В общем – так или иначе, для отечественного правоведения типично именно отраслевое понимание системы права. Причем преобладающая вариация восприятия здесь может быть отображена в следующем виде: «…структура права… выражается в первую очередь в реальной внутренней нерасчлененности… национальной правовой системы, в дифференцированности, в «наборе» ее составных компонентов – отраслей, институтов, норм, их элементов» [115] .
По мнению С.С. Алексеева, «структура… права имеет объективный характер. Она не плод фантазии людей, не результат произвольного конструирования, а реально существующее подразделение права на определенные части, соотношение между ними. Ведь структура предметов, явлений в природе и обществе всегда объективна… Объективность структуры… права проявляется прежде всего в том, что строение права, связь и соотношение между его подразделениями представляют собой результат объективно обусловленного, исторически необходимого процесса развития права, его отраслей, институтов, отдельных нормативных положений. В основе этого развития лежат… объективные требования развивающихся экономических, политических, социально-культурных отношений» [116] .
По поводу приведенного высказывания невольно возникают по меньшей мере два вопроса. Если система права объективна, не носит «рукотворного», зависящего от воли субъекта характера, то почему существует столько споров о ее надлежащем (ненадлежащем) восприятии, о целесообразности (нецелесообразности) признания новой самостоятельной отрасли (и (или) самостоятельного института) права? Кроме того, если реально наличествующее отраслевое подразделение и есть подлинная структура права, то каким образом она может носить переменчивый, динамичный характер (невозможный для составляющих структурного порядка)? Так или иначе, попытки ответить на данные вопросы (пусть даже и отрицательно) выступают побудительными причинами многочисленных дискуссий по поводу различных аспектов правового строения.
Отметим, в свою очередь, что при часто встречающемся рассмотрении системы права с позиций исчерпывающего комплекса отраслей и (или) в качестве систематизации юридических правил поведения изменение таковой надо признать возможным: дело в том, что разными социумами может быть востребован не одинаковый «дробный набор» секторных правообразований, в то время как сама систематика способна производиться на базе различных критериев. Но даже при данном юридико-мировоззренческом подходе в отношении структурных частей права все равно следует констатировать существенно большую стабильность.
Следует акцентировать внимание и на том, что наличие отрасли в праве некорректно мотивировать существованием систематизированного нормативного правового акта, так как по своему сутевому назначению система права носит, в сравнении с законодательным (нормативным правовым) группированием, определяюще-задающий, первичный характер.
Это не означает, что внутреннее подразделение позитивного права должно быть отчуждено от носящего (в соотношении с самим элементарным строением) гораздо более подвижный характер массива нормативных юридических положений. Просто система, в силу своей теоретизированности, абстрактности, обобщенности, наделена более стабильными свойствами, чем отдельные нормы права и (или) отображающие их формы (допустим, статьи законов). Так, изменения в одном поведенческом правиле (и (или) в одной статье закона) не трансформируют (по крайней мере в «чистом» виде) системы права как целого. В свою очередь, изъятие или прибавка уровневой части внутренне-упорядоченного строевого ряда права (допустим, «его» отрасли) на систематике юридического материала непременно сказывается. В данном контексте еще раз подчеркнем, что правовая норма (в качестве уровневого компонента) бытует в системе права всегда, ибо без суммы имеющих интересующее нас значение правил социального поведения не может существовать и их внутренней упорядоченной совокупности, объединенного строения.
Рассуждая о системе права, нельзя также забывать, что, по меньшей мере в социальной сфере, проведение абсолютно-разделительных градаций и недопустимо, и невозможно. В данной связи, а также учитывая нарастающее число «отраслей права» (медицинского, спортивного, транспортного, военного, страхового), хотелось бы сказать, что непомерное членение влечет за собой необоснованное обособление юридической доктрины, практики, профильных учебных дисциплин и способствует «оторванности» различных направлений права друг от друга. Это, в свою очередь: препятствует целостности правовой подготовки и деятельности; «провоцирует» излишнюю узость специализации юристов (различной квалификации); затрудняет адаптацию многих действительных и будущих специалистов к динамике юридической регламентации. Вместе с тем именно качества креативности, способности к гибкому, нестандартному мышлению, обобщению (не сводящемуся только к знанию «статьи нормативного правового акта») всегда были и остаются действительно необходимыми в правоведческой области.
Впрочем, скептические оценки отраслевой конструкции права в отечественной юриспруденции все же иногда встречаются. Причем, по словам Ц.А. Ямпольской, «отрицая внутренне присущее праву деление на отрасли, мы не отрицаем наличия системы права, но пытаемся доказать, что ее основной клеточкой, ее молекулой является не отрасль, а норма. При этом мы не отрицаем и признаков, позволяющих классифицировать нормы внутри системы в зависимости от конкретных научных и практических задач. Их можно выделять в группы в зависимости от объекта изучения, классифицировать по методу правового регулирования, по характеру санкций, по особенностям субъекта правоотношений и т. д. Их можно и нужно группировать внутри системы в зависимости от требований жизни, задач науки и практики. Но не следует возводить в абсолют традиционные отрасли, тратить силы на споры. Нужно понимать их условный характер, вспомогательное значение. Все это раскрепостит науку, сделает ее более полезной для практики, откроет новые пути ее развития.» [117] .
Согласно Л.P. Сюкияйнену: «главный недостаток утвердившейся ориентации в разработке проблем системы права заключается… в том, что она не нацеливает на изучение реальных общественных отношений и особенностей их правового регулирования. Основное внимание концентрируется на анализе нормативно-правовых актов как произведений литературного творчества законодателя… Поворот к практике предполагает прежде всего изучение тех реальных общественных проблем, которые должно решать право как система в целом, и складывающихся на данной основе действительных правоотношений. Вот почему функциональный подход к исследованию системы права представляется необходимым и перспективным. С этой точки зрения целесообразнее рассматривать систему права не как набор отраслей, а как единый механизм, решающий известные задачи и направленный на достижение определенных целей, удовлетворение конкретных интересов… Подобный подход дает возможность поставить вопрос о системе именно права, а не только о системе его норм или норм законодательства» [118] .
По указанию H.A. Бобровой, «мнение, согласно которому предмет правового регулирования является определяющим, а метод – вспомогательным критерием разграничения отраслей, основывается на формуле: сначала «что регулируется», а затем «как регулируется»… В данном случае вопрос о системе права как результате его относительно самостоятельного развития подменяется проблемой генетического происхождения права.» [119] .
По небезосновательному замечанию К.Ф. Шеремета, «отраслей права насчитывается полтора десятка, а методов обычно указывается два (автономии и гетерономии).» [120] .
По обоснованному (с поправкой на временной период) умозаключению И.Ф. Казьмина, «факторологическая база системно-правовых исследований может быть существенно расширена путем применения сравнительно-правового метода. Так, уяснение особенностей системы права… социалистических стран (как субъективного, так и объективного характера) дает возможность глубже познать закономерности системы социалистического права. Существенным методологическим недостатком системно-правовых исследований является… то, что мы замыкаемся в основном на таких подразделениях, как институты и отрасли права (законодательства). В то же время большой теоретический и практический интерес представляет деление нормативного материала на материальные и процессуальные нормы, характерные почти для всех отраслей, на общие и особенные части… и т. д. Мало изучены и проблемы вертикальной структуры законодательства. Нуждается в развитии исследование микроструктуры законодательства: системные связи внутри нормативных актов, статей, между нормативными предписаниями и т. д.» [121] .