Растущая роль Китая в Центральной Азии

Расширение участия Китая в Центральной Азии происходило мягко и мирно. Этому способствовали благоприятные условия, а неблагоприятные удавалось преодолевать. В прошлое десятилетие продвижение Китая в регионе было очень значительным и, если судить по сложившимся тенденциям, останется таким же в предвидимом будущем.

Масштаб вовлеченности Китая в Центральной Азии

Китай вовлекся в дела региона вскоре после того, как распался Советский Союз, а страны Центральной Азии провозгласили независимость. Это был естественный процесс, направлявшийся рядом факторов.

Географическая близость естественно предрасполагала Пекин к активности в Центральной Азии. Помимо 3000-километровой границы, ни одна страна не граничит с большим числом центральноазиатских стран, чем Китай, и нет другой страны, которая была бы так близка к Центральной Азии, как Китай. У России очень длинная линия границы с Центральной Азией, но это граница только с Казахстаном, а четыре других центральноазиатских страны отделены от нее широкими казахскими степями – она очень далека от сердца региона. Более того, граничащий с Россией северный Казахстан исторически никогда не считался частью Центральной Азии. Непосредственно соседствуют с Центральной Азией Иран и Афганистан, но обе этих страны намного меньше Китая и менее влиятельны. Близость – это уникальный фактор в установлении близких отношений. В нормальных ситуациях близость порождает необходимость во взаимопонимании и связях и ведет к широкомасштабным и зачастую неправительственным контактам. При этом могут возникнуть проблемы, не существующие в отношениях между странами, не имеющими общих границ.

У Синьцзяна множество связей с Центральной Азией – этническая, религиозная и культурная близость, общая история и традиции. Это еще один уникальный фактор в отношениях Китая с Центральной Азией. Синьцзян населяют те же этнические группы, которые живут в Центральной Азии: казахи (1,3 млн), киргизы (более 160 тыс.), а также таджики и узбеки. С другой стороны, в Центральной Азии проживают примерно 300 тыс. уйгуров. Короче говоря, у Синьцзяна и Центральной Азии есть этническое родство. В последние сто лет эти этнические группы жили в Китае и России и испытали разные исторические и культурные влияния. В чем-то они стали иными, но при этом говорят на тех же или сходных языках, верят в Аллаха, остаются родственными по культуре, традициям и обычаям. Все это делает Китай ближе к Центральной Азии. Взаимосвязи между жителями Синьцзяна и Центральной Азии – это часть процесса отношений Китая с этим регионом.

У связей между Китаем и Центральной Азией глубокие исторические корни, которые формируют их взаимные отношения. Тесные связи между ними установились в 60 г. до н. э. при династии Хань, когда эти края были известны в Китае как Западные земли. Это выражение можно использовать в широком или узком значении. В узком значении он относится к областям, расположенным к западу от крепостей Юймэньгуань и Янгуань, Дунхуана (провинция Ганьсу) и области к востоку от Памира. В широком значении он обозначает области к западу от Памира11. С тех пор Китай на протяжении двух тысячелетий постоянно поддерживал контакты (политические, экономические, культурные и исторические) с Центральной Азией. Этот опыт стал неотъемлемой частью исторической памяти Китая и вошел в его историю и культуру. В новое время – после присоединения к царской России – Центральная Азия перестала существовать как независимое политическое, культурное и географическое образование и как географический центр. Утрата политической независимости разрушила традиционные исторические связи региона с Китаем. Но самое прошлое стереть не удалось, и многое быстро восстановилась, как только Центральная Азия вновь обрела независимость и восстановила историческую память о связях с Китаем. Историческая память оказывает глубокое влияние и на отношение и представления Китая о Центральной Азии; она оказалась уникальным фактором, ускорившим приход Китая в Центральную Азию.

Короче говоря, географическая близость и культурное родство (этническое, религиозное, языковое) являются решающими факторами отношения Китая к Центральной Азии. И они оказывают определенное воздействие на политику, хотя и не предопределяют ее. В отличие от других великих держав у Китая есть эти исключительные аспекты взаимоотношений с Центральной Азией.

Если конкретно, возвращение Китая в Центральную Азию началось с решения вопросов о границах. Как уже было отмечено, переговоры о демаркации границ начались еще с Советским Союзом. После распада СССР западные участки китайско-советской границы превратились в границы между Китаем и тремя обретшими независимость странами Центральной Азии. Эти три государства (Казахстан, Таджикистан и Киргизия) решили для продолжения переговоров о границе с Китаем присоединиться к России. Переговоры длились семь лет. Разрешение вопроса о границах было важным условием нового развития отношений с Центральной Азией; это был проект сотрудничества между двумя сторонами. Более того, безопасность границ способствовала установлению тесных контактов. Успешное сотрудничество в разрешении спорных вопросов о демаркации границ напрямую привело к образованию «Шанхайской пятерки», впоследствии превратившейся в ШОС.

«Шанхайская пятерка», а позднее ШОС стали для Китая важным инструментом утверждения своего присутствия и влияния в регионе. «Шанхайская пятерка» началась с нерегулярных совещаний «по случаю» и превратилась в региональную организацию, а ее повестка дня, первоначально ограниченная исключительно вопросами о демаркации границ, развернулась в широкий диалог и сотрудничество в области безопасности, политики, экономики и т. п. Развитие и расширение роли «Шанхайской пятерки», сопровождаемое растущим сотрудничеством Китая и центральноазиатских стран, привели к постепенному укреплению присутствия и влияния Китая. В 2001 г. «Шанхайская пятерка» была преобразована в региональную организацию сотрудничества, ШОС. Создание ШОС ознаменовало существенное изменение внешней политики и стратегическое решение крепить отношения с Центральной Азией. Главной целью Китая было обеспечение безопасности и стабильности на своих северо-западных рубежах и забота о китайских интересах в регионе. С китайской точки зрения ШОС – это инструмент, гарантирующий безопасность региона, и институциональный канал, позволяющий Китаю участвовать в делах Центральной Азии, а также общая платформа для сотрудничества между Китаем и этим регионом. Создание ШОС стало сигналом о достижении стратегического компромисса между Китаем и Россией: две страны договорились о стратегическом балансе, признали взаимные интересы и взяли курс на стратегическое сотрудничество. Стоит отметить, что многие западные наблюдатели увидели в этом совсем иные мотивы: они решили, что ШОС направлена на то, чтобы воспрепятствовать доступу Соединенных Штатов и НАТО к Центральной Азии.

Торговля была одним из самых видных фактором, стимулировавших интерес Китая к Центральной Азии. С начала 1990-х гг. большие объемы дешевых потребительских товаров хлынули из Китая в центральноазиатские страны и быстро заполонили рынки товарами низкого и среднего качества. Дешевые китайские товары насытили эти рынки, а ключевую роль сыграли мелкие торговцы из Китая и Центральной Азии. Центральные и местные власти Китая одобрили и поддержали эту частную торговлю. Не правительство, а мелкие частные предприятия и спекулянты обеспечили колоссальный приток китайских товаров. В сложившейся тогда ситуации гибко действовавшие частники смогли приспособиться, а государственные торговые организации не сумели конкурировать и выжить.

Развитию торговли потребительскими товарами между Китаем и Центральной Азией способствовал еще ряд факторов. После распада Советского Союза и обретения независимости центральноазиатскими странами частные контакты упростились, поскольку обе стороны приняли решение о безвизовом режиме, что открыло условия для свободных перемещений через границу. Это, естественно, открыло двери для частной приграничной торговли. В первой половине 1990-х гг. быстрое развитие приграничной торговли было тесно связано с отказом от виз. Позднее, однако, визовая система восстановилась, и визы потребовались сначала для частных поездок, а потом и для официальных визитов. Тем не менее рядовые торговцы могли легко получить визу для поездок в Казахстан, Киргизию и Таджикистан; исключением были только Узбекистан и Туркмения.