Наполнить кошелек деньгами и проставить в листе вышеуказанные данные по приезде с линии — дело пяти — десяти минут. Затем водитель идет в диспетчерскую, отдает им самим протаксированную путевку диспетчеру, а кошелек с контрольным листком опускает в специальный ящик; оттуда деньги попадают в кассовую комнату, где кассиры проверяют правильность сданной выручки. Просчетов у водителей бывает мало.

Посмотрим, каким стал сегодняшний водитель такси.

Прежде всего, не стало малограмотных водителей. А раньше шофер зачастую имел образование в объеме трех-четырех классов да двух- или трехмесячных курсов шоферов.

Старики повысили свою классность. Почти все стали водителями первого класса, и, кроме того, много им дала долголетняя работа на такси, этот, как я уже говорил, воистину народный университет.

А молодежь сейчас получает обширные знания в школах, на курсах и в различных кружках.

Многие бывшие шоферы такси закончили без отрыва от производства высшие учебные заведения, стали инженерами, а некоторые — директорами тех же таксомоторных парков. Например, Николай Александрович Сидоров — директор восьмого таксомоторного парка. Николай Иванович Ипатов или Иван Сергеевич Иевлев — бывшие водители первого таксомоторного парка. Ипатов — директор второго таксомоторного парка, а Иевлев — восемнадцатого парка.

Московские таксисты стали радушными хозяевами своего города. Если в кабине его автомобиля сидит приезжий, то шофер старается показать гостю все самое красивое, достопримечательное в столице. Он, словно заправский экскурсовод, сообщает интересные сведения из истории улиц, по которым проезжает машина. В то же время он показывает себя большим мастером шоферского искусства. И люди нередко удивляются, как этот лоцман сухопутных дорог прекрасно лавирует в трудной окружающей обстановке.

Все чаще в таксомоторные парки столицы приходят благодарственные письма.

Наверное, не все знают, что из ворот московских таксомоторных парков ежедневно отправляются в рейс около одиннадцати тысяч автомобилей. В день шоферы такси обслуживают более полумиллиона пассажиров. Это огромная цифра. Но дело даже не в ней. Москвичи и наши гости подчеркивают, что такси стало доступным, удобным видом транспорта. Стали культурнее и водители таксомоторов.

Два года назад в третьем таксомоторном парке решили: пусть каждый водитель изучит город, его достопримечательности. Ведь Москву посещают ежедневно тысячи людей из нашей страны и из-за рубежа, и московский таксист просто обязан знать и гордиться своим городом. Мысль эта всем понравилась. Вскоре здесь создали кружок «Москва и москвичи», занятия в котором вели студенты исторического факультета МГУ.

Во втором автобусном парке был создан музей трудовой славы. Таксисты побывали там. Немало интересных экспонатов увидели они. Заинтересовали их и «Летопись» и Книга почета. Хранятся там и реликвии работников парка, отличившихся подвигом в жизни и труде.

Таксисты решили перенять начинание своих коллег. Сейчас над созданием музеев трудовой славы работают в нескольких таксомоторных парках.

Главным событием этого года было присвоение Москве звания города-героя. Жить в городе-герое, трудиться в нем — большая честь для москвичей. В свою очередь, и московские таксисты повысили культуру обслуживания населения.

В таксомоторных хозяйствах около двадцати тысяч шоферов и ремонтных рабочих вовлечены в движение за коммунистический труд. Более пяти тысяч человек уже удостоены высокого звания — ударник коммунистического труда.

Массово-политическая воспитательная работа в хозяйствах дает, конечно, хорошие результаты. Резко сократилось количество жалоб, которые в прошлые годы сыпались в Управление таксомоторного транспорта и в таксомоторные парки.

Теперь почти каждый таксист почувствовал огромную ответственность. Ведь он работает в городе-герое, значит, должен трудиться для народа в полную меру своих сил и способностей.

Вошедший в твою машину советский человек или зарубежный гость столицы должен быть обслужен быстро, хорошо, культурно. Так и только так должны работать водители столичного такси.

В двенадцать часов дня из здания Белорусского вокзала вышли четверо и подошли к моей машине. Двум мужчинам лет по пятьдесят, женщины были моложе, но тоже солидные. Чувствовалось, что люди живут в достатке.

Один из мужчин обратился ко мне с вопросом:

— Вы не смогли бы отвезти нас на станцию Пионерская? Мы хотели поехать на электричке, даже билеты купили, да уж очень большой разрыв в расписании. Пожалуй, на такси доедем быстрей, как вы думаете? И скажите, пожалуйста, как далеко эта станция находится и во сколько обойдется поездка?

— Вы едете в один конец? — осведомился я, потому что одноконцовые загородные поездки очень невыгодны для выполнения плана.

— Да, мы поедем только туда, так как у родственников задержимся, наверное, надолго, и машину не стоит держать.

Я немного расстроился, услышав такой ответ, но все же стал объяснять, что станция Пионерская от Москвы находится на расстоянии около тридцати километров и что поездка обойдется примерно рубля в четыре.

— А потом, товарищ водитель, — начал опять объяснять пассажир, — нам около станции нужно сесть на автобус и доехать до остановки улица Ивана Франко. Но мы, конечно, на автобус пересаживаться не будем, вы нас довезете до места.

— Эту остановку я не знаю, а когда доедем до Пионерской, там спросим. Язык, как говорят, до Киева доведет.

— Ну, садитесь, — скомандовал мужчина, сам залезая на переднее сиденье.

Все уселись в машину, и я стал выруливать автомобиль на Минское шоссе, зная, что Пионерская — следующая остановка за Одинцовом.

Пассажиры разговорились. Оказалось, что они не москвичи и едут в гости к сестре одной из присутствующих здесь женщин, которая была у нее в прошлом году на новой квартире.

Легкий морозец, яркое зимнее солнце, ослепительный блеск снега и сухая неопасная дорога привели меня в хорошее настроение. «Волга» плавно неслась по гладкому асфальту, мотор просил прибавить газа, и хотелось надавить еще немного на педаль акселератора. Но делать этого нельзя — опасно.

Перемежаясь полями и перелесками, вдоль дороги тянулись населенные пункты, проезжая которые всегда нужно снижать скорость и проявлять максимум внимания.

Проехав Немчиновку, сворачиваю вправо на Можайское шоссе. За окнами автомобиля мелькает деревня Мамоново, что у станции Баковка, затем Одинцово, и, наконец, с шоссе беру опять вправо и останавливаюсь у платформы Пионерская. Метрах в ста от нее площадка, на которой разворачивается автобус. Но его пока нет. Тут же крытая деревянная автобусная станция с висящей на ней схемой маршрута Пионерская — Катуары.

— Ну как, узнаешь местность? — обратился сидящий рядом со мной мужчина к той, которая уже здесь бывала.

— Нет, что-то не то, — пожимает плечами женщина. — Вот что, — вдруг предложила она, — давайте машину отпустим, а поедем на автобусе. Он нас довезет до нужной остановки.

— Нет уж. Так дело не пойдет. Завезла нас за тридевять земель и сама не поймешь, куда и что к чему, — воспротивился мужчина. — Давайте узнаем, где такая остановка находится.

На улице ни души, только рыжая собака крутится около машины. В десяти метрах — продовольственный магазин. Я и мой пассажир входим туда. Народу в магазине раз-два и обчелся: продавщица и какой-то старик в огромных, с задранными носами валенках и в старинной, на хорьковом меху шубе. Он не покупатель, а, по всему видно, местный старожил, зашедший от нечего делать к знакомой продавщице потолковать о последних новостях.

Старик ответил нам так:

— Семьдесят четыре года тут проживаю, а о такой улице не слыхал. Нет в нашей местности такой остановки.

Выходим из магазина ни с чем. При выходе повстречалась девушка. На наш вопрос она ответила:

— Не вы первые и, наверное, не вы последние пожаловали к нам на дачу. Поезжайте обратно в Москву, на Фили. Там есть станция метро «Пионерская». От нее сядете на автобус номер семьдесят три и доедете до улицы Ивана Франко. Это я вам точно говорю: у меня на этой самой улице, в Рабочем поселке, мама живет.