Тихон не сводил немигающих глаз с лица полковничихи.

— Где вода? Я же говорила тебе, что после обеда буду купаться! — кричала Мария Павловна и, бросив на Мухтара недобрый взгляд, подошла к нему и схватила его за ухо. — А ты где шляешься! За этим лентяем ходишь? Иди убирай постель!

Резкий, визгливый голос ее разносился по всему дому.

— У, старая развалина, — обернулась она к Тихону, — вот такие скоты и губят Россию, нашу цивилизацию, наш престиж в глазах этих грязных персов! Почему не приготовил воду? Ты что, тоже вздумал бунтовать?

Старый денщик стоял навытяжку.

— Ваше сиятельство, я сейчас снова подогрею колонку. Вы искупаетесь и успокоитесь… А то скоро вернется его высокоблагородие.

— Ах, ты еще и смеешься надо мной!

Вошел Мухтар. Он по-военному доложил:

— Ханум, ваша постель убрана!

Отправив Тихона готовить ей ванну, Мария Павловна подошла к Мухтару и, обняв его за плечи, игриво сказала:

— А ты красивый малый! Вот поедем в Россию, я женю тебя на русской девушке.

Мухтар по уши залился краской. Опустив голову, он молчал.

— Ты уже жених, тебе пятнадцать лет. А здесь, у персов, с четырнадцати лет сватают.

Ее излияния прервал приход полковника. Он был сильно возбужден.

— Черт знает что творится на свете! — раздраженно начал он, войдя в дом. — Солдаты больше не повинуются. Подняли на казармах красные флаги и требуют возвращения домой, в Россию… Скажи Тихону, пусть приготовит ванну. Мне нужно искупаться, отдохнуть и опять ехать. Снова совещание.

— У генерала?

— Нет, в английском консульстве.

— А почему там?

— Они хотят, чтобы наши части покинули Иран и слились с добровольческой армией Антона Ивановича, — буркнул он.

— Деникина? Ну что ж, может быть, это и хорошо, так мы скорее вернемся домой.

— Деникину не удастся остановить красных, это во-первых, а во-вторых, англичане думают только о своей выгоде. Они боятся, что солдаты, братаясь с местными бунтовщиками, свергнут шаха, и тогда революция перекинется и в Индию.

Их разговор был прерван появлением Тихона.

— Вода готова, можно купаться!

Полковник улыбнулся.

— До чего ты услужливый, Тихон. Спасибо, дружок, спасибо. — Он обернулся к жене: — Да, дорогая, приготовься и ты, тоже поедешь со мной, надень вечернее платье. За нами приедут в пять часов.

— Радость моя, пока ты разденешься, я быстро освежусь…

Мухтар и Тихон молча стояли в стороне. Полковник, подошел к ним.

— Ну как, Тихон, готов ты отдать жизнь за Россию? — торжественно спросил он, в упор глядя на денщика.

— Готов, ваше высокоблагородие! — пробасил Тихон.

— Молодец! — похвалил полковник. — Готовься, скоро поедем к Антону Ивановичу Деникину на подмогу.

— Спасибо за доверие, ваше высокоблагородие! — тем же тоном ответил Тихон, отдавая честь.

— За верную службу крест тебе обеспечен! — с улыбкой сказал полковник и сбросил на ходу китель. — Почисти хорошенько! — Он сел на диван и протянул Тихону ногу.

— Слушаю, ваше высокоблагородие!

Тихон стянул с полковника сапоги и ждал, что еще ему прикажут.

— Тихон, подай носки! — приказал полковник.

— Слушаю, ваш… — рявкнул Тихон так громко, что задрожали цветные стекла на веранде.

Оставшись наедине с Мухтаром, Тихон весело обнял юношу за плечи и шепнул:

— Вот видишь, братец, скоро в Россию!

— И меня возьмут? — заволновался Мухтар.

— А как же!

Шли дни. Мухтар терпеливо ждал того счастливого часа, когда ему наконец скажут: «Собирайся, едем в Россию!» Улучив свободную минутку, он уединялся и доставал из своего тайника портрет Ленина. Тихон заметил эти отлучки Мухтара и однажды застал его с портретом.

— Ленин? — удивился денщик. Но, увидев испуганное лицо Мухтара, прижал палец к губам и отдал его сокровище. Мальчик весь съежился, ожидая побоев. Но Тихон обнял его и поцеловал в лоб. Он долго и молчаливо смотрел в полные тревоги глаза Мухтара и, наконец, сказал: — Оказывается, вот ты какой, арабчонок… Убери-ка поскорее портрет.

Мухтар спрятал в тайник газетную вырезку. Посадив мальчика рядом с собой, Тихон по-отцовски погладил его по голове и предупредил:

— Дорогой мой сыночек, большая похвала тебе, что ты полюбил нашего Ленина и нашу Россию, вся надежда моя тоже на него. Ленин покончил с войной, он дал нам, крестьянам, землю. Мои дети, наверное, уже в школе учатся. Там, в России, теперь будут жить по-человечески. А эти господа хотят восстановить романовские порядки. Ну уж нет, скорей бы только пробраться в Россию, а там они увидят, за какую Россию Тихон готов отдать жизнь.

С этого дня Тихон еще сильнее привязался к Мухтару. Многому научил его старый денщик. Больше всего они любили разбирать винтовку и стрелять по мишеням. Вместе с полковником, его женой и Тихоном Мухтар выезжал на охоту.

Мухтар не терял связи и со своими новыми друзьями — Мамедом и Сафаром. Они изредка навещали его, и тогда мальчик рассказывал о своей жизни, спрашивал о событиях в России. Али-Мамед одобрял желание Мухтара уехать в Россию, он понимал, что лучшую долю он найдет только в Стране Советов. Но советовал Мухтару выждать. Когда Мухтар сообщил ему, что хозяева его собираются в Россию и возьмут его с собой, Мамед рассмеялся.

— Ничего у них не выйдет, — сказал он. — Белые войска на Кавказе разгромлены. Скорее всего, полковник удерет в Стамбул, но не в Россию.

В один из ноябрьских дней 1919 года полковник возвратился домой поздно ночью. Он был сильно пьян. Тихон и Мухтар сразу заметили, что хозяин взволнован и зол. Он прошел в спальню, разбудил жену, и они до утра о чем-то тихо проговорили, собирали вещи. На рассвете полковник ушел и вскоре вернулся с тремя купцами.

Мария Павловна встретила их в гостиной. Она была уже причесана и нарядно одета. Представив жену гостям, полковник обратился к ней:

— Мусенька, эти господа готовы купить у нас все оптом и сразу же отдадут деньги.

— Отлично! — только и сказала она.

Мария Павловна, стоя посреди гостиной, с грустью смотрела на мужа. В ее голове не укладывалось: как могло случиться, что положение на фронтах сразу так резко изменилось в пользу большевиков? И почему им надо скитаться по Турции — вражеской стране, которая воевала с Россией? Что за жизнь будет у них в Константинополе? Душа ее была полна тревоги, в голове — полный сумбур. Она мечтала лишь об одном — вернуться в Россию, в родную Самару.

Купцы хотели расплатиться царскими золотыми монетами, но тут раздался голос Марии Павловны:

— Только долларами! И не менее четырех тысяч.

Купцы переглянулись. Полковник молчал.

— Даю две тысячи пятьсот! — Один из купцов вскочил с места.

— Нет, четыре тысячи. Не меньше! — стояла на своем хозяйка.

— Вот это характер!

Все рассмеялись. Чтобы продолжить торг, Мария Павловна предложила еще раз пройтись по комнатам и осмотреть вещи. Когда они вернулись, полковник узнал, что его жена сошлась на трех тысячах долларов.

— В таком случае надо выпить! — радостно вскричал он. — Тихон, а ну, накрой на стол!

Через минуту на столе стоял французский коньяк, шербет, закуска и фрукты.

Опрокинув первую, вторую, за ней — и третью рюмку, мужчины завели разговор о жизни, событиях в России, на Кавказе. Хозяйка тоже не молчала. А денщик и Мухтар то убирали тарелки, то приносили лед. Или стояли молча у порога, прислушиваясь к их беседе.

— Ханум, вы не волнуйтесь, — обратился к Марии Павловне один из купцов, по фамилии Исламов. — Я могу устроить вас у себя, в Тифлисе. Там любой человек из деловых кругов укажет вам мой дом. Чайная фирма Исламовых славится на весь Кавказ. Так что запомните: вы завязали солидное знакомство. — Он достал визитную карточку и протянул хозяину.

— Ладно, еду с вами! — радостно воскликнула Мария Павловна и кокетливо протянула руку Исламову.

Почтительно поцеловав ее руку, Исламов обратился к полковнику: