В 1997 г. Назарбаев – мастер геополитических ходов – перевел столицу Казахстана из расположенной на юге Алма-Аты на север, в расположенную недалеко от границы с Россией Астану, бывший Акмолинск (Целиноград). Таким образом, он приблизил правительство страны к ее главным промышленным центрам, вдохнул новую энергию в правительственную бюрократию и политическую элиту и, самое важное, упрочил контроль над преимущественно славянскими северными территориями страны.
Более того, Казахстан осуществляет тщательное балансирование между тремя главными партнерами – Россией, Китаем и Соединенными Штатами. Это маневрирование не является игрой с нулевой суммой. Вряд ли предложение сделать четкий выбор в пользу одной страны – России может иметь успех в Астане17. С другой стороны, для Казахстана было бы фатально превращение в поле геополитического сражения между тремя великими державами.
В контексте Центральной Азии Казахстан обрел уверенность в себе. Астана притязает на роль «третьей опоры» в Шанхайской организации сотрудничества, наравне с Китаем и Россией. Он претендует на председательство в Организации по безопасности и сотрудничеству в Европе в 2009 г. Сообщают, что на международных встречах представители Казахстана временами относятся к коллегам из других стран Центральной Азии с едва скрытым презрением.
Узбекистан, самая многонаселенная страна региона, лежит за пределами российского «периметра интеграции»18. При этом Узбекистан является ключевым элементом Средней Азии. В царские и советские времена Ташкент служил неофициальной столицей края и воротами на Средний Восток и в Южную Азию. Он был также главным центром промышленности и культуры региона, а в результате восстановления города после разрушительного землетрясения 1966 г. стал советской витриной в Азии.
С момента развала СССР Узбекистан был чрезвычайно щепетилен в вопросе о своем суверенитете. Он является наследником давней традиции центральноазиатской государственности. Столицы всех средневековых ханств находились на территории нынешнего Узбекистана: Бухара, Самарканд, Хива и Коканд. Уникальность Узбекистана в сравнении с другими странами Центральной Азии в том, что значительная часть его территории сохраняла частичную независимость вплоть до начала 1920-х гг.
Древние государства с большой историей Бухара и Хива были российскими протекторатами, которыми управляли местные эмиры и ханы; после большевистской революции они на короткое время стали «народными республиками». Бухара была традиционным духовным центром всего региона.
У исторической России были непростые отношения с правителями этих исторических образований. Тамерлан, которого Ислам Каримов провозгласил национальным героем, запомнился в истории России как один из множества безжалостных захватчиков и деспотов, точно такой же, как Чингисхан и его внук Батый, поработивший Россию.
Для России значимость Узбекистана сегодня прежде всего в том, что он является главной опорой стабильности региона. Будучи прифронтовым государством в войне против религиозного экстремизма, он очень уязвим. Если Узбекистан падет жертвой исламского радикализма, за ним последует и Средняя Азия, а южный Казахстан окажется под серьезной угрозой. Москва уверена, что сильный режим в Ташкенте необходим как бастион против воинственного ислама.
Узбекистан притязает на руководящую роль в регионе, а это ведет к напряженности в отношениях с четырьмя другими государствами. За пределами Центральной Азии он до 1998 г. играл активную роль в Афганистане, где поддерживал силы этнического узбека генерала Дустума.
С самого обретения независимости в 1991 г. Ташкент категорично требовал уменьшения российского влияния в Узбекистане. Ни российские войска, ни пограничники не получили разрешения находиться или действовать на его территории. В 1998 г. президент Каримов публично обвинил российские службы безопасности во вмешательстве во внутренние дела Узбекистана. Вопрос о военном присутствии России не был поднят даже после терактов в Ташкенте в 1999 г. и исламистских рейдов в 1999–2000 гг., когда Каримов пошел на потепление отношений с Москвой и согласился принять Путина. После 11 сентября 2001 г. Каримов встал на сторону Соединенных Штатов и в 2002 г. подписал соглашение об использовании ВВС США узбекских авиабаз, таких как Карши-Ханабад (К2).
Принятое Каримовым в 2005 г. решение опереться на Россию было принято под давлением чрезвычайных обстоятельств. После кровавого подавления мятежа в Андижане узбекский президент поверил в то, что американцы причастны к попытке низложить его. Когда США выступили после этого с критикой действий узбекского правительства, которое, с их точки зрения, злоупотребило силой, это было равносильно тому, что США «передали Узбекистан России»19. Но если бы Путин в той ситуации отверг призыв Каримова, узбекский лидер ушел бы под крыло Китая. Вступление Узбекистана в 2000 г. в ШОС расширило возможности Ташкента лавировать между Пекином и Москвой. Именно в Пекин полетел Каримов в мае 2005 г., через несколько дней после событий в Андижане. В принципе решение в пользу России еще может быть пересмотрено самим Каримовым или его наследниками.
Москва заинтересована, конечно, не в присоединении Узбекистана к России, а в предотвращении его дестабилизации и радикализации. В то же время прочные отношения с Ташкентом важны для Москвы, если она хочет укрепить свои возможности управлять ситуацией в регионе. Менее богатый природными ресурсами, но многонаселенный и имеющий жизнеспособную промышленную базу, Узбекистан является также рынком для российских товаров и партнером в совместных проектах.
Два малых государства, Киргизия и Таджикистан, важны для России, поскольку исторически служат заставами, блокирующими доступ враждебных внешних сил в Центральную Азию. В Киргизии интересы России, Китая и США пересекаются. Соединенные Штаты и Россия имеют здесь военные базы, расположенные буквально бок о бок, и считается, что Китай тоже хотел бы получить здесь базу. В экономическом плане север Киргизии является продолжением Казахстана и также со значительным русским населением. Напротив, юг Киргизии, включающий небольшую часть Ферганской долины, тесно связан с Узбекистаном, Афганистаном и Таджикистаном. Москва усердно работает над уменьшением влияния Соединенных Штатов и международных неправительственных организаций в Киргизии, в которой это влияние сильнее, чем в других странах региона20.
Таджикистан привычно рассматривается как российский контрольно-пропускной пункт на афганской границе. В 1990-х гг. через него шло снабжение антиталибского Северного альянса. С прибытием в Афганистан сил Соединенных Штатов и НАТО и изменением главной угрозы безопасности Центральной Азии (сегодня это опасность внутренних выступлений населения, а не нападений извне) значение Таджикистана изменилось. Будучи главными воротами в Афганистан, он изначально рассматривался как первая перевалочная база на долгом пути афганской наркоторговли, объем которой начал расти после падения Талибана. С другой стороны, Таджикистан наравне с Киргизией является ключом к контролю над водными ресурсами региона. В будущем спрос на воду будет расти, и Россия, несомненно, заинтересована в том, чтобы ее контролировать.
Таджикистан – это единственная страна Центральной Азии, население которой говорит на фарси. Долгая и кровавая гражданская война в Таджикистане (1992–1997) была закончена благодаря совместным усилиям Москвы и Тегерана. Таджики составляют значительную этническую группу в Афганистане; их лидер, Ахмад Шах Массуд, во время афганской войны воевал против Советской армии, а позднее стал лидером антиталибского сопротивления и союзником России. После начала антитеррористической операции США Таджикистан предложил разместить у себя военно-воздушные силы НАТО, участвующие в операциях в Афганистане. Его президент (с 1992 г.) Эмомали Рахмонов, номинально являющийся союзником России, умело маневрирует между всеми важными для региона державами, в число которых входят Соединенные Штаты21, Иран, Китай, Пакистан, Индия и Афганистан, не говоря уж о могущественном соседе, Узбекистане.