— Вы всё ещё в плену буйства? — осторожно спросил Варош.

Я чувствовал его позади, но он не приближался. Кто знает, какое я представлял из себя зрелище.

За одним исключением, Варош и я были единственными, кто ещё мог здесь дышать. Искоренитель Душ не пощадил даже лошадей. Или это всё-таки был я и моя собственная кровожадность? Было ли это буйством, как подумал Варош? Прямо сейчас мне было всё равно. Я вернул Искоренителя Душ в ножны. Он почти радостно скользнул в них.

— Нет, Варош, я так не думаю. Я для вас не опасен.

— Оставьте мёртвых здесь, Хвальд. Вернитесь на корабль. Есть кое-что, на что вам нужно взглянуть.

— Здесь мертвы не все, — сказал я, глядя вниз, на свою ногу. Мой сапог придавил горло мужчины, его округлившиеся от страха глаза смотрели на меня. Я наклонился, схватил его за шиворот и поднял на ноги. — Вот этот расскажет мне всё, что я хочу знать, верно? — я встряхнул его.

— Да, эссэри!

— Я останусь с ним, — предложил Варош и вытащил кожаный ремень из сумки, прикреплённой к поясу. — Возвращайтесь на корабль, речь идёт о Наталии. Кроме того, ваши раны нужно исцелить.

Я толкнул мужчину перед Варошем на землю.

— Держите, — сказал я и направился к кораблю.

— Я нашла её такой, — сообщила Зокора.

Я стоял на палубе на коленях, а на вымытые доски капала моя кровь. Передо мной должна была лежать Наталия, как её я положил. Теперь же там покоилась статуя из камня.

— Боги! — выдохнул я.

Болт всё ещё торчал из каменной спины. Но это была вовсе не статуя: был виден каждый волосок, каждая пора — это была Наталия, только она превратилась в камень.

— Она действительно достойна быть моей сестрой, — отметила Зокора с удовлетворением. Я бестолково посмотрел на неё. Почему она улыбается? Разве Наталия ничего для неё не значила? Она увидела мой взгляд, и её улыбка исчезла. — Хавальд. Ты что, не понимаешь?

Понять. Что?

— Чтобы наступила смерть, требуется некоторое время. Если я всажу тебе нож в сердце, ты будешь жить ещё одну три минуты. Как быстро она умерла?

— Всего за пару секунд…, - прокаркал я.

Моё горло пересохло, я всё ещё чувствовал вкус железа.

Закора встала с колен на корточки, сложила руки на коленях и склонила голову на бок. Её тёмные глаза встретились с моими.

— У неё талант к камню. Камень не кровоточит, камень не умирает. Хавальд. Разве ты этого не чувствуешь? Я думала, что ты можешь ощущать подобное, — настоятельно сказала она.

Возможно ли… Я дотронулся до Искоренителя Душ и закрыл глаза. Когда я использовал его зрение, я не видел ни камень, ни мёртвые тела, и совсем плохо дерево. Только живое он показывал меня отчётливо.

Я увидел Наталию. Если бы я не был уверен… Искоренитель Душ видел её, значит она ещё жива!

— Я не знала, что ты её любишь, — произнесла тихо Зокора.

— Я тоже не знал. Пока она не умерла в моих руках.

— А как же Лиандра? — спросил Варош.

— Боги, что я должен ответить на такой вопрос? Я люблю Лиандру, и её тоже! Варош, откуда мне было знать, что я люблю Наталию? Эта другая любовь… как к сестре.

Варош тихо рассмеялся.

— Чрезвычайно красивая сестра.

Зокора закатила глаза.

— Почему самцы всегда думают только об одном! Прямо сейчас она чрезвычайно красивая статуя.

Я посмотрел в безоблачное голубое небо над головой.

Семнадцать. Их было семнадцать. Восемь из них получили болт Вароша. Могут ли семнадцать душ возместить одну единственную? Неужели Сольтар всё-таки услышал мою молитву?

Я посмотрел на Зокору.

— Вы сможете исцелить её?

Она улыбнулась едва заметной улыбкой.

— Если я найду виноградину, то смогу. Моя богиня наделила меня этим даром не просто так. Рано или поздно у меня будет для неё виноградина. Любопытно, что предложит Наталия в качестве оплаты.

— Вы говорили, что могут потребоваться годы, пока вы найдёте виноградину.

Она кивнула.

— Два обстоятельства, которые хочу отметить по этому поводу. Во-первых, камень не стареет. А во-вторых, говорят, что в Газалабаде можно купить всё.

Пока Зокора проверяла наши раны, Армину поручили обчистить нападающих и посмотреть, сможет ли он что-нибудь о них выяснить. Когда он вернулся, бросив на палубу «Копья» мешок и последнюю кладь оружия, мы отчалили от берега и продолжили наше путешествие. Я всё более явно видел преимущества плаванья на корабле, потому что Зокора могла продолжать своё лечение независимо от того, плыли мы или стояли на якоре.

Двое членов экипажа тоже были ранены во время нападения, один из них так тяжело, что ему грозила смерть. Зокора позаботилась сначала о нём.

Ему тоже в спину попал болт.

Мы отнесли Наталию в каюту, где я прикрыл её своим плащом. Я постоянно поглядывал на её неподвижную фигуру. Неужели она действительно жива?

Тем временем Армин помог мне снять кольчугу, и, качая головой, разглядывал дыры в звеньях.

— Эссэри, вы ужасны. Как вы могли надеяться, что сможете противостоять такому количеству людей?

Я поднял левую руку и осмотрел красную полосу, которая пересекала моё плечо. Из покрасневшей кожи торчала чёрная точка. Я использовал кончик кинжала, чтобы высвободить её, затем схватил и вытащил сломанное звено кольчуги из плоти. Втянув через зубы воздух, потому что в этот раз мне действительно было больно, я выбросил сломанное звено за борт и зашевелил пальцами.

— Не такой уж это и подвиг, — наконец тихо ответил я. Спустив штаны, я помассировал небольшую вмятину в мышце бедра. — На них была кожа, а не кольчуга. Они были вооружены арбалетами, в этом и заключалось их искусство. Когда я оказался рядом, я просто выполнил работу мясника, а не воина.

— Я видел, что некоторые из них держали топоры. Один единственный удар таким топором… И с вами было бы покончено.

— Да. Но здесь нужно благодарить Вароша, он охранял меня, словно ангел Борона. Каждый раз, когда я не видел опасности, он посылал болт. Нет, Армин, это не подвиг. На мне была кольчуга, на них кожа, я был вооружён Искоренителем Душ, а они арбалетами. Ты сам видел, как свирепствовал меч.

— Да, эссэри, — сказал он. — Но вы не видели себя, как набросились на них! Клянусь всеми богами, они побледнели, потому что знали, что вы ангел Сольтара!

— Армин. Больше не хочу слышать от тебя подобную чушь. Это суеверие, или ещё хуже, богохульство.

Он опустил голову.

Я протянул ему из своего багажа кожаный мешок с инструментами. Он развернул кожу и посмотрел на щипцы и шило, что находились внутри.

— Ты можешь с этим обращаться?

Он кивнул.

— Да, эссэри, но у меня мало опыта. Кольчугу здесь редко встретишь.

Он взял мою кольчугу и начал удалять сломанные звенья.

— Хорошо. Теперь скажи, что ты нашёл у напавших на нас людей.

— Не считая мечей и арбалетов, всё находится в том мешке.

Я вытряхнул мешок. Золото и серебро блестело на отполированных досках, между ними лежали кольца броши и цепочки, а также несколько небольших футляров со свитками и кожаная папка.

— Откройте один из этих свитков, и вы узнаете, кто они.

Я последовал совету Армина и развернул свиток.

Мне потребовалось некоторое время, чтобы разобрать витиеватый, трудно читаемый почерк. Но содержание было достаточно ясным. От имени эмира предъявителю этого письма — в этом случае некоему Хептару Тениму — засвидетельствовано, что он охотник за головами.

Я посмотрел на нашего пленника. Он голый и связанный, лежал в носу корабля и потел на солнце. Возможно, он и был этим Хептаром. Мне было всё равно. Ещё я не знал, когда у нас будет возможность поговорить с ним, но был уверен, что он расскажет всё, что знает. До сих пор, по совету Зокоры, никто не обращал на него внимания.

— Охотник за головами?

— Да, эссэри… Ой! — он потряс рукой. — Ты, проклятое богами исчадие ржавого гвоздя! Как посмел уколоть меня! — выругался Армин.

Шило соскользнуло и укололо его в палец. Он сунул палец в рот, пососал, а затем с сомнением, взглянул на шило.