— Один бочонок содержит тридцать два галлона эля. Этого может хватить чуть больше чем на пару дюжин человек. И когда в погребе стоит пять бочонков, один из которых почти пуст, то ничего хорошего в этом нет, миледи. Погреб опустошен! Весь этот эль закончится еще до завтрашнего вечера, и вам придется решать, кого оставить без угощения.

Мериел изумленно смотрела на него.

— Мне? — не веря своим ушам, переспросила она. — Почему мне?

— Вы же хозяйка замка.

Неукротимый гнев пронзил тело Мериел, заставив ее гордо выпрямиться.

— В таком случае я прямо сейчас ставлю вас в известность о том, что не намерена принимать подобные решения, — возмущенно фыркнула она. — Я не имею никакого отношения к тому, что запасы не были пополнены вовремя, и не собираюсь обижать тех, кто пострадает от чьего-то разгильдяйства.

— Начиная со вчерашнего дня ответственность за все запасы лежит на вас, и именно с вас будет спрашивать лэрд.

Зеленые глаза Мериел широко раскрылись от страха перед неизбежным.

— Но что же я могу предпринять?

Фаллон несколько секунд молча смотрел на молодую женщину, онемев от удивления. Он знал, что леди Мак-Тирни наделена неординарным талантом управления замковым хозяйством, но до сих пор не отдавал себе отчета в том, как ему повезло, что она не прибыла в замок такой наивной и неопытной девчонкой, как эта стоящая перед ним молодая особа.

Наконец Фаллон сжалился над Мериел и понизил голос до, как ему казалось, дружелюбного и сочувствующего тона.

— В этой ситуации может помочь батлер, миледи. Вам необходимо найти батлера и сообщить ему, сколько бочонков он должен сюда принести, а сколько забрать.

Услышав этот простой ответ, Мериел ощутила, как ее охватывает раздражение. Почему бы Фаллону сразу об этом не сказать? Почему он не вошел в большой зал и не объявил, что ей нужно найти батлера и приказать ему доставить в погреб дюжину бочонков эля? Этот человек нарочно все усложнял ради возможности лишний раз ткнуть ее носом в ее невежественность. Мериел было ясно, что все эти нравоучения доставляют эконому огромное удовольствие. Она не сомневалась в том, что он даже леди Мак-Тирни пытался учить тому, как надо управлять замком, критикуя ее методы. Фаллон просто ничего не мог с собой поделать.

— А что, если я не найду батлера? Совершенно ясно, что он уже несколько дней не спускался в погреб. Возможно, он заболел.

— В таком случае, миледи, вам придется найти того, кто сможет заменить его и пополнить запасы эля.

Мериел вонзила испепеляющий взгляд в спину исчезающего за дверью Фаллона. Она не любила насилия и никогда к нему не прибегала, но ей казалось, что рано или поздно она набросится на этого человека. Ему тоже было необходимо кое-что усвоить, но для этого она не станет читать ему длинную нотацию. Нет, она поступит иначе.

Подавив зевок, Рейлинд бросила сорочку, с которой все еще капала вода, на куст, чтобы просушить мокрое белье.

— Ах, белье Эйлин сверкает чистотой, миледи. То, что вы для нее делаете, — это так чудесно! Я не знала, что другие знатные дамы, не считая нашей собственной леди, способны выполнять такую работу.

Рейлинд уперлась руками в бока и оглядела луг, усеянный сохнущим бельем. Каждый вторник, если позволяла погода, деревенские женщины собирались у реки, чтобы перестирать собравшееся за неделю грязное белье и другую одежду. Впрочем, далеко не все стирали каждую неделю. Поэтому когда те или иные вещи попадали к реке, они, как правило, были изрядно испачканы. За работу женщины принимались на рассвете, чтобы большую часть дня выстиранная одежда отбеливалась и сохла на солнце. Рейлинд и раньше наблюдала восход, но только после длившегося до утра праздника, а не потому, что ей приходилось приступать к работе ни свет ни заря. И все же на душе у нее было радостно.

— Да, — наконец ответила Рейлинд горянке, раскладывавшей свои выстиранные вещи для просушки на траве рядом с ее вещами. — Похоже, мне действительно удалось все отстирать. Я думала, что никогда не закончу. У Эйлин гораздо больше белья, чем у остальных. Не понимаю, как одна семья может испачкать так много вещей.

Женщина расхохоталась, но в ее смехе не чувствовалось насмешки.

— Да, им повезло. У них действительно много белья. Я бы не возражала, если бы у моего мужа было больше нижних рубашек, а у меня было такое постельное белье, как то, что стирали вы. Такой дом, как у командира, требует много времени и сил, но оно того стоит, вы не находите? Там столько места! — Не дожидаясь ответа Рейлинд, она махнула рукой и добавила: — Но зачем я все это вам рассказываю, миледи? Вы ведь живете в замке! Та небольшая стирка, которой мы занимались сегодня, и в сравнение не идет с тем, что приносит сюда по четвергам прачка из замка. Это просто гора белья, и я уверена, что там, откуда вы приехали, все точно так же.

Луг, который они заняли бельем, был довольно велик, и Рейлинд было трудно себе представить, что потребности замка значительно превосходят то, что она наблюдала у реки. Она никогда не спрашивала у своей прачки, где та стирает или сушит белье.

— Ну что ж, было очень приятно, что вы сегодня к нам присоединились, но мне пора готовить обед, — произнесла женщина и немедленно ушла.

Рейлинд подошла к лежащей на берегу деревянной доске. На ней девушка оставила щелок и сваренное из животного жира мыло, которое ей сегодня утром вручила Эйлин. Рейлинд побрела обратно, думая о том, что после такой утомительной работы хорошо бы перекусить хлебом и фруктами.

— Наконец-то ты вернулась! — воскликнула Эйлин.

Она произнесла эти слова дружелюбно и с улыбкой, но для Рейлинд это не имело значения. Эйлин сделала ей грубое замечание.

Она знала, чем Рейлинд занимается, но ей и в голову не пришло поблагодарить девушку за проделанную работу.

Решив не обращать внимания на колкость, Рейлинд подошла к столу, приподняла полотняную салфетку, прикрывающую буханку хлеба, и отломила кусочек. Она хотела было присесть и налить себе воды, но замерла, услышав вопрос Эйлин:

— Что ты делаешь?

Рейлинд смотрела на нее, не веря своим ушам. Она это серьезно?

— Я проголодалась и хочу пить. Я собиралась немного посидеть, потому что встала на рассвете и еще ни разу не присела.

Эйлин пренебрежительно посмотрела на жующую хлеб Рейлинд.

— Мне отлично известно, что ты сегодня утром потрудилась, и я ценю твои усилия. Тем не менее тебе еще предстоит приготовить обед. К тому же вчера ты не окончила уборку. А сегодня необходимо вымыть ночные горшки.

Рейлинд была уверена, что ослышалась. Она дочь лэрда Шеллдена, хозяйка замка Кайреох! Ночные горшки, уборные, умывальники… Для этого существовали служанки. Это не для нее. Всему есть предел.

— Я не собираюсь мыть ночные горшки.

Эйлин ее как будто не услышала.

— Что касается хлеба, — продолжала она, — то я положила его на стол для детей, чтобы они могли перекусить, потому что поняла, что с обедом ты опять сегодня задержишься. Поэтому, прошу тебя, больше к нему не прикасайся.

Рейлинд проглотила крохотный кусочек, который успела отломить, и хотела налить себе воды, но обнаружила, что кувшин пуст. Эйлин кивнула, как будто Рейлинд просто убедилась в том, что в доме нет воды, а вовсе не хотела напиться.

— Да, обычно я хожу к колодцу до того, как отправиться на реку, но ты можешь принести воды сейчас. Позаботься о том, чтобы тебе хватило ее для приготовления обеда. После того как все будет сделано, если ты все еще будешь голодна, можешь сходить в замок. Я уверена, что у них в кухне полно еды и они смогут тебя накормить.

Рейлинд возмущенно смотрела на Эйлин, которая, казалось, не замечала растущего в комнате напряжения. Девушке очень хотелось объяснить Эйлин, что, каким бы дружелюбным тоном она ни критиковала ее действия, суть ее высказываний от этого не менялась. Более того, ласковый голос и улыбка делали их еще неприятнее. Вместо этого Рейлинд вскочила и, схватив ведро, зашагала к двери. Она знала, что задержись она хоть на секунду, и все кипящие у нее в душе отрицательные эмоции вырвутся наружу, а это было единственным, что могло сделать этот день еще хуже. Во всяком случае, так ей казалось.