Мухтар был потрясен. Правда, он многого не понял, и с языка его готовы были сорваться десятки вопросов, но около саиба Мирзы уже собрались в тесный кружок несколько человек и по тому, как серьезны были их лица, Мухтар понял, что они говорят о чем-то чрезвычайно важном. До него доносились обрывки фраз: «забастовочный комитет»… «демонстрация». Часто упоминалось слово «полиция». Мальчик не осмелился прервать разговор и вернулся мысленно к тому, о чем прочитал в газете.

Россия!.. Он ничего не знал об этой стране. На память ему приходили только странные названия городов и рек из учебника географии, который он изучал в приюте миссис Шолтон. Но там о России было всего полстранички. Больше всего мысли его занимал Ленин.

— Саиб Мирза, — тронул Мухтар грузчика за плечо, — а может быть, Ленин и есть тот самый пророк Мехти, которого ждут правоверные? Ведь народ так слушается его.

— Нет, сын мой, Ленин не магометанин, он не бог и не пророк его, но он знает путь к счастью. Мы еще поговорим о нем. А теперь пора спать.

Рано утром Мухтар был разбужен громкими голосами. Вокруг стола, за которым сидел Мирза со своими товарищами, собрались обитатели барака и о чем-то шумно спорили. Большой самовар уже кипел. Горячий пар струей поднимался вверх и рассеивался под самым потолком.

Мальчик быстро снял рубашку Мирзы, надел свою и, улучив момент, подошел к Мирзе.

— Джанаб[16], спасибо вам, — сказал он, возвращая Мирзе рубашку.

— И далеко ты собрался?

— Может быть, встречу того обманщика на улице.

— Вот негодяй, нашел кого грабить! — крепко выругался Бахтиар.

— Ладно, успокойся, — обратился к нему Мирза, — лучше угости нашего приятеля чаем с лепешками. А ты садись и жди меня, я скоро вернусь, и мы вместе подумаем, как тебе помочь, — сказал он мальчику.

Бахтиар принес большую чашку с чаем и поставил ее перед Мухтаром.

— А о деньгах не беспокойся, — подбодрил он мальчика, — мы тебе соберем на дорогу. Мы ведь не такие, как этот проходимец.

— Нет, нет! — запротестовал Мухтар. — Денег мне не надо! Я сам их заработаю.

— Ишь ты, на вид цыпленок, а работы не боишься. Это хорошо, — заметил одни из грузчиков. — А что ты умеешь делать?

— Все! — решительно сказал Мухтар. — Ткать бязь, обрабатывать огороды, писать письма… Могу даже песни петь…

— Да ну, — зашумели грузчики. — А ну-ка, спой.

Мухтар не заставил себя упрашивать. Отхлебнув немного сладкого чая, он запел:

— Вот, оказывается, ты какой! — удивился Бахтиар. — Мы тебя теперь так скоро не отпустим!

Сидевший рядом с ним грузчик расстелил перед Мухтаром платок и положил на него кусок хлеба.

— Поешь, небось голоден.

Как ни хотелось Мухтару есть, он отказался. Ведь грузчик отдавал ему свой последний кусок.

— Шукриа[17], я не хочу есть, — ответил он и смущенно отвел глаза в сторону, чтобы не поддаться искушению.

— Брось ломаться, — строго сказал грузчик. — Нам еду не приносят из дворцовой кухни. Что имеем, то и предлагаем.

— Когда желудок пуст, и песня не звучит, — засмеялся Бахтиар и поставил перед Мухтаром глиняную миску с вареной чечевицей. Он взял тремя пальцами горсточку густой чечевичной каши из миски и, положив в рот, аппетитно причмокнул губами.

Мухтар последовал его примеру. Он делал это осторожно, чтобы не уронить ни одного зернышка. Но не успел он попробовать кашу, как жгучий перец обжег ему язык и губы. Из глаз хлынули слезы.

Весь барак заходил от хохота.

— Что у вас там? — крикнул Мирза, входя в барак. — Вы мне мальчика не обижайте!

— Нет, мунши[18] никто его не обижает, просто он испугался перца… — ответил со смехом Бахтиар и, обняв за плечи смеющегося Мухтара, тихо сказал: — Хороший человек Мирза-саиб! Золотой человек! Он — наш главный советчик. Не будь таких, как Мирза, судовладельцы, купцы, полицейские согнули бы нашего брата в бараний рог. А Мирза с товарищами объединил всех грузчиков в союз. Он и грамоте нас обучает. Он наш лучший друг.

Мухтар внимательно слушал Бахтиара. Как хорошо, что сторож сказал ему о Мирзе-саибе.

Этот задушевный разговор был прерван неожиданным появлением незнакомого мужчины.

— Где мунши Мирза? — спросил взволнованно вошедший.

— Я здесь, Файз, что случилось? — раздался голос Мирзы.

Файз бросился к нему.

— Мунши, арестовали трех членов забастовочного комитета… Видимо, придут за вами… Что делать?

— Прежде всего успокоиться и не устраивать паники, — сказал Мирза и направился к выходу. — Я скоро вернусь.

Грузчики окружили Файза.

— Расскажи толком, что произошло? Когда их забрали? Откуда ты все это узнал?

— Ко мне приходили жены арестованных, — хмуро ответил Файз. Он был недоволен собой: проявить малодушие в такой ответственный момент, и перед кем — перед людьми, чьим вожаком он является, — это не дело. Да, далеко еще ему до Мирзы.

Мирза вернулся через полчаса. Он был сильно озабочен.

— Трое наших арестованы, — подтвердил он. — На сегодня назначена демонстрация. Готовьте факелы и красные флаги. Мы покажем этим белым господам, что такое настоящая забастовка.

Мухтар слушал с волнением. Как интересно — демонстрация, факелы, красные флаги! Почему красные, а не зеленые?.. Он схватил Бахтиара за руку и тихо шепнул ему на ухо:

— Я хочу помогать, я быстро смастерю факелы… В Багдаде на свадьбах я часто их делал…

Бахтиар ничего не ответил, погруженный в свои мысли. Молчали все присутствующие.

— А надо ли идти на такой шаг? — нарушил тишину один из грузчиков. — Ведь прольется кровь; не лучше ли всем собраться в мечети и не выходить оттуда до тех пор, пока не выпустят из тюрьмы арестованных?

— Да, мунши Мирза, лучше без факелов и шествия… — поддержал кто-то грузчика.

— То, что предлагает Дин-Али, нам не подходит, — решительно возразил он. — Хорошо, Дин-Али, мы с тобой мусульмане и пойдем в мечеть. Допустим, с нами пойдут еще две-три сотни людей. А как же остальные? Я знаю, ты скажешь: пусть те тоже пойдут в свои храмы, не так ли?

— Именно так! — воскликнул Дин-Али.

Мирза тяжело вздохнул. Он знал, что Дин-Али не из трусов, но придерживается философии непротивления злу.

— Вот и получится, — продолжал Мирза, — что одни рабочие будут сидеть в мечетях, другие — в храмах, вместо того чтобы объединиться и заставить хозяев удовлетворить наши требования, а полицию — отступить. Нет, так не годится. Мы должны брать пример с русских рабочих. Если бы они сидели в своих храмах, то никогда бы не добились свободы.

— У них Ленин! — раздался чей-то голос.

— Ленин — учитель не только русских, но и наш, — возразил Мирза, — такой человек принадлежит всем.

«Как же помочь Мирзе-саибу?» — подумал Мухтар, и неожиданно для себя воскликнул:

— Слушайте, я вам сейчас спою одну песню!

Никто не прерывал Мухтара. Голос его проникал в душу.