. из соображений удобств советизации и централизованного контроля и арбитража Москвы. Российские руководители также превосходно в курсе неравенства центральноазиатских экономик, которые создавались в XX в. как неотъемлемая часть советского народного хозяйства.
Россия чрезвычайно заинтересована в поддержании межэтнического мира в Центральной Азии. Хотя за время после распада СССР количество этнических русских здесь существенно сократилось, миллионы их до сих пор живут в регионе. Многие никогда его не покинут. Этнический конфликт – например, с участием русского населения Казахстана – создает риск конфронтации между Россией и ее самым большим и самым важным центральноазиатским соседом.
Интересы России в каждой из пяти стран Центральной Азии столь же разнообразны, как и сами страны.
Казахстан является для России важнейшей страной Центральной Азии. Именно он, а не Россия (которая рада присваивать этот титул себе) является наиболее типичным евразийским государством14. Географически, демографически и экономически северный Казахстан является продолжением южной Сибири и Урала. Российско-казахстанская граница, протяженностью более 7500 км, является длиннейшей в мире. Эта граница, не существовавшая на международных картах до 1991 г., была делимитирована только в 2005-м. Поезда, идущие из Центральной России в Сибирь, несколько раз на своем пути пересекают эту границу. В Каспийском море российско-казахстанская граница, зафиксированная двусторонним соглашением 1998 г., идет через большое газовое месторождение (Астраханско-Атырауское). Охрана такой границы есть задача почти невыполнимая. Охрана и, если потребуется, оборона российской территории требует тесного союза с Казахстаном в области обороны и безопасности. Обширная и малонаселенная страна, Казахстан является полезным буфером между Россией и расположенными к югу от него гораздо более религиозными мусульманскими обществами Средней Азии. Кроме того, Казахстан отделяет более развитые европейские и западносибирские регионы РФ от Китая.
Этнические русские составляют чуть менее трети населения Казахстана. Многие из них живут в промышленных центрах на севере страны. Таким образом, российско-казахстанская граница пересекает территорию, на которой большинство или почти большинство с обеих сторон составляет русское население. Москва, однако, совсем не заинтересована в том, чтобы расчленить Казахстан и аннексировать его русскоговорящие северные области. Москва понимает, что это значило бы навлечь беду, а потому не только воздерживается от подстрекательства беспорядков, но и активно помогла соседу подавить русскоязычный ирредентизм. Россия явно заинтересована в том, чтобы помочь Казахстану стать жизнеспособным многонациональным государством. Москва уверена, что значительный русский этнический элемент в Казахстане, хотя его членам сегодня закрыт путь к высоким государственным должностям, является прочным звеном, связывающим между собой две страны.
Казахстан является крупнейшим производителем энергоресурсов в Центральной Азии (нефть, газ, уран), а потому потенциально и партнером в стремлении России к превращению в энергетическую сверхдержаву. Российско-казахстанское соглашение о разделе Каспия укрепило позиции Москвы относительно других прикаспийских государств.
Хозяйственные системы приграничных регионов России и Казахстана тесно взаимосвязаны. По словам казахстанских авторов, эта «предельная взаимосвязанность», скорее всего, «не имеет параллелей среди других пар государств на постсоветском пространстве»15. В самом деле, первая столица советского Казахстана в 1920-х гг. была расположена в Оренбурге, на южном Урале. Главные промышленные центры России, такие как Самара, Челябинск, Омск и Новосибирск, расположены в тесной близости к границе с Казахстаном. На казахской стороне в непосредственной близости к границе несколько городских промышленных центров – Уральск, Актюбинск, Кустанай, Павлодар, Семипалатинск и Усть-Каменогорск, которые теперь по большей части носят казахские имена, – построены русскими и ими же преимущественно населены до сих пор. В самом деле, Казахстан – это единственная страна СНГ, которая в настоящее время экономически может быть объединена с Россией. Российско-белорусская интеграция не может быть осуществлена, пока Минск радикально не переменит свою экономическую политику, что же касается перспектив экономической интеграции России с другими странами СНГ, то таковых в настоящее время практически не существует.
Нурсултан Назарбаев, возглавлявший Казахстан еще до обретения независимости, издавна является сторонником Евразийского союза, под которым он понимает тесные и равные отношения с Россией и другими странами СНГ. В принципе это совпадает с амбициозной идеей Москвы создать в СНГ обеспечивающий сплочение силовой центр. Однако есть разногласия относительно условий объединения и прав вошедших в объединение сторон. Назарбаев, будучи сторонником тесных отношений с Россией, одновременно является стойким противником русского империализма. Он не терпит разговоров о Великой России, включающей бывшие окраинные республики16.