- Товарищ генерал, а что прикажете делать с ранеными?

- По этому вопросу обратись к комиссару, на сей счет у него есть указание сверху, - и

генерал развернул свою лошадь.

- Товарищ Семенов, - обратился командир роты к стоящему рядом комиссару, - я насчет

пленных басмачей…

- Добейте этих врагов народа: чего их жалеть? Не будет же наше правительство лечить

этих бандитов. Пусть благодарят нас, что мы убиваем их без мучений.

Постановление ЦИК СССР от 20 сентября 1931 года (только для служебного

пользования).

«За успешное выполнение военной операции по ликвидации басмаческой банды в горах

Памира и также проявленное при этом мужество наградить группу товарищей орденом

Красного Знамени:

1. М.Т. Дыбенко – заместителя командующего Туркестанским военным округом.

2. Н.С. Семенова – заместителя по политической части командующего ТВО.

3. С. Вахиди (псевдоним Мирзо - прим. автора) – сотрудника разведотдела ТВО

(посмертно)».

СЛЕДОВАТЕЛЬ ЛЕБЕДЕВ

Банду Султанбека, как писали советские газеты, доставили в Карши и там же судили.

Рядовые бандиты получили большие сроки. Многих из них под конвоем отправили на

поездах в сибирские лагеря. Трех помощников главаря расстреляли в подвале тюрьмы.

Самого же курбаши, на специально охраняемом вагоне, доставили в Ташкент в

республиканское управление безопасности. Султанбек был нужен чекистам, как близкий

к эмиру человек, который должен знать о многих тайнах бывшего правителя Бухары -

ярого врага Советской власти.

Это громкое дело поручили подполковнику Лебедеву, уроженцу Туркестана. Его отец -

обедневший крестьянин из Поволжья в поисках лучшей доли переехал в Среднюю Азию

и осел в этих краях, как десятки тысяч первых русских поселенцев.

Следствие по делу Султанбека затягивалось. Открывались новые обстоятельства. У

большевиков имелись сведения о связи Алимхана с английской разведкой – во дворце

эмира не раз видели разведчика Эссертона. Не исключалось, что верный курбаши мог

быть в курсе этих дел.

Очередной допрос Султанбека должен был состояться утром. Начальник караула

открыл железную дверь и приказал заключенному выйти из полутемной одиночной

камеры. Султанбек поднялся с железной кровати. На нем были обычные штаны и

рубашка белого цвета, лицо заросло густой бородой. Целыми днями он читал Коран и

молился на коврике в углу камеры. Его ноги были скованы цепью, которая с шумом

волочилась по каменному полу. Сопровождали опасного преступника трое вооруженных

чекистов: один шел спереди и двое сзади. Миновав узкий сырой коридор, они поднялись

на второй этаж.

99

Султанбека завели в кабинет и усадили напротив стола Лебедева, следователя по особо

важным делам. Перед чекистом стояла пишущая машинка, слева от нее - стопка папок, а

справа - стеклянная пепельница и стакан остывшего чая.

- Итак, продолжим, - заговорил Лебедев на узбекском языке с большим акцентом.

- Да, хочу все спросить, - прервал его Султанбек, - где вы научились нашему языку,

говорите хорошо.

Польщенный чекист улыбнулся и закурил папиросу, от которой выросло облако дыма.

Следствие длилось уже две недели и между этими двумя мужчинами сложились добрые

отношения. Правда, то была лишь видимость, ибо на самом деле каждый из них

преследовал свои цели. За эти дни следователь хорошо изучил характер этого курбаши и

понял, что он не из трусливых, и заставить говорить его будет непросто. С ним лучше по-

хорошему: он образован, не фанатик и его многолетняя вражда с Советской властью

носила идейный характер. Он не тот разбойник, орудующий на дорогах.

Выходец из богатой семьи, Султанбек окончил медресе в Бухаре, став впоследствии не

очень успешным торговцем. Дела его двигались неважно и должно быть оттого, что

мечтал о судьбе военного. Однако с приходом большевиков весь его род потерял все: и

земли, и скот, и дома. Желание вернуть отцовское добро и изгнать из родины

большевиков заставило его собрать вокруг себя людей и стать их командиром. Обо всем

этом курбаши рассказывал с хмурым лицом, а в голосе чувствовалась большая обида.

Следователь же своим видом старался показать, как он понимает и даже сочувствует ему.

Таким образом следователь старался расположить к себе бандита. Чекист питал надежду:

Султанбек, как человек военный, не может долго хитрить и в пылу откровений

выболтает о связях Алимхана с подпольем в Бухаре и Ташкенте. Однако для этого нужно

время.

- Вам любопытно знать, где я научился узбекскому языку? – в эти минуты Лебедев

старался быть искренним. - Мое детство прошло в кишлаке, я рос среди узбекских ребят.

Мой отец из обедневших крестьян. Но здесь же он получил большой земельный надел, и

наша жизнь стала налаживаться. Надо сказать, отец был большой трудяга. Однако тогда

из-за земли не раз возникали споры, ругань с местными дехканами: мол, почему этот

чужак имеет больше земли, чем у них. И как-то его сильно избили. И тогда наша семья

переехала в Ташкент, где отец открыл мастерскую по выделке кожи. Я же учился в

гимназии и после занятий помогал папе. Забавное было время - приятно вспомнить.

Родители мои мечтали видеть сына каким-нибудь важным чиновником при губернаторе,

и отправили учиться в Москву. Там я окончил юридический факультет и имел желание

остаться в столице, но отец велел вернуться в Туркестан. В Ташкенте я стал работать в

полиции, занимался уголовными делами, иногда ездил в сельские районы.

- Оказывается, не сладко вам жилось, - улыбнулся Султанбек.

- Что-то увлеклись мы с вами посторонними разговорами, - словно опомнился чекист, -

если начальство узнает об этом, могут забрать у меня дело. Давайте вернемся к нему.

Итак, в прошлой раз мы говорили о цели вашего вторжения в чужую страну.

- Хочу поправить вас, не в «чужую», а родную страну.

- Согласен, пусть будет так, хотя это не облегчит вашу участь. К моему большому

сожалению, вы опять не хотите рассказать всю правду.

- Я же сказал, что мы шли в город Карши с одной лишь целю: захватить банк. Нам в

Афганистане сказали, что там хранится много золота.

100

- Об этом вы говорили не раз, но на днях из каршинского банка я получил официальное

сообщение, что там нет и никогда не было золота. Вот это письмо, заверенное самим

управляющим банка.

- Я повторяю, мне сам эмир Алимхан сказал, что в Карши Советы прячут золотые

монеты из его казны.

- Допустим, это так. Но скажите, если не секрет, каким образом вы собирались

разделить это золото? - усмехнулся следователь, отхлебнув из стакана холодный чай.

- Тут нет никакого секрета, с эмиром я условился на половину.

- И вы поверили ему?

- Да, я всегда был предан ему, и потому согласился на столь опасное дело. Признаюсь,

была еще иная причина: вновь очутиться на родной земле. Там, мы все тоскуем по

родине.

- Понимаю вас. Однако не приходила ли вам в голову мысль, что эмир послал вас на

верную гибель, заранее зная, что в банке нет никакого золота?

- Нет. Мы еще нужны эмиру, и притом Алимхан не такой человек, я знаю его давно.

Лебедев усмехнулся, закурил папиросу и продолжил:

- Вы меня удивляете. Вроде умный человек и вместе с тем такой наивный. Я не знаю,

какие у вас отношения с эмиром, но вы просто надоели ему или слишком много знаете.

Вот и решил он таким подлым образом избавиться от вас.

- Я ничего дурного не сделал эмиру, чтобы он питал ко мне злобу.

- Тогда это сделали ваши враги из окружения Алимхана, они оклеветали вас. Рассудите

сами, почему вы так легко оказались в нашей ловушке? Даже не успели и выстрела

произвести. Не кажется ли вам это странным?