Не без учета ситуации, сложившейся в отношениях фашистской Германии со странами Северной Европы, шведское правительство в апреле 1940 года пошло на первую крупную уступку гитлеровцам. Немцам было разрешено транспортировать через Швецию на север Норвегии, в Нарвик, продовольствие, одежду, медицинское оборудование и перевозить медицинский персонал, а также эвакуировать оттуда раненых немецких солдат и офицеров. Хотя транзит воинских частей и оружия был отклонен, полученное Германией разрешение имело не только «гуманный характер», так как на севере Норвегии шли военные действия[87].

Первый шаг в нарушении нейтралитета был сделан.

17 мая немцы потребовали от шведов разрешить транзит трех поездов с 30—40 запломбированными вагонами с военным снаряжением. 18 мая шведское правительство ответило отказом, отдав приказ о приведении своей армии в боевую готовность. Но это решение было лишь слабой попыткой шведов защитить свои интересы. Более того, не все действия П. Ханссона одобряли члены правительства и представители военного командования. Активно распространялись прогерманские настроения. В частности, их разделял командующий военно-морскими силами Швеции адмирал Ф. Тамм. Он открыто высказывал свое восхищение немецкой военной мощью и выражал уверенность в скорой победе Германии[88].

После окончания военных действий в Норвегии в июне 1940 года Германия предъявила Швеции новые требования. 15 июня шведский посланник в Берлине А. Рикерт был приглашен к министру иностранных дел Германии И. Риббентропу. Немцы потребовали разрешения на транзит военных материалов и «отпускников» по железным дорогам через Швецию в Нарвик и обратно.

18 июня шведское правительство обсудило требования Германии. Открывая заседание, П. А. Ханссон обратил внимание на то, что принятие этих требований означает явное отступление от нейтралитета и затруднит дальнейший отказ в связи с возможными новыми требованиями[89].

Во время заседания кабинета, на котором обсуждались требования Германии о предоставлении ей права на транзитные переброски войск, из Лондона в министерство иностранных дел Швеции поступила телеграмма от шведского посла Б. Прютца о том, что Франция согласилась на безоговорочную капитуляцию. Сообщение шведского посланника перевесило чашу весов в дискуссии. Шведское правительство решило дать положительный ответ на запрос Германии.

Премьер-министр Ханссон, который всю войну вел свой дневник, записал в те дни такую мысль: «...Меня мучает, что мы были вынуждены отступать перед превосходящей силой, но я не видел возможности пойти каким-либо иным путем»[90].

В риксдаге вопрос о транзите германских войск обсуждался 21 июня на закрытом заседании. В официальном правительственном коммюнике, опубликованом 5 июля 1940 года, говорилось: «После того как военные действия в Норвегии прекращены, отпали те ограничения в транзите в Норвегию и из нее, которые были вызваны войной... Разрешение также предоставлено на перевозку личного состава немецких вооруженных сил, в первую очередь солдат-отпускников...»[91]. Сообщалось, что проезжающие «отпускники» должны быть без оружия и что они будут контролироваться шведами.

В нотах, которыми обменялись Швеция и Германия 8 июля 1940 года, Швеция соглашалась на провоз немецких «отпускников» по своим железным дорогам из Крон-шё в Треллеборг и обратно, по 500 человек ежедневно в каждом направлении. Кроме того, было достигнуто устное соглашение о транзите воинских частей через шведскую территорию между Стурлиеном и Нарвиком. Сроки транзита не оговоривались[92].

По мере расширения военных действий в Центральной и Южной Европе и особенно после того, как фашистская Германия 22 июня 1941 года напала на Советский Союз, внешняя политика Швеции становилась все более прогерманской. Нейтралитет, имеющий в международном праве совершенно четкие границы действий, в Швеции превратился в некое подобие неучастия этой страны в военных действиях, но в содействии достижению успеха в войне одной из сторон военного конфликта. Это уже был не нейтралитет, а вначале скрытое, а затем и открытое содействие Германии.

22 июня 1941 года в 6 часов 30 минут шведское правительство получило заявление министерства иностранных дел Германии, в котором говорилось об иностранных самолетах, которые «по ошибке» могут пролетать над шведской территорией.

В 8 часов 30 минут того же 22 июня 1941 года немецкий посол сообщил министру иностранных дел Швеции господину Гюнтеру новые германские требования. Немцы хотели перебросить через территорию Швеции из Норвегии в Финляндию 18 тысяч солдат и офицеров. Кроме того, Германия потребовала от Швеции предоставить ей право пользоваться ее телефонной связью, использовать ее воздушное пространство, разрешить немецким самолетам приземляться на шведских аэродромах, а военным судам беспрепятственно заходить в шведские территориальные воды и порты.

23 июня шведское правительство обсуждало ответ Германии на ее новые требования. Часть членов правительства была против предоставления Германии таких прав. Социал-демократы не без основания считали, что транспортировка немецких войск через Швецию для использования их в войне против Советского Союза будет способствовать втягиванию Швеции в войну. Представители других политических партий были за удовлетворение всех требований Германии. Шведский король Густав V заявил о том, что он не хотел бы быть соучастником отрицательного ответа. Мнение короля было воспринято как угроза его самоотречения в случае принятия членами правительства отрицательного ответа. Король рассматривался многими, в том числе и членами правительства, в качестве символа, сплачивавшего нацию. «Символ» этот уже дал согласие Гитлеру на предоставление Германии прав использования шведской территории. Об этом члены правительства еще не знали, но знала советская военная разведка. Сведения о позиции короля сообщил агент «Тюре», который знал содержание письма Густава V Гитлеру.

Учитывая мнение короля и других членов риксдага, Ханссон и его сторонники согласились дать положительный ответ Германии на ее требования. 25 июня 1941 года на закрытом заседании обе палаты риксдага требования Германии приняли. В десять часов вечера по радио было оглашено правительственное коммюнике.

В тот день не обошлось и без дипломатического казуса. Немецкие радиостанции за несколько часов до объявления в Стокгольме правительственного сообщения передали, что «Швеция с симпатией и активным интересом приняла участие в великой борьбе против большевизма»[93]. Разветвленная германская агентурная сеть имела доступ к важным шведским секретам. Деятельностью резидентуры германской военной разведки в Швеции руководил майор Ганс Вагнер, назначенный на эту должность адмиралом Канарисом[94]. Вагнер координировал свои действия с начальником шведской контрразведки майором Вальтером Лундквистом, которого ранее завербовал руководитель одной из групп контрразведки абвера полковник фон Бентивеньи. Они обменивались материалами о деятельности советской разведки в Скандинавских странах и координировали свои действия.

Когда начальником шведского объединенного разведывательного бюро был назначен капитан Б. Лундквист (однофамилец начальника шведской контрразведки В. Лундкви-ста), он по рекомендации резидента абвера Вагнера был приглашен в Берлин[95]. Адмирал Канарис устроил капитану Лундквисту пышный прием. Канарис хорошо понимал, насколько важна нейтральная Швеция для тайной подрывной работы против Советского Союза...