Поднявшись по широкой лестнице на третий этаж, женщина остановилась перед дубовой дверью. Звонок был похож на медную бабочку, которую нужно было не нажимать, а поворачивать. На скрежет насекомого кто-то поспешил открыть дверь. Это оказался мальчик лет пятнадцати, с приятным веснушчатым лицом.

— Уи? — произнес он, и Елена Петровна чуть не упала от неожиданности в обморок. — Кто же это? — в панике думала она. — На сына вряд ли похож. Вероятно, уже внук.

— Гарсон, — попыталась вспомнить она хоть какие-нибудь слова из французского разговорника. — Же шерш… — и она сунула мальчику конверты, так же как и в случае с таксистом. Он внимательно рассмотрел штемпеля, адрес, написанный детским почерком, и с улыбкой стал что-то говорить, так быстро, что путешественница не смогла понять ни слова. Потом он захлопнул дверь и поманил ее за собой, сбегая по лестнице. Елена Петровна бежала за мальчишкой по кривым улочкам, не запоминая дороги и не разглядывая достопримечательности. Дыхание сбилось. Она мельком глянула на часы и удивилась, что у нее осталось всего полчаса свободного времени. — Куда же оно испарилось, ведь я же не успею вернуться назад. Меня вся группа ждать будет. Они не могут уехать без меня. Что же я наделала!

Мальчик остановился около небольшого табачного магазинчика, колокольчик звякнул, предупреждая хозяина о посетителях. Из-за застекленной стойки навстречу им поднялся маленький полный человечек, с блестящей лысиной, обрамленной седым венчиком волос. Парнишка, стал что-то объяснять хозяину. Тот недоуменно посмотрел на странную, запыхавшуюся женщину и о чем-то ее спросил. Елена Петровна в растерянности стояла перед незнакомым человеком, и вдруг напряжение долгих дней наконец-то отпустило ее. Она протянула конверты визави и улыбнулась. — Вот он какой! Какая же я дурочка! Розовые мечты лелеяла, девичьи надежды! Какой же он смешной, нескладный… Ой! Я же совсем забыла, мне позвонить надо!

— Телефон! Телефон! — умоляюще обратилась она к хозяину магазинчика и мальчику. Те показали ей телефонный аппарат, прикрепленный к стене. Елена Петровна поспешила сообщить на сотовый, руководителю группы о своем местонахождении. На другом конце провода в дело вмешался переводчик, к разговору был подключен мальчик, и после долгих переговоров было решено, что автобус с туристами подъедет прямо к лавочке и заберет опаздывающую туристку.

Господин Жирар в это время с интересом читал письма, переданные ему московской гостьей. Он поглядывал поверх листа на женщину, и глаза его понемногу освещались светом воспоминаний.

— Элен? — очень тихо и удивленно прошептал он. — Ву запель Елен? — снова переспросил он. — Ву забит Моску?

— Да. Да. Я Лена. Артек. Помните? Вот фотография. Это мы, — снова разнервничалась Елена Петровна.

Вдруг на узкой улице послышался звук двигателя подъехавшего «Мерседеса». Снова зазвенел колокольчик, и руководитель группы с возмущением ворвался в магазин.

— Вы понимаете, что вы наделали? Вас сорок человек ждут. Хоть бы совесть поимели. А ну-ка марш в автобус!

— Жирар! — отчего-то вдруг заплакала Елена Петровна, — если хотите, позвоните мне. Вот мой номер в Москве.

— Он мари? — спросил господин Жирар.

— Мсье спрашивает, где ваш муж, — смягчился переводчик.

— Я одна. Совсем одна. Простите, что я вам не писала. Но вы можете и не звонить. Я ведь здесь случайно, я проездом. Вот презент. Это для вас, — положила она на прилавок пакет с палехской шкатулкой, — До свидания. Простите, что побеспокоила, — заторопилась Елена Петровна и бегом бросилась к русским. Переводчик еще о чем-то поговорил с хозяином и тоже вошел в автобус. Укомплектованная группа с ветерком помчалась в Амстердам. Новоиспеченная пенсионерка мягко покачивалась в такт движения автобуса и… ревела. Она ничего не могла с собой поделать. Слезы катились из глаз, нос покраснел, и она украдкой вытирала лицо, стараясь, чтобы попутчики не заметили ее переживаний.

Слезы Елены Петровны прервал оглушительный звук клаксона за окном «Мерседеса». Она выглянула на трассу и увидела старенький зеленый «Пежо» мчащийся рядом с автобусом. Машинка дергалась и пыталась увернуться от встречного потока транспорта. Водитель автобуса стал притормаживать, желая выяснить, что нужно потрепанному седану. Из «Пежо» выскочил маленький полный человечек и, перекрещивая поднятые вверх руки, требовал к себе внимания. Автобус остановился окончательно, и водитель открыл переднюю дверь. Мсье Жирар, а это был он, с удивительной для его возраста прытью поднялся в салон. Француз пробежался глазами по лицам туристов и, найдя Елену Петровну, поспешил к ней. Он говорил что-то быстро-быстро, отчаянно жестикулировал, целовал руки дамы и касался мясистым носом ее виска. Мсье Жирар через небольшие интервалы повторял одну и ту же фразу. Ситуация заинтересовала всех пассажиров.

— Что же, да что же он ей говорит? — спрашивали наперебой русские граждане.

— Откуда я знаю, что он ей говорит! Это форменное безобразие! — возмущался мечущийся по проходу переводчик, потом на секунду задумался и перевел: — Он говорит, что ее волосы пахнут медом.

Турист, сидевший сзади, наклонился вперед и принюхался. — А я ничего не чувствую, — пробурчал он и разочарованно откинулся назад. Переводчик о чем-то заспорил с месье Жираром и стал его подталкивать к двери. Водитель автобуса, мужчина лет сорока и ростом под два метра, тоже угрожающе приподнялся со своего места. Оттесненный к выходу табачник, в бессилии размахивал руками, и что-то кричал Елене Петровне. Оставив расстроенного месье на шоссе, «Мерседес» снова отправился в путь. Пассажиры искоса поглядывали на Елену Петровну и оживленно перешептывались.

Елена Петровна теперь с улыбкой смотрела на проплывающий за окнами пейзаж и думала:

— Что я расстроилась? Право не из-за чего. Да, он нескладный… Но какой приятный и видимо очень добрый! У него такие хорошие глаза… Нескладный, нескладный… А ты на себя посмотри. Каким же для него оказалась разочарованием ты. Старая, уставшая. За свежей краской, прячутся седые волосы, а за макияжем, гусиные лапки морщин. Вот я и съездила во Францию… Прокатилась. Вспомнила детство. Вспомнила всю свою жизнь. Но ведь это же еще не конец? Теперь я действительно стану пенсионеркой, и буду ждать внуков. Мне еще внуков надо вырастить… — успокоилась она, и уютно устроившись на сиденье, задремала.

В Москве ее ждал сюрприз. В дверной косяк была воткнута международная телеграмма! С трудом, открыв дверь, ключ из-за расстроенных чувств, плохо входил в скважину и, бросив на пол сумки, Елена Петровна нашла французский словарь, и с трудом продираясь сквозь дебри незнакомого языка, перевела — «20 буду в Москве. Жди. Жирар».

Навстречу высоте[8]

Вера с детства боялась высоты. Она толком и не помнила, что явилось причиной этого страха. Может быть, в детстве, она споткнулась о высокий порог и упала, а может быть, залезла на дерево и под ней сломалась ветка. Перебирая воспоминания, она все больше и больше склонялась к одному объяснению пугающего ее чувства. Когда она была еще совсем крохой, отец часто подбрасывал ее вверх и, успев хлопнуть в ладоши, подхватывал на лету. Маленькая Вера визжала от страха, сердце замирало в груди, и она умоляла отца опустить ее на пол. Чего тогда хотел добиться отец, она сейчас не понимала. Может быть, он пытался таким образом избавить ее от страха высоты, а может быть, ему доставляло удовольствие то, что крошечный человечек целиком и полностью зависит от его реакции.

Вот и сейчас, выйдя на балкон седьмого этажа, чтобы повесить мокрое белье, она держалась одной рукой за ручку балконной двери, а спиной прижималась к стене дома. Вешать белье одной рукой было трудно и неудобно, но поделать с собой она ничего не могла.

Справляться со своими страхами в обычной жизни она к двадцати трем годам кое-как научилась, но было в ее жизни еще кое-что, с чем бороться она не могла. Этим «кое-что» был ее молодой человек, с которым она жила гражданским браком вот уже три года, и все три года они боролись. Но об этом чуть позже. Звали молодого человека Стас. Был он высок, строен и вообще выглядел очень мужественно. Они вместе работали в салоне видео техники, он старшим консультантом, а она бухгалтером.