— Никто, эссэри. Это было бы бессмысленно. Марину люди любят почти так же сильно, как её сестру Файлид. А если убьют её, в этом всё равно не будет проку, потому что есть ещё наследник племени Дерева и Льва — ребёнок Марины. Желание к обновлению настолько велико, что калифом сделали бы даже младенца, причём эссэра Фала или эмир до его совершеннолетия были бы регентами. Время Льва и Орла вернулось.

Наталия резко села.

— Не сказал ли Армин только что что-то о племени Дерева? — взволнованно спросила она.

— Да, — ответил я, потягивая трубку. — Он сказал, что есть наследник из племени Дерева и Льва, даже если бы эмир и его дочери умерли.

— Но…, - начала Наталия. — Умерли бы… почему…, - её глаза расширились. — Сэр Хавальд, возможно ли, что…?

Она увидела мой взгляд и замолчала.

— Вы что-то слышали о племени Дерева? — спросил Армин, с интересом глядя на Наталию.

— Да, — ответил я. — Всего лишь слухи. Но я слышал, что был найден караван. В этом караване находился ребёнок с символом племени Дерева. Но на песке были только мёртвые.

— Вы говорите правду, эссэри? — спросил он невыразительным голосом.

— Это мы нашли тот караван, — сообщила Наталия. — И я клянусь всеми богами, что то, что он говорит, правда. Мы нашли на песке только мёртвых.

На песке.

Наталия была такой же осторожной, как и я. От этого зависела жизнь ребёнка.

Армин кивнул.

— Извините меня, эссэри.

Он встал и подошёл к Хелис, обнял её и заплакал.

Я встал и направился в носовую часть корабля. Варош последовал за мной.

— Итак, — сказал он. Он всё слышал. — Значит наша маленькая Фараиза — наследница. Всё обретает смысл, верно?

— Похоже на то, — я смотрел на берег, наблюдая за людьми на полях. — Ты веришь в то, что Борон, Астарта, Сольтар и другие бродят по этой плоской земле? — задумчиво спросил я. — Что они вмешиваются в дела людей? Напрямую нас направляют? Ты же слуга Борона, должно быть ты уже об этом размышлял.

— Да, размышлял, — он, как и я, перевёл взгляд на реку, и мы вместе наблюдали, как из воды взлетает стая диких гусей. — Ответ — да. Я удивляюсь, что именно вы задаёте такой вопрос, — заметил он.

— То, что я ещё жив — вина этого меча. Неправда, что Сольтар не хочет меня принимать. Просто дело до этого ещё никогда не доходило.

— Почему вы так сопротивляетесь, Хавальд?

— Потому что я хозяин своей судьбы. Я сам принимаю решения.

— А почему бы и нет. Это ваше право.

— Я не хочу, чтобы меня водили за нос, словно вола за кольцо.

Он улыбнулся.

— А что, если боги вовсе не направляют ваши решения, а только знают, какими они будут? Может они таким образом выстроили свой план. Потому что человек, между прочих даров, получил свободу воли.

— Значит я получил тогда этот проклятый меч, потому что Сольтар знал, что я буду сегодня стоять здесь и вести с вами этот разговор?

— Если бы я был Сольтаром, то знал бы ответ, — он похлопал меня по плечу. — А вы всё ещё ничего бы не знали. Просто действуйте так, как думаете, что должны, большего даже боги не смогут потребовать от вас. Итак, скажите, что всё это значит теперь для нас?

— Я был в храме Сольтара, когда случилось это чудо, о котором сообщил Армин. Один священник наблюдал за всем процессом. Он также сказал, что дочь эмира хотели убить. Грифон был всего лишь орудием смерти.

— Священник Сольтара? Хм.

Он почесал затылок.

— Две дочери. Одна похищена, друга почти убита. Почему только мы знаем об этом?

— О, другие тоже знают о заговоре. Мужчина, который привёл в бешенство грифона. Люди, которые по-особенному хотели отнестись к Зокоре и Лиандре. И человек, который получит из всего этого выгоду. Кто-то хочет захватить власть, хочет стать эмиром, возможно даже калифом. И для него нет разницы, скольких человек придётся убить.

— Кто бы это ни был, когда он узнал о чуде, наверное, от страха наложил в штаны. Похоже, что Сольтар не хочет, чтобы предательство удалось.

Наталия присоединилась к нам, прикрыла глаза рукой и принялась наблюдать за группой всадников, скачущих вдоль реки.

— Почему вы не захотели рассказать Армину о Фараизе? — спросила она. — Вы ему не доверяете?

— У меня нет причин не доверять ему. Я просто думаю, что чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

— Тайны. Мне больше не нравятся тайны, — заявила она, затем нахмурилась.

— С этими всадниками что-то не так. Думаю… Хавальд!

Она оттолкнула меня в сторону и прикрыла своим телом. Сначала я ничего не понял, пока она не осела у меня в руках.

— В укрытие! — закричал Варош. — Стрелки из арбалета.

Он толкнул Наталию и меня под прикрытие перил и уже заряжал свой собственный арбалет. Он посмотрел в нашу сторону.

— Я разберусь с ублюдками! Я… Наталия!

Я уже заметил болт. Он глубоко торчал в её левой лопатке.

Я держал её в руках, когда она посмотрела на меня и улыбнулась. Она подняла правую руку и легонько провела ей, словно пёрышком, по моей щетинистой щеке. Её красивые глаза странно блестели.

— Наталия.

— Зокора меня простила, Хавальд. Вы меня тоже простили? Мой долг уплачен? Хавальд…

Она издала тихий странный звук, её рука упала вниз, и она скончалась.

Я обнимал её. Со свирепым выражением Варош поднял свой арбалет и выстрелил. На берегу раздался крик.

Я вспомнил, как она одолжила мне свои глаза, её ненавязчивую помощь, её стеснительную улыбку, её храбрость с работорговцами. Возможно, когда-то она была врагом, но в моих руках умерла хорошая подруга. Она отдала за меня свою жизнь. Если бы она не оттолкнула меня, то болт попал бы мне в сердце.

Я осторожно опустил Наталию на палубу дау и закрыл ей глаза. Её кожа уже стала серой.

— Да, Поппет, — сказал я, проводя рукой по её волосам. — Я уже давно тебя простил.

Можно ли проклинать богов? Я проклял их. Я просил Сольтара всем сердцем пощадить моих друзей. По крайней мере, этот один раз. Но нет, он возжелал их души. Я бросил взгляд поверх перил. Их было пятнадцать, нет, один только что нашёл свою смерть.

Четырнадцать. Пусть он получит свои души. Я вытащил Искоренителя Душ.

Экипаж корабля укрылся, капитан лежал на палубе на спине и удержал руль ногами, чтобы корабль не сошёл с курса.

— Направьте корабль к берегу! — крикнул я.

— Это безумие! — крикнул он в ответ.

— Дерал. Делай то, что он говорит, — потребовал Армин. Чуть раньше он бросился к Хелис и Фараизе, накрыв их своим телом. — Мой господин знает, что делает.

Что ж, Армин, подумал я, в этот раз ты ошибаешься. Но, несомненно, Сольтар знает.

Киль дау заскрежетал, причалив к берегу, свет солнца отразился от стали Искоренителя Душ, который больше не был бледным, он ослепительно сверкал.

— Сольтар! — выкрикнул я, перепрыгивая через борт судна. Болты, жужжа, проносились мимо, словно рой пчёл, два отразил мой клинок, один воткнулся мне в поясницу. Не обращая внимание, я его вытащил, он зацепился за кольчугу, и я оставил его висеть.

Последний стрелок успел выстрелить — Искоренитель Душ отбил и этот болт — затем я оказался среди них.

Один из всадников поднял топор, но из его глаза вырос болт, и он упал, я почти не обратил на это внимание. Ржущие, кричащие лошади, вкус железа во рту, в первый раз в жизни я позволил Искоренителю Душ свирепствовать, не сопротивляясь. Его дали мне священники Сольтара, поэтому меч должен выполнять работу Сольтара. Наталия не предстанет перед ним одна.

— Хавальд, — услышал я позади голос Вароша. — Это я.

— Знаю, — ответил я.

Я стоял на залитыми кровью земли и песке. Часть крови была моей. Я обнаружил болт в бедре, до этого момента я даже не замечал, что он там торчит.

Искоренитель Душ отсёк древко, затем я вытащил наконечник и отбросил в сторону. Моя левая рука пульсировала и отяжелела, удар меча разорвал целый ряд звеньев, а также мою плоть. До самой кости. Но кроме тяжести в руке, рану я почти не чувствовал.