Летняя Москва. — Роман С. Пшибышевского «Сильный человек». — Сценарий и монтировка. — Подбор исполнителей. — Семка. — Вечер в «Эрмитаже». — Веселый день. — Итоги работы над картиной. — Разруха. — Жажда развлечения. — Кино-репертуар.

Зимой 1916 года Мейерхольд вновь получил от П. Г. Тимана приглашение снимать новую картину для «русской золотой серии». Мейерхольд это предложение принял и 14 июля приехал в Москву.

Летняя Москва 1916 года, как и Москва последующих годов, вплоть до наших дней, представляла в театральном отношении почти полную пустыню. Театральная жизнь была сосредоточена на территории Эрмитажа и Аквариума, где было несколько театральных помещений. Летом 1916 года в зимнем Эрмитаже играл фарс Чинарова, в Зеркальном оперетта Зона с начинающей входить в славу исполнительницей песенок Изой Кремер, на открытой сцене шла эстрадная программа с Сергеем Сокольским во главе. В Аквариуме в закрытом театре играл фарс Сабурова, в открытом был «Мюзик-Холл» Бутлера, в Дмитровском гастролировал «Интимный театр» Неволина.

Первое посещение кино-конторы Тимана Мейерхольд сделал 16‑го. В конторе он познакомился с заведующим литературной частью В. Ф. Ахрамовичем[11] и обсуждал, что ставить. В письме от 20‑го Мейерхольд пишет: «Ахрамович просил (прежде чем знакомиться с “Сильным человеком”) прочитать “Историю греха” Жеромского. Сценарий готов, подготовлена монтировка и даже декорации. Ухожу нагруженный книгой толстенной и сценарием». Весь день 17‑го уходит на чтение романа Жеромского. 18‑го Мейерхольд отмечает, что «Историю греха» он забраковал и приступил к чтению романа Пшибышевского «Сильный человек». В этот же день Мейерхольд встречается с директором «Летучей Мыши» Н. Ф. Балиевым, который предлагает «дать планы и идею постановки “Пиковой дамы” в Летучей Мыши». «Еду смотреть помещение “Летучей Мыши”, помещение хорошо, боже, сколько безвкусицы на каждом шагу, но мебель изумительная».

Роман Пшибышевского, вышедший в переводе Ахрамовича в 1912 году, рассказывал историю карьеры польского журналиста и литературного критика Билецкого, который и является «сильным человеком». Билецкий идет к славе путем преступления. Он помогает чахоточному поэту Гурскому покончить самоубийством, вручив ему яд, и после смерти Гурского крадет его рукописи и публикует их под своим именем. Когда его возлюбленная Луся становится ему опасной, так как она может выдать его тайну, он отправляется с ней путешествовать в Италию и симулирует несчастный случай, на самом деле утопив Лусю во время катания на лодке. Перед отъездом в путешествие Билецкий отдает свое имущество, где находятся и компрометирующие его бумаги, на хранение своему другу, художнику Барсуку, и уговаривает другую свою любовницу Аду, такую же хищницу, как он, поджечь квартиру Барсука. Поджог удается, и все рукописи Гурского гибнут в огне. Роман кончается премьерой пьесы Билецкого — Гурского, принесшей триумф мнимому автору. Дальнейшая судьба Билецкого описана в двух других романах Пшибышевского, но при постановке кинокартины эти романы не принимались в расчет, а имелся в виду только первый том трилогии.

Читая «Сильного человека», Мейерхольд ищет сюжета и у других авторов. Он просматривает Вилье де Лиль Адана и Эдгара По: «в случае не понравится “Сильный человек” Пшибышевского, — пишет Мейерхольд, — не выберу ли из Адана и По. К ночи (18‑го) решаю: надо ставить именно “Сильного человека”. Вещь очень сжато уложилась в сценарий… В “Сильном человеке” очень мало сцен на воздухе. Мало действующих лиц, а вещь очень выразительная. Да и Тиманы очень хотят именно “Сильного человека” видеть в моей постановке».

19‑го начинаются предварительные шаги к постановке. Предупреждается художник Егоров, что он должен закончить всю декорационную работу к 1 августа. Устраивается в этот же день первое совместное заседание Мейерхольда, Ахрамовича и Егорова, на котором обсуждают методы постановки, перестановку сцен, сокращение и т. д. В этот же день Мейерхольд осматривает сцену у Балиева и пишет: «В свободные часы дам с налету идею постановки “Пиковой дамы” Балиеву. Чтобы не утомляться, буду работать на технике».

По письмам от 26, 29 июля, 3 и 5 августа мы имеем возможность сравнительно подробно проследить ход работы Мейерхольда в ателье и его московские впечатления.

20 июля Мейерхольд занимается и «Пиковой дамой» и «Сильным человеком». Утром он у Балиева слушает инсценировку Б. Садовского, а днем работает над сценарием «Сильного человека» с Ахрамовичем. Дальнейших упоминаний о «Пиковой даме» в письмах мы не находим. Для составления монтировки «Сильного человека» Мейерхольд 21 вечером созывает в кафе Метрополь совещание, в котором участвуют В. Ф. Ахрамович, помощник режиссера С. Я. Белоконь, режиссер «золотой серии» М. И. Доронин и артист Художественного театра К. П. Хохлов, которому предназначается роль «Сильного человека». На одну из женских ролей (в этой пьесе две женских роли: одна в настроениях Бронки, другая — Евы из «Снега») приглашается артистка Художественного театра М. А. Жданова. В этот же день корректируются декорации и происходит знакомство Мейерхольда с оператором Бендерским. «Теперь пора сказать, — пишет Мейерхольд, — что Левицкого нет, оператор же Бендерский совсем другой планеты человек. Вижу, что с ним будет легко работать». 22‑го Мейерхольд репетирует, а «23‑го первый трудный день. С 10 часов утра до 10 часов вечера произвожу съемку картин. Успел снять 800 метров. Чистых будет 400, так как почти все снимал дважды».

На другой день (24‑го) Мейерхольд не только снимает, но играет сам. «Играю роль Гурского, поэта, не печатающего своих произведений, отдающего свое литературное наследство другому, покончив жизнь самоубийством. Не нашли подходящего актера. Доронин и Ахрович убедили меня играть. 25‑го съемка началась в 12 дня и окончилась в 5 часов. Сняли еще 250 метров. Еву мы, как ни бились, не находим. И вот, как снег на голову, явилась Янова (Дориан прошлогодний). Повезло. Итак состав картины: Луся — Жданова, Ада — Янова, Билецкий — Хохлов, Гурский — Мейерхольд, Барсук — Доронин. Остальные роли аксессуарные».

Так как о фирме Тимана ходили слухи, что дела в ней расстраиваются, Мейерхольд в письме от 29‑го пишет:

Это не так, как теперь выясняется. П. Г. [Павел Густавович Тиман] подбирает очень искусно помощников. В этом году в ателье совсем иная атмосфера. Помрежиссеры великолепны. Ахрамович мне помогает очень, очень. Техники и рабочие превосходные… Когда я снимаю, я держу всех в ателье от 10‑ти утра до 11‑ти часов ночи, но так распределяю работу, что никто не чувствует утомления. В ателье кипит веселая работа. «Сильный человек» тысячу раз любопытнее, чем «Дориан», как материал для кино. Жданова и Янова очень украшают картину. Хохлов играет очень хорошо.

В записях от 26, 27, 28, 29 и 30 июля (письма носят характер полудневников) Мейерхольд, среди прочего, отмечает следующие факты. 26‑го съемки нет, так как Егоров готовит декорацию. В этот же вечер Мейерхольд в Эрмитаже на оперетте.

У нас в кармане билеты на Изу Кремер. Восходящая звезда (опереточная примадонна и исполнительница песенок). Я просидел пол-акта «Принцессы долларов» и бежал к цирковой эстраде. Пошел на оперетту лишь ко второму акту. После оперетки сидим перед эстрадой шансонетных певиц. Боже, какой ужас! Щукин передал свое дело Зону. Боже, какая дрянь! От вечера остался в памяти только номер открытой эстрады, когда два французских мальчика-акробата показывали изысканную эквилибристику.

27‑го —

В десять с четвертью свидание с киевским молодым литератором Фореггером (выступал вместе со мной и проф. Аничковым в Киеве, когда мы ездили на диспут). В 11 часов в ателье корректирую декорации. Снимаю до 11 ¹/₂ ночи.

28‑го —

11 ¹/₄ в ателье продолжаю съемку, которую окончу в 11 ¹/₂ час.