На следующий день Блинова со товарищи вывезли в район дислокации – чистое поле со старыми окопами под палатки километрах в тридцати от Караганды. Было начало апреля, еще лежал снег, а ветер в степях центрального Казахстана до так называемого глобального потепления дул жестоко во все времена года. Командир полка большую часть времени был рядом, так что сачковать было невозможно. Сначала ставили палатки, потом разравнивали щебень, которым засыпали дорожки между палатками, выравнивали и даже побелили кирпичики вдоль дорожек. К концу недели палаточный городок принял вид лагеря образцового партизанского отряда. Кроме того, командир полка проводил с ними занятия, и они готовили, смешно сказать, ненавистные планы-конспекты для проведения занятий с личным составом. Ночью закутывались в шинели и топили буржуйки. Водки не было.
В пятницу командир уехал, и Блинов с еще двумя карагандинцами решили смыться на субботу в город, благо, никто не собирался их контролировать, так как всем, кроме командира полка, это развертывание было до лампочки. Измесив изрядное количество грязи, они выбрались на трассу и поймали попутный автобус. В университетском общежитии, в котором жил Блинов, его с радостью встретили коллеги, молодые преподаватели, и веселье продолжалось почти всю ночь. Девушкам очень понравилось грубое белое солдатское белье (Блинов вспомнил капитана Вишневецкого, который рассказывал, как тащилась его жена при виде белых кальсон). Странно ведут себя иногда девушки, да и женщины тоже с точки зрения разумного человека. Такое ощущение, что их сексуальная энергия, в противоречие с Фрейдом, сублимируется не в интеллектуальную для развития цивилизации, а черт знает во что. Но стоит только поверить в ее желание, как этого желания словно и не было вовсе. В воскресенье, выпив с утра пива, пришлось возвращаться в поле. А вечером их вернули в расположение части, чтобы в понедельник с утра начать развертывание.
В понедельник с восьми утра в расположение части начал прибывать личный состав полка. Большинство, такие же неудачники, как Блинов, прибывали самостоятельно, но некоторых вытаскивали из дома тепленькими с милицией. Это были молодые рабочие парни, уже отслужившие срочную службу. Большинство были после воскресенья с похмелья, небритые, с всклокоченными волосами, одетые кто во что горазд. Все вместе они производили впечатление сброда, который вытащили из ночных притонов. Их быстро переодевали в партизанскую форму (гимнастерки без знаков различия) и собирали в клубе. Здесь их делили на батареи, взводы и расчеты. Двоих пришлось отпустить, так как они по приговору суда должны были отбыть на поселение.
Не без проблем, но после обеда колонна вышла из расположения части. Грузовики (ЗИЛ-130) тащили зенитные пушки. Обошлось без приключений. Только однажды, на переезде через железную дорогу, которая была несколько выше, одну машину потащило по гололеду назад, и ствол пушки, которую эта машина транспортировала, въехал в кабину следующей машины, пробив лобовое стекло. На месте партизан распределили по палаткам и оставили в покое до утра.
Утром светило солнце. Подъем был произведен по распорядку, так называемые офицеры безуспешно пытались выгонять партизан на зарядку и другие мероприятия. Наконец после завтрака полк был построен, и произошло первое явление командира полка. Очевидно, настроение сброда надо было ломать, так как уже просматривались лидеры, что-то постоянно брякающие и сеющие настроение тихого саботажа. Командир произнес короткую речь, которую закончил неожиданным требованием постричься (при этом он снял фуражку и показал свой полубокс – вот такая должна быть прическа). Наиболее нахальные посмеивались и явно не собирались укорачивать гривы. Командир полка дал два часа на эту операцию. «Парикмахеры», которые умеют обращаться с машинкой, всегда находятся свои. Им раздали машинки, и стрижка началась. Наиболее нахальные отошли греться на пригорок, самые безответные дали себя постричь, а большинство партизан, как бы назло, постриглись наголо, но для полевых условий это было вполне оправдано, не говоря уже о «мастерстве парикмахеров», которые все равно изуродовали бы любого.
Через два часа полк был снова построен. Командир полка разделил всех на несколько шеренг и прошел все шеренги сзади, придирчиво проверяя длину волос. Он вывел (точнее довольно жестко вытолкнул) всех гривастых, оказавшихся в явном меньшинстве, из строя и, взяв машинку, посадил на табуретку самого нахального, плотно прихватив его где-то в районе горла. Тот не успел глазом моргнуть, как машинка сделала борозду вдоль всей его головы, начиная со лба. Смешно не было, но все смеялись. Строй не распускали, и всех остальных постригли наголо перед строем. После этого командир зачитал распорядок дня, сказал о необходимости поддержания дисциплины, объяснил, что передвигаться по расположению на занятия, на обед и другие мероприятия все будут строем повзводно, представил командиров взводов и дал команду приступить к занятиям.
Самым невероятным было то, что через две недели этот сброд разворачивал зенитный комплекс с подключением радиолокатора и счетно-решающего прибора для синхронной стрельбы, почти укладываясь в нормативы, и, кроме того, на импровизированном полигоне отстрелял по танкам с прямыми попаданиями (зенитная пушка по наземным целям стреляет очень точно, как и автомат Калашникова). Ребята были в приподнятом настроении, и видно было, что они гордятся собой. Такие вот были военнослужащие запаса. К счастью потенциальных противников (не будем показывать пальцами), они не развязали войну в то время, иначе им бы, конечно, не поздоровилось. Их военнослужащим и во сне не могли присниться условия, в которых был готов воевать советский солдат.
История всех сборов Блинова закончилась как-то печально. Через несколько лет его призвали на неделю, непонятно зачем, прямо на военную кафедру университета, который он закончил когда-то. Ничего не изменилось за прошедшее время – те же самые ископаемые пушки, с которых когда-то началось знакомство с армией. На занятиях опять играли в слова, несмотря на уже приличный возраст. Руководил кафедрой полковник Сапунов (полковника ему все-таки дали). Он изменился до неузнаваемости – был совершенно индифферентен и грустен, как если бы жизнь его заканчивалась. Она и закончилась через несколько месяцев – он умер от рака. Такие командиры и раньше встречались нечасто, а теперь и в будущем их не будет. Но и войны, наверное, не будет, и воины перевелись, в соответствии с новыми тенденциями в развитии цивилизации.
Конец военным обязанностям
Почти двадцать лет Блинова не вызывали в военкомат. Казалось, о нем наконец-то забыли. За это время, кроме того, развалился Советский Союз и прекратила свое существование одна из самых больших армий на земном шаре.
Забыл об армии и Блинов. После пятидесяти он решил, что никто его искать не будет, и прекратил информировать военкомат о своих перемещениях, как по месту работы, так и по месту жительства. Но нет – армейская бюрократия работает, как «Замок» Кафки. Его нашли по новому месту жительства и вручили повестку. Блинов долго думал, идти или не идти, но в конце концов решил сходить – мало ли что. В военкомате ему объяснили, что армия, хоть и другого государства, но существует и унаследовала все правила и инфраструктуру, что с учета его снимут только в пятьдесят пять лет, и что он, следовательно, злостно нарушил правила учета, не появляясь и не информируя в течение почти десяти лет. Попугав еще немного, майор сказал, что придется оплатить штраф. Штраф был совсем небольшой, и Блинов с большим удовольствием его оплатил. Майор пообещал, что в пятьдесят пять лет его вызовут и торжественно снимут с учета, но обещания своего не исполнил.
Больше Блинова в военкомат не вызывали, и ему оставалось только иногда ностальгировать по казарме, рассказывая за бутылкой разные истории, которые приключились с ним в армии когда-то очень давно. И только при оформлении пенсии он должен был в числе других документов представить и военный билет. По счастливому стечению обстоятельств он его не выбросил, не сжег и даже не потерял – военный билет валялся среди прочих ненужных, как всегда кажется нормальному человеку, документов, которые жена хранит в специальном портфеле, и его необходимо в первую очередь спасать во время пожара и других стихийных бедствий. На размер пенсии военный билет не повлиял, как, впрочем, и другие документы, включая справку об очень высокой зарплате. Пенсию назначили до обидного маленькую.