Любопытно, однако, то, что после Андижана первый зарубежный визит Каримова был не в Москву, а в Пекин. После консультаций в китайской столице он потребовал, чтобы Соединенные Штаты вывели из Узбекистана свою авиацию и обслуживающий персонал. Таким образом, Россия всего лишь присоединилась к требованию Узбекистана и Китая к Соединенным Штатам покинуть свои военные базы в Центральной Азии. Когда этот вопрос был внесен в повестку дня саммита СНГ в июне 2005 г., Россия поддержала резолюцию. Однако серьезным российским наблюдателям было ясно, что, в то время как использование аэродромов, построенных в советское время в Центральной Азии, было эмоционально и психологически тяжелым для России, настоящей проблемой американское присутствие в регионе было для Китая, который склонен рассматривать и Центральную Азию и Россию как свой стратегический тыл.

Вывод американских ВВС из Узбекистана подстегнул в России тех, кто увидел в этом начало контрнаступления, способного вернуть назад территории, отданные Западу в 1990-х гг. Таким образом, Россия сумела обернуть к своей выгоде разочарование центральноазиатских правительств в своих отношениях с Соединенными Штатами101.

Однако примечательно, что решение СНГ не было проведено в жизнь. Москва сделала все возможное, чтобы убедить Киргизию выполнить его и изгнать силы США с базы Манас. Из этого ничего не получилось: киргизы объяснили Москве, что американские выплаты очень важны для скромного бюджета республики. Россия, разумеется, не пожелала возместить потерю американских выплат, а прибегла к давлению. Как уже было отмечено, позднее Бишкек, ссылаясь на давление Москвы, сумел увеличить плату за аренду авиабазы в 100 раз, до 200 млн долл.102

Хотя Соединенным Штатам удалось перевести свою авиацию из узбекской базы К2 на афганский аэродром Баграм и киргизский Манас, Москва праздновала победу. Узбекистан быстро перемещался в зону влияния России. В ноябре 2005 г. он подписал договор о союзе с Россией, а в январе 2006 г. присоединился к ЕврАзЭС. В результате Россия приобрела «вторую опору» в Центральной Азии. Россия «вернула» Узбекистан, самую населенную и самую крупную, после Казахстана, страну103. Следующей задачей России стало присоединение Узбекистана к ОДКБ.

В 2005 г. Россия проявила чрезвычайно широкую военную активность в Азии: морские маневры на Каспии, учения частей ПВО на Ашулукском полигоне под Астраханью и первые двусторонние учения в Узбекистане104, Индии и Китае. В 2006 г. Россия провела совместные маневры с Киргизией. Но по большей части все это было геополитическим символизмом, мало влиявшим на реальную ситуацию. Ресурсы России в этом критически важном регионе явно недостаточны. После того как Казахстан и Узбекистан, две крупнейших страны региона, стали союзниками России, политика Москвы в Центральной Азии должна стать более сбалансированной и искушенной.

В последние годы Россия заново открывала для себя Центральную Азию как объект экономической экспансии. В 2005 г. находящийся под контролем Москвы ЕврАзЭС поглотил Центрально-Азиатскую организацию сотрудничества, к которой Россия присоединилась только в октябре 2004 г.

В марте 2002 г. Россия подписала с Казахстаном, Туркменией и Узбекистаном декларацию о сотрудничестве в области энергетики и защите интересов газопроизводителей, названную в прессе – преждевременно – «газовой ОПЕК»105. После этого Газпром заключил долгосрочные соглашения с Туркменией и Узбекистаном, которые закрепили его доминирующие позиции в регионе. Целью России была закупка газа непосредственно у производителей, а не предоставление им доступа к газопроводам, идущим в Европу. Связь с Ашхабадом позволила Москве лишить Киев возможности покупать туркменский газ напрямую, чтобы, таким образом, достичь энергетической независимости от России.

Крупнейшие энергетические компании России (такие как Газпром, Роснефть, ЛУКойл и РАО «ЕЭС») и производители металлов (такие как РусАл) объявили о своих инвестиционных проектах во всех пяти странах Центральной Азии.

Москва начала действовать и в гуманитарной области. В своем ежегодном послании Федеральному собранию в апреле 2005 г. Путин высказался о «цивилизационной миссии народа России на Евразийском континенте». Хоть и в скромном масштабе, Россия начала снабжать книгами русскоязычные школы и университеты.

В 2006 г., и это очень существенно, Россия либерализовала свое только что принятое миграционное законодательство, облегчив миллионам нелегальных рабочих, в том числе из Центральной Азии, выход из тени, регистрацию и, при желании, получение статуса постоянных резидентов или граждан Российской Федерации.

Признавая крайне отрицательный имидж, сформированный за четверть века непрерывных войн против разных мусульманских врагов, Москва стремится укрепить связи с мусульманским миром. В 2004 г. она присоединилась к организации Исламская конференция в качестве наблюдателя, а Путин лично обратился к ее ежегодному саммиту. В 2005 г. во время остановки в Грозном Путин объявил Россию защитницей ислама.

Высшие должностные лица и прочие деятели

Стандартные упреки в адрес российской внешней политики (в целом и в частности в отношении Центральной Азии) подчеркивают недостаток координации106. В основном это верно, но относится не только к Центральной Азии.

В России внешнеполитические вопросы могут быть разделены на две главные категории. Меньшая по объему, которая может быть названа «кремлевским файлом», касается вопросов исключительной геополитической, экономической или стратегической важности, особенно тех, которые непосредственно или даже на личном уровне затрагивают интересы кремлевского руководства. Их решает президент по рекомендации своей администрации, использующей информацию и анализ, поставляемые в том числе российскими службами безопасности. Обычно эти «президентские вопросы» решает аппарат Кремля. И администрация президента напрямую ведет дела со своими коллегами в центральноазиатских столицах. Главным инструментом разрешения критических вопросов являются встречи на высшем уровне. Но если Ельцин предпочитал ритуальные встречи с участием всех глав СНГ, то Путин радикально увеличил число прямых деловых переговоров со своими центральноазиатскими партнерами. В 2005 г. он создал в кремлевской администрации особый отдел, отвечающий за контакты на высшем уровне с постсоветскими государствами.

Все другие дела, намного более многочисленные, решаются с участием множества министерств, агентств и комитетов. После ликвидации недолговечного министерства по делам СНГ проблемами Центральной Азии занимается по большей части Министерство иностранных дел. Третий департамент стран СНГ ведет повседневные отношения с правительствами Центральной Азии. Послы России в столицах региона – это по большей части карьерные дипломаты, неизвестные широкой публике. Среди них лишь немногие стали известны за пределами МИДа, например, Дмитрий Рюриков (бывший помощник президента Ельцина по международным делам, служивший затем послом в Ташкенте) и Рамазан Абдула-типов (бывший член правительства РФ и бывший депутат Госдумы, направленный послом в Душанбе). Ни один из нынешних российских послов не имеет эксклюзивного личного доступа к руководству страны пребывания. В свое время российских дипломатов даже обвиняли в том, что они «куплены» центральноазиатскими режимами и из защитников российских национальных интересов превратились в агентов их лидеров107.

Роль Министерства обороны упала в сравнении с самым началом 1990-х гг., когда армия какое-то время была единственным представителем правительства России в Центральной Азии. МО особенно активно там, где развернуты подразделения Вооруженных сил России (т. е. в Таджикистане и Киргизии). Оно также участвует в программах помощи Узбекистану в области обороны и безопасности. Главной целью этого министерства является поддержание институционализации ОДКБ и повышение ее эффективности. Чтобы сделать принадлежность к ОДКБ более привлекательной, Россия решила поставлять номинальным союзникам оружие по заниженным ценам и открыть для военных специалистов из Центральной Азии доступ к программам военного образования и подготовки108.