— Давайте я сделаю это за вас, — я немного помедлил и отдал ему трубку и табак. Он аккуратно набил трубку, а затем открыл фарфоровую баночку, которая стояла на нашем столе. В баночке тлели угли.

Рядом лежали тонкие лучины, одну из них он поджёг и вернул мне трубку. Я взял её и затянулся, в то время как он аккуратно давал мне прикурить. Трубку он набил хорошо.

Я с благодарностью кивнул.

— Что ж, до этого так и не дошло, — продолжил он. — Мы ещё не были в пути и четырёх дней, как на нас напала группа разбойников. Артисты должны быть выносливыми, и мы не собирались отдавать наше имущество этим безбожным бандитам. Мы отбили их атаку, но потом выяснили, что это была уловка. Хелис была похищена, а песочная кошка, королева пустыни, мертва, но нигде не было видно следов борьбы. Мой брат Голмут — он всего на год младше меня — взял на себя руководство нашего клана. Он хороший брат, но у него нет той стальной жилки, которая нужна для мести. В одном из наших старых ритуалов он объявил меня мёртвым, до тех пор, пока я не вернусь назад с нашей сестрой. Мой клан уехал, оставив меня одного, чтобы я похоронил кошку и нашёл сестру, — он вытер слезу с глаза и подлил себе и мне вина. — Кто мог бы похитить её? Она была красивой, наша Хелис, молодой и здоровой. Но такими были и другие женщины. Я искал везде, и мой путь даже привёл меня в глубокие подвалы невольничьего рынка. Постепенно мне всё же удалось выяснить, что я хотел знать. Мою сестру схватил не обычный работорговец. Мы циркачи, но Хелис родилась свободной, и для наших стандартов в хорошей семье. Все артисты страны уже давно знали о её судьбе, ни один из работорговцев не осмелился бы покуситься на человека из нашего народа. Но до меня дошли слухи о мужчине, который очень даже посмел бы сделать такое. Но только в том случае, если это особая жертва, человек с… даром, — он задумчиво смотрел в свой кубок с вином. — У Хелис был такой дар, так же, как есть у меня. Она могла завести настоящую дружбу с животными. Я… я, в свою очередь, понимаю животных. Это у нас в крови, у моего отца тоже был подобный дар. И песчаная кошка была не дрессированной, это был знак дружбы по-настоящему благородного существа. Только своего рода человеческий монстр ищет людей с такими особыми дарами: некромант, и только таковой мог победить кошку без видимых следов борьбы. Я продолжил поиск и нашёл на базаре ожерелье, которое раньше принадлежало Хелис. Угрожая и давая взятки, я выяснил, кто продал это ожерелье: им оказался никто иной, как Фард. Так я попал сюда всего за несколько дней до вас. Вы можете представить мой ужас, когда я попросил о девушке, чтобы вытянуть из неё информацию, а мне предложили Хелис. Но самое ужасное в том, что её душа больше не была в ней. Я сделал вид, будто беру её в свою комнату, будто хочу удовлетворить с ней свою похоть… Но должно быть я как-то себя выдал, потому что ещё когда обнял её, пытаясь найти в её глазах ту, что когда-то была моей сестрой, я уснул. Остальная часть истории вам знакома, господин.

Я посмотрел на молодую женщину, на Хелис. Она уставилась на стол и слегка покачиваясь туда-сюда, тихо напевала. В её руках спала довольная Фараиза.

— Позвольте мне быть вашим слугой, а Хелис кормилицей вашей дочери. В ней ещё кое-что осталось от Хелис, она сама, словно маленький ребёнок, со спокойным нравом. Только её глаза больше не сияют. Я не могу заставить себя убить её тело, господин. Поэтому ищу работу для нас обоих.

— Да, Армин, я нанимаю вас, — я сглотнул. — Я буду заботиться о Хелис. Но ты…ты можешь выяснить, наложил ли Орддун… наложил ли он руки на моих спутниц?

— Вы видели на его лице лик своих спутниц? — тихо спросил он.

Я покачал головой.

— Тогда он этого не делал. Видимо, был очень осторожен. Только вы, должно быть, невероятно его прельстили.

— Леандра и Поппет были бы для него намного интереснее, — тихо сказал я.

Армин пожал плечами.

— Кто знает, о чём он думал. Но я спрошу. Затем позабочусь о том, чтобы тело исчезло и выберу для нас лошадей. Если вы хотите ещё вовремя добраться до Газалабада, вы должны выехать утром и мчаться, словно демон. Солнце скоро взойдёт, осталось не так много времени.

— Хорошо, — сказал я. — Но нужно сделать кое-что ещё.

Он вопросительно посмотрел на меня.

— Отправьте ко мне самую старшую из женщин. Она будет управлять за меня этим постоялым двором.

— За вас, господин? Он принадлежит Фарду.

— Больше нет.

Я посмотрел на хозяина постоялого двора, он всё ещё стоял на том же месте и плакал.

— Хорошо, что ты напомнил мне о нём. Я ещё должен перекинуться парой слов с ним и вон тем, — я посмотрел на другого пленника, — потолковать с ними по душам.

Когда я встал, я заметил, что Армин хочет сказать что-то ещё, но не осмеливается.

— Что такое, Армин?

— Ничего, эссэри, ничего важного. Только… Я не вправе спрашивать вас об этом.

Я вздохнул.

— Я тебя не съем. Спрашивай.

— Эссэри, я… Просто…

— Что?

— Вы часто поёте? Вы поёте ужасно, ужасно фальшиво, и я не хочу…

Я встал и принялся за работу.

Когда мы утром отправились в путь, постоялый двор я оставил закрытым. Самая старшая из девушек, её имя я уже опять забыл, будет приглядывать за ним, пока я не вернусь. Перед постоялым двором, на небольшом холме, были воткнуты в землю два столба, каждый из них с прочной перекладиной наверху.

На этих двух Т висели головой вниз Фард и последний бандит, их артерии вскрыты традиционным способом. Они находились достаточно высоко, чтобы до них не добрались мелкие хищники. Перед местом казни я выжег на табличке из дерева описание их преступлений.

Армин помог мне с этим. Циркачи, похоже, расположившись у костра, передавали устно древние легенды. Таким образом, сказал мне Армин, империя раньше осуществляла правосудие.

— Но виселиц в виде Т здесь не видели уже много веков, — сказал он.

Он огляделся и изучил ряд копий, которые торчали из земли у основания виселицы.

— Вот это знакомо нам больше.

— Думаю, это знакомо везде, — ответил я, когда насаживал последнюю голову на копьё. Я помылся, и мы ускакали прочь.

От одной из голов, особенно громоздкой, остался один череп, и в нём была выжжена древняя руна. Некромант.

Мы действительно скакали, словно демоны и добрались до Газалабада в полдень следующего дня. Дня, когда рабов должны были продавать на аукционе. Уже в течении некоторого времени земля стала более зеленой, а на последнем этапе нашего путешествия она, наконец, начала соответствовать описанию Серафины. Когда мы по старой имперской дороге заехали на холм, и я увидел перед собой город, он произвёл на меня большое впечатление.

Высокие стены со странно изогнутыми зубцами и круглые башни светились в полуденном солнце жёлтым, почти золотым цветом. Газар, река, давшая городу его название и снабжающая землю зеленью, протекала по городу, словно стальная лента. По течению плыли десятки маленьких и больших речных барж или их по бечевникам тянули вверх по реке.

Огромная крепость, подумал я, намного больше, чем Келар.

Но когда мы подъехали ближе, и нас у главных ворот остановили охранники, я увидел, что эти впечатляющие стены были построены не из горной породы, а из обожжённых кирпичей. И не только это, везде были видны следы старости, небрежного отношения и разрухи.

В некоторых местах в валах были видны большие дыры, как будто кто-то большой ложкой сорвал кирпичи. Катапульты Талака восемь лет бросали в стены Келара камни величиной с человека… Эти стены не выдержали бы и недели. Я был разочарован.

— Пусть с тобой прибудет благословение богов, лейтенант, твой дом наполнится смехом детей, чресла твоей жены станут плодовитыми и округлыми, а жалование от города высоким для такого мужественного солдата, как ты, — поприветствовал Армин охранника, который вышел вперёд, чтобы осмотреть нас.