Первой не выдержала начальник отдела Вероника Владимировна.

— Кузьма, — обратилась она к нему, — Вы не могли бы мне раскрыть тайну Вашего преображения?

Наивный Федоров растерялся и все рассказал. Через час о романе в письмах знал весь отдел. Максимова злилась и не могла ничего поделать. Ситуация вышла из под контроля. Заботливо выпестованный ею Федоров, мог уплыть из рук с минуты на минуту. Пора было открывать карты и признаваться что она это она. Но как это сделать, чтобы никто ничего не узнал? Немного подумав, она отправила ему очередное письмо, где назначила свидание. Решив не признаваться до последнего, Маша написала ему только, что она будет в синей бейсболке и белом шарфике. Когда Федоров читал письмо, за его спиной остановилась Вероника Владимировна и «совершенно неожиданно» оказалась в курсе грядущего свидания.

В субботу жутко красивый и довольный собой Федоров стоял у фонтана с букетом роз и в нетерпении поглядывал на подъезжавшие к остановке автобусы. За пятнадцать минут до назначенного времени, из автобуса выскочила Светка в развевающемся белом шарфике и бросилась ему на шею.

— Здравствуй милый! — возопила она. — Я так долго ждала нашей встречи!

Пока они обсуждали, куда им пойти, из следующего автобуса появилась Надя, тоже в синей бейсболке и шарфике. Федоров обомлел. Девчонки же при виде друг друга начали смеяться, а когда к ним присоединилась Катрин, их веселью вообще не было предела. Выяснилось, что Вероника Владимировна, абсолютно не умеющая хранить тайны, рассказала о предстоящем свидании всем. А так как Федоров такой, каким он стал благодаря Маше, нравился теперь каждой, они решили обогнать соперницу и встретиться с ним раньше. Маша, увидев из окна автобуса веселящихся подруг, проехала мимо, побыстрее сдернув с головы злосчастную синюю шапку.

Чтобы не пропал выходной, сослуживцы сходили в близлежащий бар, попили кофейку и посмеялись над ситуацией. Никто не хотел отказываться от Федорова, и каждая из девчонок продолжала твердить, что письма посылала она, но имя греческой богини любви Афродиты так и не всплыло. Катрин таинственно улыбалась и будто бы невзначай касалась локтем руки Федорова, отчего у того по телу бежали мурашки.

Афродита писем больше не присылала, и Кузьма решил действовать самостоятельно. Перед очередным выходным, Катрин обнаружила на своем столе билет в кинотеатр на вечерний сеанс. Эту необычную находку она не стала обсуждать с подругами, а в назначенное время вошла в полутемный зал и опустилась на кресло. Рядом сидел Федоров, и его рука лежала на спинке ее места. Через десять минут рука опустилась к ней на плечо, а еще через десять минут, она с Федоровым целовалась. Спустя неделю они объявили сослуживцам, что подали заявление в ЗАГС. Катрин уже милостиво смотрела на увлечение жениха марками, поощряла в нем честолюбие и пыталась продвинуть вверх по служебной лестнице. В филиале, освободилось место зав. отделом и скоро Федоров осваивался на новом месте.

Через год, уже, будучи в благополучном браке, ожидающем потомства, Кузьма заглянул в основной офис и остолбенел, увидев на экране монитора Маши Максимовой заставку с изображением Боттичелевской Венеры, выходящей из морской пены. Федоров хорошо помнил уроки истории. Римляне звали богиню Венерой, а греки Афродитой. Он стоял застывший, словно соляной столп и думал.

— Неужели меня надули? Неужели я женился не на той? Неужели судьба снова зло надо мной подшутила? Если Маша назовет богиню Афродитой, так и есть. Это была Маша. Если нет, то я в свое время сделал правильный выбор.

Мудрая Маша, искренне желавшая Федорову счастья, сказала, что у нее на заставке Венера и успокоенный Кузьма снова был счастлив и доволен судьбой. Он продолжал ласково называть жену Афродитой, на что та злилась и просила не звать ее кличкой соседской собаки.

Условный рефлекс[14]

Когда Лелику исполнилось сорок лет, он влюбился. Влюбился второй раз в жизни. Первой его любовью была жена Надя, но это было так давно, что он даже забыл, про это чувство. Потом были секретарши, выполнявшие свой гражданский долг на служебном столе, но это было несерьезно и не интересно. Ну, как отправление естественных потребностей. А теперь… Теперь он влюбился так сильно, что ни о чем больше не мог думать. Он ни мог, ни спать, ни есть, ни работать. Лелик осунулся и похудел. Перед глазами все время стояла длинноногая Марина. Его муза, его лесная нимфа, его последняя? любовь. На самом деле Лелика звали Николаем Васильевичем, и занимал он достаточно ответственный пост. С чьей-то легкой руки еще в студенческие времена прижилось совсем не обидное и смешное прозвище «Лелик» да так и осталось. В браке Лелик был счастлив. У него была образцово-показательная жена и взрослая двадцатилетняя дочь без дурных наклонностей. Так бы он жил себе и жил, если бы после очередной рыбалки не закатился согреться с друзьями в пригородный ресторан.

В ресторане, оформленном под русскую избу, помимо них гуляла веселая компания и судя по разгоряченным лицам, довольно давно. Через час, зеленоглазая девушка за соседним столом стала искоса на него поглядывать, перешептываться с подругой и прыскать от смеха. Еще через час она пригласила его танцевать. Слово за слово и через несколько минут они уже испытывали к друг другу симпатию. Можно сказать, что это была любовь с первого взгляда. Узнав, что Лелик с друзьями приехали на двух машинах, и в авто есть свободные места, она попросила довести ее до метро. Когда они выходили из злачного места, от другой компании отделился молодой человек крупного телосложения и попытался выяснить отношения с Николаем Васильевичем. Лелику выяснять ничего не хотелось. Рыболовы оттеснили возмутителя спокойствия и Лелик с девушкой нырнули в машину. Только покинутый Ромео их и видел. Николай Васильевич доставил Марину к подъезду и единственное на что он решился в этот вечер, это попросить у дамы телефон.

Так началась эта история. Вечно сомневающемуся Лелику понадобилась неделя, чтобы решиться позвонить Марине. Его пригласили в гости, на что естественно он ответил согласием.

Чресла его дрожали, по спине бегали холодные мурашки. От напряжения, немели пальцы и сводило низ живота. После третьего свидания он получил что хотел. С этого дня, Николай Васильевич понял, что погиб. На работе, когда Лелик закрывал глаза, воображение рисовало такие эротические картины, что хотелось все бросить и ехать немедленно к даме своего сердца. Кстати именно так он и поступал. Его все время преследовал ее запах. Лелик подсмеивался над собой, сравнивая себя с псом, сходящим с ума от запаха течной суки. Он не входил, а врывался в квартиру Марины. Бросал к ее ногам роскошные букеты цветов. Подхватывал на руки и переносил на ложе любви. Его Марина пахла так, как пахнет женщина желающая, чтобы ей обладали. Руки его были чутки и осторожны. Он едва касался там, где ей более всего хотелось. Опытный любовник знал что делал. Такого у Марины еще не было. Сверстники оказывались перед Леликом, ничтожными и неинтересными. Сексуальный тандем в этом случае оказался совершенен.

Перед сном Николай Васильевич говорил жене, что хочет подышать свежим воздухом, а сам, спрятавшись за гаражами, набирал на мобильнике знакомый номер. И все это для того чтобы пожелать возлюбленной спокойной ночи. Еще он дарил ей дорогие подарки (слава Богу, что средств хватало) типа французских духов или серег с бриллиантами. Правда его тут же начинала мучить совесть, и он приобретал второй экземпляр. Один любовнице, другой жене. Самое главное было не попасться. Жена, давно отвыкшая от таких знаков внимания и привыкшая все покупать себе сама, таяла и рассказывала подруге о новом витке в своей семейной жизни.

Так бы все и продолжалось, если бы жена не стала замечать в поведении мужа некоторые странности. То трусы у любимого были одеты наизнанку, то на рубашке обнаруживался след от губной помады, то на спине благоверного темнела маленькая, но царапина. Со своими тревогами и сомнениями она поехала к подруге Соне. Соня не удивилась.