В центре таких конфликтов чаще других оказываются монополии Японии, поскольку они добиваются не только роста доли японских товаров в импорте других стран, но и форсируют сбыт иностранных товаров на рынках третьих стран. Многие капиталистические компании иногда даже при финансовой поддержке национальных правительств (например, в США) прибегают к услугам монополий Японии, обладающих большой пробивной силой в деле проникновения на труднодоступные заграничные рынки, для увеличения экспорта своих товаров. С операциями заграничных предприятий ТНК в значительной мере связан также сравнительно быстрый рост поставок ряда промышленных товаров из освободившихся стран в развитые капиталистические.

Предприятия ТНК на территории развивающихся государств часто действуют в особых промышленных зонах и пользуются не только дешевой рабочей силой, но и таможенными и налоговыми льготами, а также электроэнергией и водой по сниженным расценкам. При организации производства ТНК используют привозное оборудование и даже сырье (так, для швейных предприятий импортируются фурнитура, красители, раскроенные ткани и заготовки). Например, в Маврикии в таких привилегированных условиях в 1977 г. функционировало 91 иностранное предприятие (в 1970 г. — пять предприятий). Их экспорт, состоявший преимущественно из одежды, трикотажных изделий и электронных компонентов, достигал почти 20 % экспорта страны. Реализуя затем товары на рынках капиталистических стран, ТНК освобождаются от уплаты пошлин со стоимости материалов, ранее вывезенных и использованных в производстве. В частности, в США такой импорт составляет более 15 % всего ввоза промышленных товаров из развивающихся государств. Все это служит дополнительным источником обогащения ТНК, стимулом расширения их производства за рубежом и причиной игнорирования интересов национального хозяйства капиталистических стран.

Во французской прессе в ноябре 1981 г. приводится следующий характерный эпизод. В небольшом городке Ла-Бальм на склад текстильного предприятия, принадлежащего бельгийскому фабриканту, поступила крупная партия спортивной одежды с Тайваня, из Гонконга и Макао, где местные швейники обычно получают гроши за свой каторжный труд. Одежда была изготовлена по французским образцам и из французских материалов, причем даже этикетки на ней «Сделано во Франции» пришивались за границей. В то же время на этом предприятии и еще на трех предприятиях этого фабриканта во Франции было объявлено о сокращении нескольких сот рабочих и служащих якобы вследствие массированного экспортного наступления предпринимателей освободившихся стран.

Таким образом, усиление протекционизма в 70-х годах вызвано сочетанием обострения кризисных явлений в капиталистическом хозяйстве с разгулом деловой преступности монополий на мировом рынке, хотя в качестве непосредственного повода для ограничения импорта служит резкое увеличение безработицы и торгового дефицита в капиталистических странах.

Современный протекционизм, именуемый на Западе не без преувеличения как «новый», в действительности имеет некоторые специфические черты. Они проявляются в номенклатуре товаров и географии стран, оказавшихся наиболее подверженными ограничительным мерам в торговле, но особенно в используемом арсенале средств.

Протекционистские барьеры, воздвигаемые в последние годы на пути многих товаров, сконцентрированы на продукции ряда трудоемких отраслей промышленности, в частности на текстиле, одежде, обуви и изделиях из кожи, бытовых электроприборах, радио- и телевизионной аппаратуре, автомобилях и судах. Такие меры, нанося ущерб многим торговым партнерам, вместе с тем вследствие отмеченной товарной ориентации и избирательного применения создают максимальные трудности экспорту молодых государств, который является основным источником поступления иностранной валюты, важным рычагом ускорения индустриализации и укрепления экономической самостоятельности. Если в капиталистических странах объектом протекционистских мер стали преимущественно старые отрасли промышленности, то в развивающихся жертвой этих мер оказалась продукция передовых отраслей, являющихся базой промышленного экспорта. Подсчеты экспертов на Западе выявили, что доля импорта, подпадавшая под правительственный контроль в конце 70-х годов, составляла для стран — членов ОЭСР примерно 24 %, тогда как для развивающихся, за исключением нефтедобывающих, — 62 % ¹¹.

Нельзя не упомянуть и о том, что сравнительно быстрый рост импорта многих товаров капиталистическими странами в 70-х годах связан прежде всего с расширением их взаимной торговли, а не с поставками аналогичных товаров из развивающихся государств. Таким образом, государствам, стремящимся преодолеть экономическую отсталость, в частности, путем форсирования промышленного экспорта, фактически приходится расплачиваться за последствия усиления торгового соперничества между капиталистическими странами.

Наконец, особенностью современного протекционизма является существенное обновление и расширение средств ограничения импорта. Причем эта особенность имеет не организационно-техническое, а важное торгово-политическое значение и потому заслуживает того, чтобы на ней остановиться подробнее. Главный упор сторонники протекционистских мер делают на нетарифные средства, и среди них на более завуалированные и целенаправленные.

Между тарифными и нетарифными протекционистскими барьерами имеется существенное различие. Таможенные пошлины удорожают импортный товар, соответственно снижают его ценовую конкурентоспособность по сравнению с аналогичным товаром местного производства, тем самым косвенно ограничивая доступ иностранного товара в страну. Однако последнее слово остается за потребителем, который руководствуется при выборе товара, как обычно, критериями цены, качества и условий поставки. В конечном счете поставщик остается зависимым от решения потребителя.

Посредством большинства нетарифных барьеров прямым образом ограничивается, осложняется или задерживается доступ иностранной продукции в страну, в том числе поставляемой по внутрифирменным каналам ТНК. В результате сокращается выбор товаров, ослабляется конкуренция и потребитель в значительной степени лишается своего «последнего слова». При использовании нетарифных барьеров, кроме того, расширяются возможности влияния на внутренний рынок более узких групп предпринимателей, т. е. прежде всего монополий. Под их нажимом правительство, устанавливая нетарифный торговый барьер, фактически диктует потребителю определенную товарную структуру рынка и насильственным путем предрешает его выбор в пользу национальной продукции.

К нетарифным барьерам относятся правительственные льготы поставщикам местной продукции и ее приоритет при государственных закупках, количественное лимитирование ввоза или установление минимальных цен для импортируемых товаров, разработка определенных стандартов и технических требований в отношении последних или упаковки, самоограничение поставок экспортером. Нетарифными барьерами считаются также различные виды налогов, антидемпинговые и компенсационные пошлины, поскольку они не зафиксированы в таможенном тарифе, отличаются от таможенных пошлин избирательностью применения, высоким уровнем и особой процедурой начисления[21]. В совокупности это оказывает более сильное ограничительное воздействие на торговлю, чем заранее установленная, одинаковая для определенной группы товаров и во многих случаях сравнительно низкая таможенная пошлина.

На службу протекционистским интересам в 70—80-х годах поставлен большой арсенал нетарифных барьеров. Широкое распространение получило предоставление правительством финансовой помощи национальным фирмам, усиливающее их позиции в конкурентной борьбе с иностранными поставщиками на внутреннем рынке. Правила ГАТТ допускают оказание такой помощи лишь при резком изменении конъюнктуры, когда необходимо быстро приспособиться к новой экономической ситуации. Однако в последнее время такая помощь фирмам вышла за рамки скромных задач, которые раньше ставились перед ней. Она стала использоваться для защиты недостаточно конкурентоспособных отраслей хозяйства от импорта и, следовательно, фактически тормозить их приспособление к меняющимся условиям на рынке. «Многое в современной политике, называемой помощью для приспособления, — пишут буржуазные авторы, — имеет прямо противоположное назначение. Вместо того чтобы содействовать приспособлению, она препятствует этому процессу» ¹².