Несомненно, Венцель умел работать с людьми и находить надежных единомышленников. Мария Полякова, один из опытных сотрудников военной разведки, в 1937 году подготовила характеристику на Иоганна Венцеля. По ее мнению, Венцель «...в 1932—1937 годах приобрел значительный опыт разведывательной работы и превратился из простого рабочего в хорошего агентурного работника...»

В результате нескольких поездок в Швейцарию «Герману» также удалось завербовать еще четырех человек. К осени 1939 года разведывательная группа Венцеля имела в своем составе 15 человек, которые действовали в Бельгии, Германии, Голландии и Швейцарии. Эта группа работала активно, имела прямую радиосвязь с Центром и регулярно направляла в Москву ценные сведения о фашистской Германии.

В начале сентября 1939 года фашистская Германия напала на Польшу. Началась Вторая мировая война. Сведения о предстоящем нападении Германии на поляков поступили в Разведуправление Красной Армии от Рудольфа Гернштадта за две недели до начала войны. Советская военная разведка напряженно готовилась к работе в новых условиях. В Центре считали, что во время войны наиболее работоспособными будут нелегальные резидентуры. В 1939 году руководством Разведуправления были предприняты дополнительные меры по укреплению существовавших и созданию новых нелегальных резидентур, главной задачей которых было добывание разведсведений о Германии, Венгрии, Италии, Японии и Финляндии. В сентябре 1939 года в Бельгию направлен разведчик-нелегал Константин Лукич Ефремов, военинженер 3-го ранга. Ему было 29 лет. За плечами у Ефремова — рабфак и Военно-химическая академия, которую он блестяще окончил в 1937 году.

В 1937 году для работы в разведке отбирали лучших офицеров, проявивших способности к изучению иностранных языков. Ефремов оказался одним из них. Вместе с ним для прохождения дальнейшей службы в Разведуправление был отобран и Виталий Никольский.

Ефремова и Никольского связывала дружба со школьной скамьи. Они учились в одном классе в школе-семилетке в деревне Заводской Хутор Тульской области, оказались в одной группе рабфака в Туле, после окончания которого поступили в Московский химико-технологический институт имени Менделеева. На его базе в 1937 году была создана Военно-химическая академия. Туляки Ефремов и Никольский стали слушателями инженерного факультета.

Ефремову в одинаковой степени легко давались как точные, так и гуманитарные науки. Вспоминая своего друга, генерал-майор В. Никольский в 1997 году писал: «Он оказался очень толковым человеком. Недюжинные способности этого крестьянского парня умножались на упорство, большую работоспособность, неутомимую жажду знаний. Достаточно сказать, что за время обучения на рабфаке и в академии он изучил немецкий и английский языки, да так, что мог свободно делать на них доклады, переводить с листа сложные технические и военно-политические тексты. Как человек, мой земляк уже тогда отличался большой принципиальностью, развитым чувством ответственности за порученное дело, нетерпимостью к недостаткам. Характер у него был ровный, он не любил многословия, формулировал свои мысли четко и ясно...»

В 1937 году Ефремов блестяще закончил обучение в академии. Государственная экзаменационная комиссия отметила его выдающиеся способности к научной работе. Одним из немногих выпускников академии Константин Ефремов был рекомендован в адъюнктуру. Но продолжить обучение Ефремову не пришлось. Когда он заканчивал последний курс, с ним познакомился представитель военной разведки. Перед выпуском Ефремов был приглашен для беседы в Разведуправление. Молодого офицера принял комдив Оскар Стигга. Он предложил Ефремову стать сотрудником военной разведки. Константин согласился стать сотрудником военной разведки. Никольский тоже был отобран для работы в разведке.

Молодых офицеров направили в 4-й отдел Разведуправления. Отдел занимался военно-технической разведкой.

Начальником отдела был военинженер 2-го ранга Коновалов, тоже окончивший Военно-химическую академию.

Ефремову и Никольскому после прибытия в Развед-управление предложили продолжить обучение в Центральной школе подготовки командиров штабов. Так в 1938 году называлась разведшкола военной разведки. Вспоминая 1938 год, В. Никольский писал: «В целях конспирации слушатели были разбиты на небольшие учебные группы, располагавшиеся на «точках» за городом. Группы не были связаны между собой, поскольку имели полностью автономные хозяйства, и поэтому обучавшиеся на разных отделениях не знали друг друга... Наша точка располагалась под Москвой, в особняке, который скрывался в гуще деревьев и был огорожен высоким дощатым забором, окрашенным в характерный зеленый цвет, — цвет надежды...»[148]

После окончания разведшколы Ефремов был отобран для работы в нелегальной разведке. Он прекрасно владел немецким языком.

Осенью 1938 года Константина Ефремова направляют в спецкомандировку под видом финского студента Эрика Хернстрема.

Прибыв в Бельгию, Хернстрем поступил в Политехническое училище, затем встретился в Венцелем и приступил к работе в качестве резидента нелегальной резидентуры.

О работе Ефремова в качестве резидента сложилось неоднозначное мнение. Л. Треппер, руководитель нелегальной резидентуры «Отто», считает, что ценность информации, которую Ефремов передавал по своей рации, была равна нулю. По его мнению, это была чисто любительская работа, «карикатура на разведку, какая-то мешанина из сплетен и ложных сведений, подбираемых по ночам в злачных местах, где кутила германская военщина». Треппер считал, что Ефремов, опираясь на какие-то крохи информации, делал крупные обобщения. Касаясь отношений между Ефремовым и Венцелем, Треппер утверждал, что «испытанному практику разведки Венцелю, прошедшему сквозь огонь, воду и медные трубы в условиях подполья», бюрократы из Центра «предпочли какого-то капитана, у которого за плечами всего лишь трехмесячный курс подготовки в разведшколе...»[149]

Треппер издал свою книгу «Большая игра» в 1990 году[150]. Она была одной из первых, в которой раскрывались детали провалов резидентур советской военной разведки во Франции, Бельгии и Германии. Треппер не видел и не читал ни одного донесения, подготовленного Ефремовым, ничего не знал о деятельности резидентуры Германа — Паскаля. Тем не менее это не остановило его от открытых отрицательных выводов, которые, как оказалось, были учтены в послевоенные годы.

Треппер обвинил Ефремова в некомпетентности, затем — в предательстве, не подтверждая свои выводы какими-либо фактами и аргументами. Очень странно в 1990 году звучало утверждение Треппера и о том, что Ефремов имел «за плечами всего лишь трехмесячный курс подготовки в разведшколе...».

Константин Ефремов был офицером Красной Армии, одним из лучших, по оценке генерал-майора В. Никольского, имел высшее военное образование, владел английским и немецким языками, получил хорошую подготовку в разведывательной школе.

Венцель тоже дважды проходил подготовку в разведшколе, имел значительный опыт работы на нелегальном положении, владел французским, немецким, английским, голландским и русским языками.

Профессиональная разведывательная и общеобразовательная подготовка, личные и деловые качества разведчиков, их способности создавали хорошие предпосылки для успешной совместной работы Ефремова и Венцеля. Более того, немецкое происхождение Венцеля обеспечивало основу для его прочной легализации. Ефремов, который проживал в Бельгии по документам финского студента, также не привлекал внимания германской контрразведки. Финляндия поддерживала фашистский режим в Германии и была сторонником Гитлера в начавшейся Второй мировой войне.

Резидентура Германа — Паскаля передавала в Центр важную военно-техническую информацию. Константин Ефремов, как считает Владимир Пещерский, был «хорошо подготовленным офицером, преданным своему делу. В Разведуправлении не сомневались в том, что Венцель научит его обращению с рацией, а также поможет легализоваться на месте. Паскаль и Герман тесно сотрудничали»^[151].