Таджикистан – это чрезвычайно важный, хотя и особый случай. По словам Владимира Путина, России не нужен «второй Афганистан в Центральной Азии»24. Россия пыталась остановить распространение воинствующего ислама в этом регионе. Сразу после развала Советского Союза новое российское руководство решило порвать с прежним протеже Москвы, Мохаммедом Наджибуллой, и бросило его на произвол судьбы: в 1992 г. он был лишен власти моджахедами, а в 1996 г. зверски убит талибскими боевиками. Интерес России к Афганистану возродился в 1995 г. в связи с усилением движения Талибан. Чтобы остановить талибов, Москва начала вооружать и помогать своим прежним врагам, моджахедам, которые сбросили правительство Наджибуллы.
Этот поразительный поворот на 180 градусов показал, сколь глубоко принципы Realpolitik пронизывают внешнюю политику России. Когда в 1996 г. отряды талибов захватили Кабул и продолжили наступление к бывшей советской границе, российские лидеры очень встревожились. Эта тревога достигла пика в 1999 г., когда установилось взаимодействие между чеченскими боевиками, талибами и центральноазиатскими мятежниками. Буквально в то же самое время, когда отряд Шамиля Басаева двигался из Чечни в Дагестан, вооруженная группа Исламского движения Узбекистана в составе 500 бойцов вторглась в Киргизию. Талибский Афганистан взял на себя тыловое снабжение и учебно-тренировочную подготовку этих боевиков. После разгрома сепаратистов в Чечне, талибов и Аль-Каиды в Афганистане и гибели также в Афганистане в 2001 г. лидера Исламского движения Узбекистана Джумы Намангани сотрудничество трех экстремистских сил пошло на убыль. Усиливая давление на радикалов, Россия объявила Хизб ут-Тахрир (подпольная политическая группа, стремящаяся к созданию исламского халифата, имеющая десятки тысяч сторонников в Узбекистане и других местах) террористической организацией.В своих усилиях сохранить статус-кво в Центральной Азии Россия стремится действовать наверняка. Москва неизменно поддерживает правящие режимы, сохраняя на самом низком уровне контакты с их даже наиболее цивилизованными оппонентами. Кремль неоднократно отвергал советы экспертов поддержать не «вечных» президентов (например, в Таджикистане и Казахстане), а их более либеральных бывших премьер-министров. Несмотря на временами достаточно желчные отношения с узбекским президентом Исламом Каримовым и случающиеся время от времени конфликты с покойным Туркменбаши, Москва никогда не рассматривала всерьез вопрос о подрыве их власти изнутри. Вопрос о том, в какой степени Россия поддерживала незадачливого бывшего министра иностранных дел Бориса Шихмурадова, сначала сбежавшего в Россию, а в 2002 г. посаженного в Туркменистане в тюрьму за заговор против Ниязова, совершенно академичен. С 2000 г. российские службы безопасности разыскивают в России центральноазиатских диссидентов и деятелей оппозиции и передают их своим правительствам.
Предотвращение цветных революций
С точки зрения Москвы, хотя исламисты сильны и безжалостны, они являются не единственной угрозой. С 2003–2004 гг. Москву стали тревожить так называемые цветные революции в бывших советских республиках. Возникло ощущение, что пример Грузии и Украины может оказаться заразительным. Кремль быстро уверился в том, что революции роз, апельсинов и другие были частью инспирированного США заговора, имеющего целью заменить элиты советского периода прозападными, чтобы таким образом навсегда ограничить влияние России в ближнем зарубежье. Противодействие цветным революциям стало лейтмотивом российского подхода к странам СНГ.
В начале 2005 г. Москва была откровенно встревожена внезапным свержением ее союзника в Киргизии, Аскара Акаева: ведь его положение казалось достаточно прочным, а киргизская оппозиция не производила впечатления на Кремль. Когда же Акаев бежал из страны, Москва быстро приступила к налаживанию отношений с новым правительством, чтобы удержать Киргизию в орбите России. К счастью для России, в предыдущие месяцы, под влиянием украинского урока, Москва успела установить первые контакты с киргизской оппозицией – как раз на случай возможной смены власти. В мае 2005 г. Россия была вновь вынуждена реагировать – на этот раз на беспорядки в узбекском Андижане и последовавшее затем кровопролитие. После короткого периода замешательства Россия твердо поддержала президента Ислама Каримова и намекнула на то, что кризис был спровоцирован действиями США. На противоположном берегу Каспия Москва в конце 2005 г. помогла президенту Азербайджана Ильхаму Алиеву вычистить из своего правительства потенциальных нарушителей спокойствия и признала легитимность проведенных вскоре после этого парламентских выборов. В декабре 2005 г. Россия решительно поддержала очередное переизбрание Нурсултана Назарбаева на пост президента Казахстана. Вряд ли возможна лучшая иллюстрация максимы Владимира Путина, что в странах СНГ Москва ведет дело только с существующими властями.
Настоящим источником нестабильности российские государственные деятели считают не внутренние проблемы тех или иных стран, а американскую политику продвижения демократии. К концу 2005 г. Россия включила в свою военную доктрину необходимость противостоять «антиконституционным действиям» в постсоветских государствах и другим неблагоприятным внутренним изменениям в странах СНГ25. Заключенный в ноябре 2005 г. договор о союзе с Узбекистаном предусматривает помощь Москвы Ташкенту в подавлении выступлений, подобных беспорядкам в Андижане. При этом Россия воздерживается от прямого вмешательства. Николай Бордюжа, генеральный секретарь Организации Договора о коллективной безопасности, публично исключил военное вмешательство в дела государств-членов ради предотвращения революции. Вместо этого он выдвинул идею политического посредничества, осуществляемого главами государств и высшими должностными лицами26.По мере старения нынешнего поколения центральноазиатских лидеров вопрос о преемственности делается все более насущным и потенциально дестабилизирующим. Закрытые клановые системы правления создают богатую почву для ожесточенного соперничества, политических убийств и дворцовых переворотов. В то время как цветные революции, опрокидывающие слабые авторитарные режимы, сравнительно ненасильственны, жесткие диктаторы чаще кончают полным крахом. Несмотря на уверенную консолидацию власти в Туркмении в 2006–2007 гг., будущее этой страны зависит от того, сможет ли правящий режим сохранить единство и справится ли он с огромным грузом накопившихся проблем. В Узбекистане во время андижанских событий Национальная служба безопасности, возглавляемая Рустамом Иноятовым, вела интриги против министерства внутренних дел, возглавляемого Закиром Алматовым. Когда в 2006 г. Алматова убрали, вопрос о том, кто станет преемником Каримова, спровоцировал новое обострение соперничества27. Переизбрание Ислама Каримова в 2007 г. на новый семилетний срок лишь откладывает решение этого вопроса. В Казахстане убийство в начале 2006 г. деятеля оппозиции Алтынбека Сарсенбаева вывело на поверхность противоречия, давно развивавшиеся в ближайшем окружении Назарбаева и в его семействе.
Сдерживание иностранного военного присутствия и сотрудничества в области безопасности с третьими сторонами
Первоначально россияне рассматривали движение Талибан как проблему не столько в силу присущего талибам радикализма, сколько из-за того, что это движение было создано и выпестовано спецслужбами Пакистана при поддержке США. Со времени, предшествовавшего злополучному вторжению в Афганистан в 1979 г., одной из причин которого было опасение, что США, завербовавшие кабульского лидера Хафизуллу Амина, собираются разместить в этой стране ракеты средней дальности «Першинг II», у Москвы развилась сильная аллергия на развертывание американских вооруженных сил на Среднем Востоке и их политическую активность в регионе. Российские военные доктрины 1993 и 2000 гг. объявили, что иностранное военное присутствие на территории бывшего Советского Союза и сотрудничество третьей стороны в области безопасности с обретшими независимость государствами представляют угрозу для национальной безопасности России.Есть ирония в том, что именно операция США в Афганистане уничтожила наиболее серьезную за весь период после окончания холодной войны внешнюю угрозу для национальной безопасности России. Когда в сентябре 2001 г. президент Путин одобрил развертывание сил США и НАТО в Центральной Азии, он руководствовался точным стратегическим расчетом. Во-первых, Соединенные Штаты намеревались сделать то, что россияне и сами хотели бы сделать, но знали, что не справятся, – сокрушить Талибан. Во-вторых, Москва понимала, что не в состоянии удержать по крайней мере ряд центральноазиатских стран (например, Узбекистан) от размещения западных сил. Попытаться заблокировать развертывание американских сил и потерпеть в этом поражение означало бы потерю лица и, возможно, крах созданной Россией системы безопасности в регионе. В-третьих, если американцы пришли и в конце концов уйдут, то китайцы, если им доведется заполнить вакуум, придут и останутся. Некоторые российские деятели рассматривали американцев в Центральной Азии в роли местоблюстителей, которые уступят России место, когда Москва почувствует, что опять в силах доминировать в регионе.