Китай в состоянии адаптировать свою политику к событиям в Центральной Азии. Цель, однако, в том, чтобы выстраивать двусторонние отношения на прочном фундаменте взаимных интересов, развивать отношения прагматично, снижая при этом роль идеологии и риторики. Китай намерен уделять большее внимание культурным и гуманитарным связям, заботиться о более позитивном имидже, расширять свое культурное влияние и принять меры для популяризации своей политики. На практике это предполагает поддержку преподавания китайского языка в Центральной Азии, подготовку специалистов по Центральной Азии, стимулирование развития образования, культуры и туризма и т. п. В июле 2005 г. Китай объявил, что предоставит средства для подготовки в течение трех лет 1500 специалистов для государств – членов ШОС62. Кроме того, в 2005 г. Китай открыл Конфуцианский колледж в Узбекистане и Китайский культурный центр в Казахстане; он будет создавать подобные центры и дальше, чтобы способствовать изучению китайского языка и распространению китайской культуры63. В общем, Китай увеличит коэффициент «мягкой силы» в своей политике в Центральной Азии.

С учетом направленности китайской политики на развитие дружественных отношений, центральноазиатские государства даже в случае политических изменений – если только власть не попадет в руки экстремистских сил – вряд ли могут занять враждебную позицию в отношении Пекина. Китай – большой и сильный сосед государств Центральной Азии, так что с их стороны провоцировать его было бы неразумно. Разумная политика заключается в стремлении к хорошим отношениям с соседом, протяженность границы с которым превышает 3 тыс. км, который является значимым экономическим партнером и играет значимую роль в концерте великих держав, вовлеченных в дела региона. Охлаждение отношений с Китаем сократит их возможности лавировать среди великих держав. В общем, недружественная политика в отношении Китая противоречила бы основным долговременным интересам центральноазиатских государств.

Уникальность Центральной Азии, однако, может привести к появлению новых вопросов и проблем, которые придется решать китайской дипломатии.

В СМИ был поднят вопрос о том, следует ли Китаю разместить свои войска в Центральной Азии. После революции тюльпанов в Киргизии в 2005 г. средства информации сообщили, что Китай может разместить свои войска в Киргизии, что привлекло большое внимание внутри Китая и за рубежом. Позднее выяснилось, что сообщение это ложное, но уже был поставлен существенный для Китая вопрос. Некоторые в Китае доказывали, идя вразрез с традиционной политикой, что Китаю следует разместить определенные воинские части там, где защиты требуют стратегические интересы страны. Они доказывали, что цель этой акции была бы совсем иной, чем в период холодной войны. Ведь врагом здесь выступает не какое-либо государство, а террористические силы, а цель заключается в защите стабильности региона. При этом речь шла о Центральной Азии, потому что, во-первых, это ближняя периферия Китая, а к тому же это регион, из которого исходит террористическая угроза; кроме того, этот регион больше других открыт для иностранного военного присутствия. С учетом стратегических интересов у Китая должно быть такое же право, как у России и Соединенных Штатов, которые уже разместили здесь свои вооруженные силы.

С этим связан другой вопрос: следует ли Китаю вмешаться в случае дестабилизации в Центральной Азии. Кардинальным принципом китайской дипломатии традиционно было невмешательство. Но Центральная Азия, имеющая ключевое значение для безопасности северо-западных провинций Китая, заставит Пекин пересмотреть этот принцип, если региону будет грозить хаос и анархия. Так следует ли Китаю придерживаться принципа невмешательства при возникновении ситуации, угрожающей стабильности самого Китая, или ему следует принять более активную политику и предотвратить ухудшение ситуации? Это ставит перед Китаем серьезную проблему. Если Пекин решит не вмешиваться, его интересы пострадают, его роль гаранта стабильности в Центральной Азии окажется под вопросом, а престиж будет запятнан. Если же, однако, Китай решит вмешаться, то он не только отступит от традиционных дипломатических принципов, но и навлечет на себя политические риски, включая риск запутаться во внутриполитической борьбе, риск испортить отношения с местными политическими силами, с другими центральноазиатскими странами и великими державами.

По-видимому, Китай не будет вносить серьезные изменения в политику размещения вооруженных сил за рубежом. Такое изменение политики повлекло бы за собой радикальный пересмотр китайской концепции дипломатии, а это дело очень трудное и замысловатое. К тому же размещение войск в другой стране требует согласия местного правительства, а таких запросов Китай не получал. А с учетом сопутствующих рисков и высоких издержек такое размещение не соответствует интересам Китая. Речь идет не только о финансовых издержках, но и о политических: военное вмешательство может только умножить страхи и опасения перед мощью и намерениями Китая. Другим отрицательным последствием было бы усиление недовольства и бдительности России. В общем, отправка китайских войск в Центральную Азию могла бы обратиться серьезным дипломатическим бременем.

Однако в будущем Китай мог бы принять более открытую и активную внешнюю политику. Он может, например, действовать с большей гибкостью в области политики и безопасности. Не размещая своих войск в Центральной Азии, Китай мог бы рассмотреть вопрос об участии в многосторонних военных действиях и в совместных военных учениях на китайской территории и на территории стран Центральной Азии.

Китай станет более активным в центральноазиатских делах. Он не будет вмешиваться напрямую и поддерживать одну группу против другой, но не станет игнорировать события, угрожающие региональной стабильности. Например, во время парламентских выборов в Киргизии в марте 2003 г. Китай – впервые в своей истории – прислал делегацию для наблюдения за ходом выборов. Во время президентских выборов в Казахстане в декабре 2005 г. Китай также прислал группу наблюдателей. Это показывает, что Китай перешел от полного неучастия к избирательному участию – серьезный отход от прошлой политики и традиции.

В ближайшем будущем главной сферой деятельности Китая в Центральной Азии останется экономика. Именно это делает Китай особенно привлекательным для центральноазиатских стран и образует его главный дипломатический ресурс. Экономические отношения, соответственно, будут главным фактором двусторонних отношений. Влиятельность экономического фактора зависит прежде всего от состояния китайской экономики, а ей до сих пор удавалось удерживать быстрый темп роста. Это экономическое развитие может обеспечить расширение торговли с Центральной Азией, увеличение инвестиций и наращивание экономической помощи региону. С конца 1990-х гг. экономика центральноазиатских стран вошла в период роста и восстановления, но ее фундамент остается слабым и хрупким. Центральной задачей будет поддержание этого развития. Экономики Центральной Азии нуждаются в структурных изменениях, значительной перестройке инфраструктуры и масштабных инвестициях – и все это означает, что заинтересованность Центральной Азии в Китае не уменьшится, а увеличится. В прошлое десятилетие в их взаимоотношениях имел место существенный прогресс. Объем торговли Китая с центральноазиатскими странами (исключая Туркмению) был чуть больше 500 млн долл. в 1992 г., вырос до 2,3 млрд долл. в 2002 г. и до 8,7 млрд долл. к 2005 г. Можно ожидать, что в ближайшие годы рост будет еще более значительным.

Однако изменение экономической ситуации в Центральной Азии ставит перед Китаем новые проблемы. Более десяти лет торговля с Центральной Азией была частной, а ее предметом были товары первой необходимости. Процветание этой торговли было обеспечено особыми условиями: низкокачественные дешевые товары, предназначенные для малообеспеченного населения и продаваемые на больших рынках. Эта торговля сыграла немалую роль, поскольку помогла многим бедным семьям пережить трудные времена. Хотя эта частная торговля, несомненно, продолжится, ее потенциал в основном исчерпан, и тому есть две причины. Во-первых, с ростом государственных ограничений и стандартизацией требований цена китайских товаров неизбежно повысится. В Центральной Азии носить китайские вещи не престижно; их хорошо покупают только из-за дешевизны. Рост цен понизит конкурентоспособность китайских товаров. Во-вторых, по мере улучшения экономической ситуации в Центральной Азии и повышения уровня жизни спрос на дешевые китайские товары понизится, и это изменение уже начинает ощущаться. Сжатие частной торговли существенно отразится на присутствии Китая на центральноазиатских рынках.