В период президентства Владимира Путина все более важную роль стали играть российские службы безопасности. Их важнейшей функцией является составление для Кремля стратегических и тактических планов и контроль за проведением их в жизнь. В их задачи входит также поддержание тесных контактов со своими партнерами, зачастую их бывшими коллегами, в Центральной Азии. В принципе это открывает им возможность для участия в выборе нового лидера, когда старый сойдет со сцены. На саммите СНГ в 2007 г. новым исполнительным секретарем Содружества был избран бывший до этого директором российской Службы внешней разведки Сергей Лебедев. Преемником самого Лебедева во главе СВР стал только что отставленный премьер-министр России Михаил Фрадков. Отметим, что генеральным секретарем ЕврАзЭС с момента основания организации является ветеран разведки Григорий Рапота, а генеральным секретарем ОДКБ – другой ветеран спецслужб Николай Бордюжа.

Торговыми и экономическими вопросами занимаются правительство РФ, лично премьер-министр, а также вице-премьер, курирующий внешнеэкономические отношения. Ключевыми игроками в этой области являются министерства промышленности и энергетики, финансов, торговли и экономического развития.

Многие крупнейшие российские компании преимущественно либо отчасти являются собственностью государства. В энергетическом секторе при Путине государство стало главным действующим лицом. Государственные компании Газпром и Роснефть являются лидерами энергетического сектора. Правительство, соответственно, действует исходя из принципа: «Что хорошо для Газпрома, хорошо и для всей страны». За 2000-е гг. Газпром многократно увеличил свою капитализацию, стремясь со временем стать крупнейшей мировой компанией.

Даже компании, прежде державшиеся независимо, сегодня координируют свои действия с Кремлем. Представители ЛУКойла, который в 1990-х прославился несогласием с правительством в вопросе о каспийской нефти, сегодня открыто заявляют: «Просто мы патриотически настроенная компания, и, если ясны указания сверху, мы их принимаем и исполняем»109.

Анатолий Чубайс, архитектор российской приватизации, а в настоящее время президент ведущей электроэнергетической компании РАО «ЕЭС», является самым влиятельным закулисным либеральным политиком страны. В 2003 г. он выдвинул идею превращения России в великую державу нового типа. По сути дела, он предложил110 укрепление и усиление ведущей роли России на постсоветском пространстве, опирающееся на экспансию российского капитализма. Чубайс полагает, что в следующие полстолетия миссией России должно стать строительство того, что он назвал «либеральной империей». Хотя его видение новой империи вызвало в целом негативную реакцию в Центральной Азии, реальное развитие российской политики во многом следует чертежу Чубайса.

Многочисленные российские регионы, от Екатеринбурга до Новосибирска, серьезно заинтересованы в расширении торговых и экономических связей с соседним Казахстаном, но их беспокоит нелегальная иммиграция, торговля наркотиками и возможное влияние исламистского радикализма на их собственное мусульманское население.

Перспективы

С точки зрения России «время Юга» – начавшееся в результате катастрофических событий XX в. – продолжается. Никогда прежде Юг не был столь важен для России, как в наши дни. Значимость Центральной Азии, самой большой части бывшего советского Юга, для России будет только возрастать как в положительном (поставки энергоресурсов, трудовые мигранты, деловые возможности), так и в отрицательном (нестабильность) смысле.

Для Центральной Азии Россия – не посторонняя сила, а метрополия бывшей империи, а затем ядро некогда единой страны. В отношениях со странами региона Москва может опираться на географическую близость и эмоциональную привязанность, но она же вынуждена нести бремя моральной ответственности за тяжелое наследие прошлого, такое как, например, экологические катастрофы вроде обмеления и разрушения Аральского моря и радиоактивное заражение Семипалатинского ядерного полигона.

В среднесрочном плане главной политической проблемой России является ее отношение к авторитарным режимам региона. В настоящее время Москва безоговорочно поддерживает местных властителей. Собственно говоря, Москва даже горда тем, что не выдвигает никаких условий сотрудничества с ними и отказывается выстраивать отношения с оппозицией и подталкивать режимы к изменениям. Продолжение этой политики безусловной поддержки не только идет вразрез с ходом истории, но и вредит интересам России и способно не столько предотвратить, сколько породить нестабильность. Однажды поддержав Ташкент, Москва несет ответственность за развитие процессов в Узбекистане.

Москва, однако, не представляет, что делать с назревающим социально-политическим кризисом в Узбекистане, Туркмении или Киргизии, который может вызвать взрыв исламского радикализма. Сосредоточившись на «войне с терроризмом» и создании «антитеррористических центров», Москва может неожиданно для себя столкнуться с массовыми волнениями, от которых не поможет никакое противоядие.

Как показали события в Киргизии, для преодоления кризиса перехода власти Москве не хватает конкретного знания обстановки, а еще больше понимания ситуации. Надвигающаяся смена власти в Казахстане и Узбекистане будет иметь огромное значение для всего региона. Для разработки и реализации эффективной политики вряд ли достаточно работы лишь на уровне президентского дворца или штаб-квартир служб безопасности.

Фундаментальные слабости российской политики порождаются рядом факторов: природой ее собственного политического режима; качеством системы государственной власти; архаичностью геополитической составляющей ее внешней политики; медленным, неравномерным и крайне неохотным приспособлением политики в области обороны и безопасности к реалиям эпохи, наступившей с окончанием холодной войны, – в противоположность гораздо более просвещенной экономической и финансовой политике. Роль России в Центральной Азии резко уменьшится – в сравнении с тем, что было в XIX и XX вв., – если она окончательно перестанет быть силой модернизации, а вместо этого станет оплотом консерватизма и агентом реакции.

До сих пор российской политике недоставало динамизма и видения перспектив. Необходим стратегический подход на уровне всего региона. Уровень руководства и координации деятельности различных ведомств, участвующих в принятии внешнеполитических решений, минимален и недостаточен. Почти полная монополизация планирования внешней политики службами безопасности ведет к падению интеллектуального уровня на этом направлении. В результате место творческого осмысления заняли простые стереотипы, а принятие политических решений сведено к планированию специальных операций и использованию «политических технологий»111.

В своих отношениях с Центральной Азией Россия обычно не устанавливает повестку дня, а реагирует на события. Даже работая в многосторонних организациях, являющихся главными проводниками региональной политики Москвы – ОДКБ и ЕврАзЭС, – Россия не осуществляет, как правило, активной координации политики своих союзников. Сегодня, когда среди последних оказались Казахстан и Узбекистан, задача стала еще более трудной.

Россия все еще не сумела найти верный баланс между альянсами, в которых она является ведущим участником (ОДКБ и ЕврАзЭС), и более широкими союзами, в которых она также состоит (ШОС). Зачастую лишенная уверенности в себе, она колеблется между попытками быть лидером в регионе и эпизодическим подыгрыванием политике Китая. Если все продолжится в том же духе, Россия постепенно утратит свое влияние в сравнении с Китаем и США. И если Вашингтон утратит интерес к Центральной Азии, главная выгода достанется в этом случае Пекину.

Россия не сумела привлечь Соединенные Штаты к плодотворному сотрудничеству в Центральной Азии и Афганистане. Россияне переоценивают влияние американской политики поддержки свободы и демократии в Центральной Азии и рассматривают ее как главный фактор дестабилизации. Этот подход ведет Москву к еще более безусловной поддержке авторитарных и зачастую репрессивных правительств этого региона, а это прямой путь к дальнейшему ухудшению политической ситуации в Центральной Азии.