— Закурим ростовских.

— Благодарю, я не курю.

Прибыли на место. Он оставил в машине чемодан и сказал:

— Ты обожди меня, сейчас я одно дельце проверну, и поедем дальше.

Ждать пришлось недолго. Он вышел с хмурым, недовольным лицом.

— Черт бы их всех побрал, такая досада. Нет на месте нужных людей. Давай поедем куда-нибудь покушаем. С самого Орла во рту крошки не было.

На Кропоткинской улице столовых не было. Тогда я вспомнил деревянную закусочную на Калужской площади и повез туда. Приехали. Я хотел было поставить таксометр на кассу, чтобы расплатиться, но клиент опередил меня:

— Счетчик пусть работает, пойдем со мной, выпьем по махонькой, а там видно будет. Чемодан пусть здесь в машине валяется, надоело мне с ним таскаться.

От выпивки я, конечно, отказался, а покушал с удовольствием, так как на линию выехал рано. Выпив рюмочку, мой пассажир разговорился:

— Я, брат, священнослужитель, а в Москву приехал к высшему духовному начальству. По сугубо личному делу. Сейчас закусим и поедем опять в синод. Только вот как я целоваться с ними буду? Ведь учуют, черти, запах водки. Но ничего, у меня мускатный орешек есть, это, брат, такая штука, что всякий запах отбивает.

При этом он извлек из кармана пиджака тщательно завернутый в белую чистую тряпочку орешек и, отломив от него кусочек, положил в рот.

Нужных людей опять на месте не оказалось. Он сел в машину и вдруг спросил меня:

— Послушай, у тебя есть знакомые бабы?

Я отрицательно покачал головой.

— Ну какой же ты таксист, если нет женщин знакомых? Ладно, поехали. Зато у меня есть. Тузов проезд. Это в районе ЦДСА.

Откровенно говоря, пассажир начинал мне надоедать. Но что поделаешь, не выбросишь же его из машины.

— Сделай милость, зайди на первом этаже, дверь налево, спроси Ларису Александровну и скажи, что ее ждут в машине.

Пришлось его просьбу исполнить. К нам вышла довольно миловидная дамочка и, когда увидела, кто ее ждет в автомобиле, широко открыла глаза от удивления и приятно заулыбалась.

— Шофер, погуляй немного, а мы тут поговорим.

Я отошел в сторону шагов на десять, а глаз не спускал с людей, разговаривающих в машине. Сначала все шло тихо, мирно, я даже видел, как он ее чмокнул в щечку. Но потом началась какая-то ругань, усиленная жестикуляция руками… И наконец, открылась дверца, попик сильным пинком выбросил женщину из автомобиля, и та убежала в слезах в дом.

С остервенением нажал он кнопку сигнала, давая понять, что приглашает меня в машину. Мы поехали обратно в закусочную.

— Только вези в ту самую, где были, там хорошо, просторно. Эх, люблю простор!

Повторилось то же самое, что и в первый раз. Попытка расстаться с клиентом не удалась. Чемодан также остался в машине.

— Черт с ним, пускай здесь валяется, — сказал «святой отец», и опять на столе появился графинчик с водкой.

Заметно поп стал пьянеть, а я беспокоиться, как бы при расплате не получилось недоразумение: ведь сумма на счетчике была довольно большая.

Тогда я ему заявил:

— Батюшка, моя смена кончается, мне в гараж пора.

— Ну хорошо, хорошо, сейчас я с тобой рассчитаюсь, пойди принеси мой чемодан.

Я принес чемодан и объявил сумму, указанную на таксометре. Он со мной добросовестно рассчитался и, взяв меня за рукав, посадил на стул рядом с собой.

— Не обижайся на меня. Ведь я разочаровался в религии и попах. Завистники они. Понимаешь, имел я в Орле приход, жил себе потихонечку, нес службу добросовестно, прихожане были довольны мной. Так вот, один мой приятель как-то по пьянке посоветовал мне купить мотоцикл. И знаешь, до чего я пристрастился кататься на нем! Этак вечерком пропустишь маленькую да как по главной улице пронесешься, народ в удивлении: «Гляди, отец Алексей как летает, молодец батька!» Но нашлись и такие, которых зависть обуяла, они в Москву «святейшему» докладную накатали, а он и приказал меня снять с должности и расстричь. Так что кто я теперь! Поп или нет?

Попик открыл чемодан, в нем оказался подрясник и большой крест. Вынув его, он широким жестом благословил обитателей пивной, поцеловал и уложил обратно. А после этого налил себе очередную стопку.

— Ничего, я еще за свое постою. Приход-то у меня золотой, я его не уступлю.

Весной 1955 года на Трубецкой улице организовался гараж междугородных перевозок. Туда с Горьковского автозавода поступили новые автомашины. На этих машинах стали обслуживать те междугородные линии, на которых ходили наши ЗИС-110. Так пришел официальный конец маршрутам для водителей такси первого таксомоторного парка.

Правда, остался один короткий маршрут, от площади Свердлова до аэропорта «Внуково», где еще курсировали наши машины.

Бывшие шоферы-маршрутчики, которые отвыкли работать в городе, стали искать работу «попросторней», им было тесно на улицах Москвы. Вот тут-то выплыла на первый план Таганская площадь: она стала стоянкой «диких» маршрутов. Постепенно к этой стоянке привык народ, и много находилось желающих, чтобы поехать в Бронницы, Коломну, Ногинск.

Но администрация парка и управление таксомоторного транспорта преследовали водителей, работающих на «диких» маршрутах. Это считалось нарушением правил линейной эксплуатации и квалифицировалось как «подбор пассажиров».

Среди шоферов первого таксомоторного парка появились фанатики «диких» маршрутов, которые выезжали из парка в час или в два ночи, мчались на Таганку и тут, как ни странно, и в это время находили себе клиентов.

К таким любителям дикомаршрутной работы я могу отнести моих приятелей, которые и по сей день работают в первой колонне первого парка. Это Владимир Владимирович Герман и Василий Васильевич Александрович.

И по сей день на Таганской площади стоят «Волги», а на них — водители такси, которые горят желанием отвезти пассажиров в область.

…Вернемся к облику нашей столицы. В середине пятидесятых годов развернулось колоссальное жилищное строительство на юго-западе столицы. Сооружались многоэтажные дома, в которых открывались всевозможные магазины, строились кинотеатры, лечебные и культурно-бытовые учреждения. На месте огромной бывшей свалки, огородов и пустырей стал вырисовываться жилой массив с асфальтированными проездами, с главной артерией Юго-запада — Ленинским проспектом.

Вот еще один уголок Москвы, где в середине пятидесятых годов развернулось большое строительство, — Измайлово. Старинный лесопарк примкнул к улицам, которые носят название «Парковые», их всего шестнадцать. Вдоль их построены и строятся прекрасные жилые дома, много магазинов и других учреждений, необходимых для нужд населения района. Подведена линия метро. Здесь, так же как и на Юго-западе, строительство продолжается.

В настоящий момент вся огромная территория между Измайловским лесом и Щелковским шоссе застроена. Сюда же на Щелковское шоссе протянулась линия метрополитена. Это уже благоустроенный северо-восток столицы.

На стыке Большой Черкизовской улицы и Щелковского шоссе, откуда берет начало Халтуринская улица, в небольшом доме проживает мой товарищ шофер первого таксомоторного парка Михаил Наумович Мазур. В его родном районе с ним произошел редчайший случай, о котором стоит рассказать.

— Стоял конец ноября. Прямо с первой посадки попадаю в свои родные края — Черкизово. Я живу на Халтуринской улице, но домой заезжать сейчас ни к чему: обедать еще рано, жена с ребенком, наверное, пошла к матери. И, как говорится, мимо дома с песнями прямиком следую на стоянку — Преображенская площадь. Стоянка здесь боевая. «Победы» одну за другой расхватывают клиенты, на место уехавших становятся новые. А я на своем ЗИС-110 стою, как монумент, и пассажиры, искоса поглядывая на черную громадину, обходят ее и плюхаются в очередную «Победу». Уж сколько машин ушло, а я все не двигаюсь с места. Пытался некоторым предложить свои услуги, но в ответ слышал: «Слишком дорога», или: «На что такой огромный сарай, я и на маленькой доеду».