процессов над врагами. От этого курбаши нет проку, заканчивай дело и отправляй в суд.

- Александр Абрамович, прошу еще недельку. Вот-вот он заговорит - я это чувствую.

- До сих пор он не назвал ни одной нужной фамилии, ни одного явочного адреса. Мне

думается: в действительности он не посвящен в дела эмира. Я знаю, почему ты уцепился

за него? Жаждешь громкого дела, чтобы наверху тебя заприметили?

- Не скрою, вы угадали, - признался Лебедев. - Кстати, это и вам пойдет на пользу.

103

- Мне, кажется, вы с Султанбеком стали почти друзьями? - улыбнулся начальник.

От таких слов следователь насторожился, но вмиг нашел достойный ответ:

- Я готов стать ему кем угодно, хоть родной матерью, лишь бы выудить из него важные

сведения.

- Ну ладно, поработай с ним еще неделю, не более. А теперь иди к себе: скоро я должен

быть на собрании в ЦК. Должен там выступить, а у меня еще речь не готова. Как они

надоели со своими собраниями. Был бы толк: все говорят, говорят, а работа стоит на

месте.

Вернувшись в свой кабинет, Лебедев уселся за стол и принялся размышлять: «Неужели

этот басмач сказал мне правду, предложив золото? Неужели такое возможно? Ведь речь

идет об огромной сумме. По всей видимости, этот курбаши чертовски богат, коль сказал

такое! Ему можно верить, он совсем не похож на восточного хитреца. Впрочем, сейчас не

стоит забивать себе голову этим. Надо успокоиться и взяться за дело». Прервав сладкие

грезы о деньгах, чекист подвинул к себе тяжелую печатную машинку и стал отстукивать

по клавишам: «Отчет о работе следователя по особо важным делам Лебедева Николая за

период…». Однако слова Султанбека о золоте не давали ему покоя, мешая работать. Даже

простые предложения он составлял с большим трудом. Нет. Так работать невозможно.

Нужно заняться другим делом. И следователь раскрыл папку и принялся изучать новое

дело, читая документы, показания, доносы соседей и сослуживцев. Речь шла о

вредителях, которые подорвали экономическую основу Советской власти в крае.

Главными подозреваемыми оказались директор и главный инженер консервного завода.

Уже второй год эти руководители не выполняют годовой план, и горком партии усмотрел

в этом деле умышленное вредительство в интересах капиталистических стран, в

частности Германии. А почему Германии? Главный инженер оказался из местных немцев,

по фамилии Клаус. Следователь Лебедев не любил такие дела, так как сомневался в вине

этих людей. Но высокое руководство требовало, и он исполнял, как и его коллеги.

Лебедев дважды пытался уклониться от таких дел - не получилось. Никто не смеет

возразить партии, иначе вмиг останешься без работы, и семья будет голодать.

В тот день Николай Лебедев вернулся домой засветло. Обычно дома его ждали не

раньше восьми, потому что с каждым годом врагов у партии становилось все больше.

Николай жил в центре Ташкента, в добротном кирпичном доме из трех комнат с

небольшим двориком. Это жилье досталось ему по наследству от отца. До революции их

двор был большим, пока коммунисты не разделили его между неимущими. Их семье

оставили лишь треть двора. Такого грабежа не выдержал отец Николая и в тот же год

умер от сердечного приступа. Сыну же ничего не оставалось, как смириться и

приспособиться к новой жизни.

Когда Николай вошел во двор, его дочка, лет десяти с двумя подружками, бегали между

деревьями, играя в салочки. Жена возилась на летней кухне под навесом и готовила еду в

небольшом котле на керосинке. Заметив отца, девочка кинулась к нему и поцеловав его

на ходу, умчалась дальше. Николай же подошел к жене и опустил кожаный портфель на

стол, где стояли тарелки, чашки.

- Сегодня ты что-то рано. Случайно, не выгнали с работы? – шутливо спросила жена.

- Типун тебе на язык. А где Алешка?

- Играет в футбол на соседней улице.

Николай тяжело опустился на стул, снял фуражку и вытер лоб.

- Что у нас на ужин?

- Сейчас картошку с луком пожарю.

104

- Может, с мясом приготовишь? Я схожу в лавку Курбана, куплю баранины.

- А в конце месяца что будем кушать? Я смотрю у тебя настроение хорошее. Может

быть, тебя повысили в звании? Ну-ка, сознавайся. Если это так, то сама схожу за мясом.

Лебедев улыбнулся.

- Просто сдал одно дело, можно и отдохнуть, - соврал муж. – По такому случаю

выпью-ка немного коньяка. У нас что-нибудь осталось?

- Нет, все кончилось.

- Надо бы сходить на винзавод и снова запастись.

- И не только туда сходить. Сколько раз говорила: заведи знакомых на рынке - мясо и

продукты будут приносить нам. Все-таки ты не маленький человек.

- То, что ты предлагаешь, опасно. Если кто-нибудь напишет на меня донос, могу

остаться без работы и сам угодить в тюрьму. Поэтому не стоит рисковать. Всему свое

время.

- Ой, брось! - махнула рукой жена. - Эту песенку ты поешь уже десять лет.

- Светлана, скажи честно, тебе хотелось бы жить где-нибудь за границей? Скажем, в

Париже или Лондоне в большом особняке, с десятью комнатами, мебелью в стиле

«Империал», а у парадного подъезда – дежурный автомобиль?

- Коля, что с тобой, ты не болен? С головой все в порядке? Или какой-нибудь бандит

огрел тебя по темечку?

Николай громко рассмеялся.

- Я спросил просто так, захотелось помечтать.

- Давай, завтра сходим в кино. Говорят, новый фильм привезли, с этим… смешной

такой артист… как его, Чарли Чаплиным.

- Конечно сходим, тем более завтра воскресенье.

Однако спустя минуту муж снова спросил:

- И все-таки ты не ответила на мой вопрос об особняке в Европе.

- С тобой явно что-то стряслось. А может быть, ты любовницу завел?

- Это хорошая мысль, надо подумать, - и Николай, с довольным лицом, взял портфель и

зашел в дом.

Понедельник. Конвой привел Султанбека на очередной допрос к следователю. Когда

охранники вышли из кабинета и закрыли дверь, Лебедев велел заключенному сесть

ближе к столу.

- Ну что, продолжим? – тихо заговорил Николай. – Итак, на чем мы остановились в

последний раз? Ах, да. Вы предложили мне золото. Так?

От изумления лицо Султанбека вытянулось к столу. А ведь вчера следователь остался

безразличен к его идее, и курбаши утерял всякую надежду на жизнь.

- Ваша предложение о золоте - это интересно, - уточнил Лебедев.

Глаза курбаши оживились.

- Значит, вы можете устроить мне побег?

- Думаю, это возможно, хотя дело трудное - все-таки вы не рядовой басмач.

- О, мой друг, я предложу вам столько денег, что вы сможете подкупить любого

чекиста.

- О какой сумме вы ведете речь?

И прежде чем ответить, Султанбек оглянулся на дверь.

- В обмен на свободу, я укажу пещеру, где спрятано очень много золота. Это часть

казны бывшего эмира Бухары.

- Сколько там золота? – и голос чекиста задрожал.

105

- Точно сказать не могу, но не одна тонна.

- Очень любопытно. Выходит, ваш отряд пришел сюда за казной эмира? – догадался

следователь. - И золото, судя по всему, спрятано в горах Байсуна?

- Может быть, - уклонился курбаши от прямого ответа. - Я назову это место лишь

после побега. Таковы мои условия.

- Не согласен. Предположим, я это организую, а перед самым бегством вы укажете

ложное место? Мне нужны гарантии.

- В таком случае предлагаю бежать вместе. Тогда я приведу вас к той пещере. И

каждый возьмет, сколько золото сколько ему нужно. Верьте, там его очень много.

Закурив очередную папиросу, и выпустив густой дым, следователь опять задумался над

словами курбаши. Через минуту дал ответ:

- Если мы уйдем вместе, тогда я стану врагом Советской власти. Это мне не подходит.

И вот почему. Пока я нахожусь при должности, смогу вывести золото из Узбекистана. Так