В этот вечер, когда Рейлинд услышала стук в дверь, ее единственным желанием было не обращать на него внимания. Ей совершенно ни с кем не хотелось разговаривать, даже с сестрой. Произошло слишком много событий, и почти все они были неприятными.

Стук продолжался, и Рейлинд подавила стон. Мериел, когда ей этого хотелось, была способна переупрямить кого угодно. Поднявшись с кровати, Рейлинд подошла к двери и отодвинула задвижку.

Мериел вошла в комнату и немедленно наморщила нос.

— О, боже, Линди, тебе необходимо выкупаться! От тебя разит чем-то невообразимым.

— Может, от меня и разит, но если я выкупаюсь, то только понапрасну потрачу время и силы, потому что завтра опять провоняюсь. Кроме того, у меня нет сил мыть и сушить волосы.

Мериел снова скривилась, но затем пожала плечами и, подойдя к креслу, устало опустилась на сиденье.

— Я тебя понимаю. Еще никогда в жизни я так не уставала. Ты и представить себе не можешь всего, что, по их утверждению, леди Мак-Тирни делает каждый божий день. И при этом они надеются, что я им поверю!

Рейлинд сделала глубокий вдох и медленно выдохнула. Мериел хотелось поболтать, и, если честно, в этом желании она была не одинока. Может, они смогут опереться друг на друга и это позволит им продержаться пару дней, оставшихся до возвращения Лорел?

— Что тебя заставляют делать?

— Встречаться с судомойкой и помогать ей выбирать овощи. Потом я должна найти мясника и узнать, какое у него есть мясо, прежде чем поговорить с кухаркой и решить, какую еду она будет сегодня готовить.

— Ты постепенно к этому привыкнешь, — пробормотала Рейлинд, снимая туфлю. — Я уже даже не считаю все это работой. Для меня это что-то вроде расчесывания волос.

Мериел фыркнула и переплела пальцы рук.

— Но это еще не конец. Фаллон заставил меня отвечать за все. Он просто предоставляет мне решать возникающие проблемы, а сам занимается своими делами. Я встречаюсь со слугами и даю им указания, но все бегут ко мне с проблемами.

Рейлинд кивнула и прикрыла рот ладонью, пытаясь скрыть зевок.

— Да, всегда что-нибудь случается. Ты должна принять решение и надеяться на то, что оно окажется верным.

Мериел развернулась на стуле и уставилась на сестру, открыв рот от изумления при виде ее серьезного лица.

— Вот в этом и заключается основная проблема! Наши горничные никогда не ссорятся и не отказываются выполнять свои обязанности только из-за того, что считают несправедливым то, что на них свалилась дополнительная работа, потому что кто-то из них заболел.

Рейлинд хотела спросить у сестры, в каком замке она жила, потому что это, совершенно очевидно, был не Кайреох.

— Я бы не сказала, что это такая уж редкость.

— Да ну? — ошеломленно переспросила Мериел. — А как насчет кротов? Тебе тоже приходится гоняться по нашему саду за этими маленькими, отвратительными, все перерывающими существами? У нас вообще есть сад?

Рейлинд не верила своим ушам. Неужели ее сестра и в самом деле никогда не бывала нигде, кроме главного двора?

— Да, у нас есть сад. И притом большой. Ты помнишь, как жаловалась этой весной на пчел? Я тебе объяснила, что их так много, потому что цветут фруктовые деревья. Как по-твоему, где находятся эти деревья?

Мериел наморщила лоб, а потом пожала плечами.

— Я думала, они где-то в полях, возле ферм, где выращивают всю нашу еду.

Рейлинд начала расплетать свою длинную косу и массировать кожу головы, не зная, как реагировать на столь вопиющее невежество сестры.

— Тебе удалось встретиться с ткачами? — поинтересовалась она, рассчитывая поговорить о чем-то более позитивном.

— Ни разу, — простонала Мериел. — У свечника закончилось то, что ему нужно, и он сказал, что может отлить свечи из воска. Мне это показалось прекрасной идеей, но…

— Скажи мне, что ты не позволила ему этого сделать! — ахнула Рейлинд.

— Нет, позволила. А что мне оставалось?

— Ты должна была найти жир или заставить слуг его приготовить. Свечник должен был следить за запасами жира и предупредить тебя или эконома, когда они начали подходить к концу.

Огорченная раздраженным тоном Рейлинд, Мериел наморщила лоб и процедила сквозь зубы:

— Он этого не сделал. Поэтому он воспользовался воском, и теперь Фаллон говорит, что лэрд Мак-Тирни меня убьет.

Рейлинд наклонилась, чтобы стянуть с ноги вторую туфлю, одновременно бормоча себе под нос:

— Еще бы, конечно, убьет.

Воск горел гораздо чище, чем жир, но использовать животный жир было значительно проще, а главное, дешевле, особенно в больших количествах. Рейлинд всегда строго следила за тем, чтобы восковые свечи зажигали в определенных местах и только в особые моменты.

— Но это ерунда по сравнению с тем, что я позволила отцу Ланагли взять ткань, которую увидела в кладовой, и перетянуть все подушечки в часовне. Ты не поверишь, но когда об этом узнал Фаллон, его лицо стало темно-фиолетовым. Я думала, его хватит удар.

Рейлинд упала на кровать.

— Если бы я могла поменяться с тобой местами, я бы с удовольствием это сделала, но ты мне этого не простишь, потому что так тяжело я еще никогда не работала.

— Что именно ты делаешь?

«Все», — подумала Рейлинд.

— Я готовлю еду, убираю, стираю. Мне даже приходится носить воду, — вслух произнесла она.

— Фу-у.

Реакция Мериел была вполне ожидаемой, но если она понятия не имела о том, как руководить работами в замке, то как она могла представить себе, сколько сил уходит у Рейлинд на выполнение новых и неожиданных обязанностей?

— Это ужасная и очень тяжелая работа, но по-настоящему меня беспокоит не она, а Эйлин.

— С виду она очень милая.

— Именно так она и выражает мне свое недовольство по каждому поводу — очень мило. Она ни разу не сказала мне «спасибо», или «ты хорошо это сделала», или «я благодарна тебе за все, что ты делаешь». Она говорит: «Пожалуйста, не ешь хлеб, он для других», — продолжала рассказывать Рейлинд, копируя «ласковые» интонации Эйлин. — Или: «Ты пропустила пятно, пожалуйста, вымой стол еще раз». Или: «Наконец-то ты вернулась». И это после того, как я несколько часов гнула спину над стиральной доской, стоя по колено в воде и отстирывая одежду членов ее семьи.

Мериел усмехнулась и откинулась на спинку кресла. Это привело Рейлинд в ярость.

— Что смешного в том, что со мной так обращаются? — резко садясь на кровати, спросила она. — Я хотя бы попыталась тебе посочувствовать, несмотря на то что среди всего, что ты перечислила, не было дел, с которыми мне не приходилось бы сталкиваться практически ежедневно.

— Я смеялась над тобой, потому что слышала, как все то же самое ты говоришь нашим слугам! — закричала в ответ Мериел, не видя нужды щадить чувства сестры, после того как та не проявила сострадания к ней. — А еще ты прибегаешь к точно такому же деланно жизнерадостному тону, считая, что от этого то, что ты говоришь, станет приятнее. Я уверена, наши слуги чувствуют то же самое, что и ты сейчас.

Сестры в ужасе смотрели друг на друга. Они ссорились очень редко и только по мелочам. В последний раз они так резко и открыто нападали друг на друга еще до смерти матери. Эта потеря вызвала в душе обеих девочек желание защищать и опекать друг друга. Каждая из них всячески ограждала сестру от малейших обид и переживаний.

Мериел огорченно закусила нижнюю губу.

— О Линди, прости меня! Я просто никогда не понимала, что тебе приходится очень тяжело работать, что твоя работа… так изматывает. Мне еще никогда не было настолько плохо.

Рейлинд смахнула слезу.

— И ты меня прости. Я знаю, как трудно делать то, что от тебя сейчас ожидают. Я тоже до сих пор совершаю ошибки, так что не стоит слишком сильно из-за всего этого переживать. Думаю, нам обеим просто необходимо выспаться.

Мериел шмыгнула носом и кивнула, соглашаясь с сестрой. Она быстро, но крепко обняла Рейлинд и ушла, предоставив ей возможность призадуматься над прозвучавшими обвинениями.