Асфальтированная дорога повернула в сторону. Катерина шагнула к пустырю, покрытому старой, высохшей травой такой высокой, что в ней вполне могли спрятаться собаки. Катерина знала эту особенность тропы, проходящей через пустырь. Стоило пройти по такой тропе метров сто, как из сухой травы появлялись две собаки: одна светлая, вторая черная.

Попытки прикормить собак успехом не увенчались. Светлая собака пропускала дальше. Черная собака опускала лапы на плечи и не давала пройти. Катерина просмотрела пустырь, и невольно отметила силуэты лежащих в западне собак. Ничего не оставалось, как пойти окружной дорогой. Собаки на асфальтированные дороги, по которым люди ходили значительно чаще, не выходили.

Катерина прошла мимо цветущих желтых цветочков мать и мачехи. Порывы ветра бодрили и заставляли прибавлять скорость. Вскоре она открыла стеклянную дверь, вошла в помещение спортклуба.

После холодного ветра захотелось войти в теплый ветер вертикального солярия. Катерина уцепилась за верхние поручни, и окунулась в потоки воздуха из вентилятора, света из ламп, музыки с дисков. Постояв минут десять среди трех благ цивилизации, она пошла на беговую дорожку, на которой чаще всего бегали тонкие, звонкие и прозрачные девушки.

Подруга ее, Жанна, в спортивный клуб никогда не ходила. Она от природы была стройной девушкой, спорт ее не привлекал, или необходимости у нее в нем не было. Спорт их разъединял, а соединяли разговоры о девичьих проблемах и работа.

Катерина привыкла к Федору, но их сердца были свободны от любви, и только небольшие влюбленности омрачали, или согревали их души.

В первую пятницу августа Катерина почувствовала, что теплое марево продолжается, нарастает жара и ощущение угарного газа. Голова перестала соображать даже после порции холодной воды. Она взяла из сумки носовой платок, намочила его в питьевой воде и выскочила из офиса, приложив треугольник платка на рот, а уголки заложила за уши. Так и шла по улице, не встретив в свой адрес удивленных глаз.

Дома она закрыла окна, включила вентилятор. Налила в ванну прохладную воду для повышения влажности, искупалась в ней. Уснула под вентилятором минут на двадцать, после этого приступила к уборке в квартире, где не была пару месяцев.

Почему — то на кухне все покрылось за это время жирным, желтым налетом. Гречка, которую она два месяца назад, как обычно, из пакета засыпала в стеклянную банку — проржавела, стала зеленоватой от налета.

Пот с лица лил от всех движений. Еще раз пришлось охладиться водой в ванне и продолжить мыть плафон лампы, который просто желтел. На улице градусник показывал сорок градусов тепла, домашний — тридцать градусов. Разница в десять градусов оказалась просто живительной, и не позволяла расслабиться и открыть окно, за которым виднелся белесый туман. Окна в доме напротив практически все были закрыты.

Субботу и воскресение она занималась квартирой с закрытыми окнами. В воскресенье, в семь вечера, она посмотрела в окно и увидела открытые окна в соседнем доме.

Посмотрела в сторону деревьев, они еще были в белой дымке, но внизу появились парни, мужчины которые шли в сторону магазина.

Вот оно чудо! Первыми в магазин пошли мужчины за пивом! Женщины и бабули на улицу еще не выходили. Мать ее вообще только под вентилятором лежала.

Катерина точно знала, что из дома до вечера лучше не выходить, разница в температуре давала возможность работать, употребляя холодную воду, практически вместе с дыханием.

На юге, где она была в отпуске, народ недоумевал, как это при температуре в 38 градусов тепла столько тревоги в голосе диктора ТВ Клюквенного края? На юге жара — дело обычное, они давно обзавелись кондиционерами, поливными машинами на полях, артезианскими колодцами в усадьбах.

В дождливой местности, в которой 27 градусов тепла бывает две недели в году, ни о чем подобном не думали. То, что для других обычно, для жителей Клюквенного края стало невероятным. И если в смог открыть окно, то ощущалась слабость, как от отравления угарным газом…

Любое лето заканчивается, даже такое жаркое.

У Катерины свои истории.

Она набрала номер телефона детектива:

— Простите за то, что вас потревожила, это я — Катерина, если еще меня помните, у меня пропал муж Марк.

— Катерина, что случилось? Очень загадочно говорите.

— Приезжайте, все расскажу.

Детектив был весьма удивлен определению пропавшего мужчины, значит, Марк муж Катерины?

Они поговорили поподробнее.

— У меня есть сведения, что Федор и Марк улетели на одном самолете, и пропали, — проговорила Катерина.

Тамара, сидевшая рядом, невольно воскликнула:

— Но ты, Катерина, буквально на днях сидела в ресторане за одним столом с Марком! Марк на нее положительно влияет, она любит его флюиды за столиком, в кофе.

— Так и оставь его на флюидном уровне, целее будет! — вскричала Катерина — Я не пойму тебя! Я не сводница!

Они посидели немного, и Катерина продолжила рассказ.

— Детектив, что вам не понятно? Федор летел на самолете и катапультировался, то есть спрыгнул с парашютом, а Марк погиб. Мне так сказали, но я не верю, — вновь заговорила Катерина с неким надрывом в голосе.

— Что?! Катерина, ты что бредешь?! — воскликнула Тамара.

— Не кричите, пожалуйста, все так и было, — заплакала Катерина.

— Так надо теперь искать Марка!

— Не надо, дело в том, что Марк и есть Федор! — сказала странным голосом Катерина.

— С меня хватит! Я от таких загадок свихнусь! Теперь еще Марк стал Федором! — воскликнула нервно Тамара.

— Хорошая у тебя память, — сказала Катерина примирительно, но мне жалко Федора отдавать тебе, если он Марк!

— Ладно, Марк сделал пластику? Почему он сменил имя? Ваше окружение все, как на ладони и ни одного не могу понять! — воскликнул детектив.

— Тамара, мужики сами себя наказывают, и сами мстят, но, где Марк? — продолжала плакать Катерина.

Тамара не выдержала новостей и слез Катерины, встала со скамейки и побежала во дворец Афанасия Афанасьевича. Он ждал ее у окна комнаты, из которой почти не выходил.

— Афанасий Афанасьевич! Я честно слушала и записывала всякую ерунду под соусом «они из Медного ковша»! Но ситуация сложилась так, что теперь я участвую в их историях! Или они участвуют в историях друг друга! Мы так не договаривались!

— Тамара, а, что вы хотели, чтобы и сказки были и без вашего участия? Они к вам привыкли, вы стали их частью. Вы упомянули Федора, и он стал частью их жизни! И вы сразу почувствовали, что жизнь у них ни так проста, как могла вам показаться на первый взгляд!

— А мне, что теперь делать?

— Жить их жизнью, которая стала вашей! Все просто.

— Но они — чужие мне люди. У них медная скамейка хорошая и больше ничего.

События развивались и без Тамары.

Детектив поехал к Катерине. Она встретила его в коротком халате, с прической и вкусными запахами с кухни.

— О, детектив. Какими судьбами?

— Твоими чарами.

— А на самом деле?

— Катерина, вот кого ты сейчас ждешь?

— Я никого не жду.

— И ходишь по квартире такой красавицей? Не верю я тебе!

— О, ты же частник от милиции, так чего от меня надо?

— Пропал некий великолепный Федор или Марк, ты случайно его не ждешь?

— Жду. Вот черт, все запомнил!

— И он к тебе сегодня придет?

— Этого я не знаю, но жду.

В дверь постучали барабанной дробью.

— О, это идет он, всегда стучит в дверь, замка не признает.

Катерина открыла дверь. В комнату ворвался красивый мужчина.

— Катерина, это кто у тебя сидит? — спросил он с порога.

— Детектив. Он тебя ищет.

— Зачем? Я не терялся.

— Федор, вас ищет Тамара, а если вы Марк, то вас ищет Катерина, — сказал с долей насмешки детектив.

— Я здесь буду жить, мне не нужны иные женщины, кроме Катерины, — механическим голосом проговорил мужчина.

— Марк, ты пойдешь к ним? — спросила Катерина.