Наше таксомоторное хозяйство получило еще один парк под номером двенадцать.

Одним из важных событий этого года было то, что коренным образом пересмотрели заработную плату водителей такси в сторону ее увеличения.

Труд шофера такси нелегок, а зарплату шофер получал явно недостаточную. Из таксомоторных парков стали уходить старые кадры. Одни ради того, чтобы последние предпенсионные годы поработать в таком месте, где оплата труда шофера выше, и тем самым увеличить свою пенсию; другие — потому, что просто надоело работать там, где много спрашивают и мало платят.

С первого марта мы стали работать по-новому, так сказать, на прямой сдельной. Это дало очень большой прирост к нашей заработной плате, улучшило намного наше материальное состояние.

…В марте мне пришлось участвовать в перенесении урны покойного Василия Федоровича Ананьева.

К директору нашего первого таксомоторного парка поступило письмо, в котором сообщалось, что административный корпус гаража скорой и неотложной помощи, находящийся на Крымской набережной (на месте бывшего первого таксомоторного парка), будут перестраивать и что в связи с этим необходимо перенести замурованную в стене здания урну с прахом бывшего героя-шофера первого парка в другое место.

Не знаю, кто сказал директору, что я лично знал Ананьева, но только это дело было поручено мне.

В одиннадцать часов утра 15 марта кадровый таксист, тоже лично знавший Ананьева, Виктор Степанович Сергеев, водитель Илья Сергеевич Барков и я были на месте. Когда мы забирали урну, собралось много шоферов, которые заинтересовались, кто такой был Ананьев. Так стихийно возник митинг, на котором выступили я и мои товарищи, рассказавшие о замечательном человеке, первом таксисте столицы.

Прах Ананьева мы установили в колумбарии Московского крематория.

Москва продолжала реконструироваться. Весной началась реконструкция Добрынинской площади, очень сложной для городского движения. Пропускная способность ее была минимальной. Чтобы упорядочить движение на этой площади, часто приходилось менять дорожные знаки. Но я бы сказал, что все варианты смены знаков далеко не оправдывали себя.

Пятницкая, Валовая, Большая Серпуховская, Люсиновская, Добрынинская, Житная, Большая Полянка, Большая Ордынка — вот те восемь улиц, выходящих на площадь, по которым всегда движется большое количество транспорта, скапливающегося при пересечении площади, да и пешеходов здесь более чем достаточно.

По проекту московских архитекторов был построен транспортный тоннель вдоль Садовой и сделана хорошая разводка транспорта с примыкающих улиц. В ходе предварительных работ пришлось снести несколько жилых домов старой постройки и возвести новые здания.

Я вспоминаю, что когда-то здесь были окраины города. А теперь окраина для Москвы — понятие, так сказать, условное, границы города продолжают быстро расширяться, окраина вскоре становится коренной частью, а за ней возникают новые кварталы.

Так на глазах одного поколения исчезли прежние убогие фабричные слободки, прокопченные заводские заставы, смрадные углы большого города, которых брезгливо избегали жители центральных кварталов. Ведь до 1917 года центральные улицы и окраины относились друг к другу с постоянной глухой враждебностью. И чем больше блеска огней, зеркальных витрин, рекламного зарева было в центре, тем глуше, обездоленней, мрачней выглядели те районы, где жили труженики, чьим трудом и недоеданием создавались пышность и богатство.

В Москве в настоящее время деление на центр и окраины отпало. Здесь нет, как в Лондоне, Ист-Энда для бедняков и Вест-Энда для богачей. В ней нет, как в Нью-Йорке, Герлема для негров и Пятой авеню для людей, которым нет повода жаловаться на американский образ жизни. Москва — город-герой, город равенства и братства, она гостеприимно распахивает свои двери для всех.

Говоря о транспортных сооружениях Москвы, сданных в эксплуатацию в этом году, можно назвать мост через Октябрьскую железную дорогу на Дмитровском шоссе, в районе станции Петровско-Разумовское. Мост красив и широк. Автомобильному транспорту на нем просторно и безопасно. Само же Дмитровское шоссе от моста Калининской железной дороги до бывшей деревни Верхние Лихоборы, которая постепенно исчезает с лица земли, находится в стадии реконструкции. Работы здесь еще много.

Над Москвой-рекой вознесся новый мост. Был сдан в эксплуатацию Шелепихинский путепровод. Он открыл новую автомобильную трассу, соединяющую два крупнейших района столицы: — Краснопресненский и Киевский.

Трехэтажную площадь у Савеловского вокзала вовсю сооружают строители. Уже начал функционировать транспортный тоннель между Сущевским и Бутырским валами, а под ним прямой, бессветофорный участок пути между Новослободской и Бутырской улицами.

И наконец, в этом году началось возведение эстакады на Садовой-Самотечной улице. Под эстакадой пойдет беспрепятственное движение через Самотечную площадь. От центра транспорт по Цветному бульвару попадет на Самотечный проезд и далее на площадь Коммуны.

…Московские регулировщики уличного движения получили подарок: Златоустовский часовой завод выпустил хроноскоп (прибор, определяющий скорость движения автомобиля). Хроноскоп включают, когда автомобиль пересечет линию в начале 100- и 50-метрового участка, и выключают, едва машина поравняется с инспектором.

Проходя как-то в выходной день по одной из московских улиц, я стал свидетелем спора, происходящего между автоинспектором и водителем. Автоинспектор держал в руках хроноскоп и обвинял шофера в превышении скорости, а водитель доказывал, что скорость не была превышена, и, между прочим, бросил такую фразу:

— Я еще раз повторяю, что ехал со скоростью не более шестидесяти километров в час, а что показывает ваш хроноскоп, я не верю, то есть прибору я мог бы еще и поверить, но не верю вам. Вы его включили раньше времени, вот и все.

Водитель, может быть, и прав. Хроноскоп, на мой взгляд, большого успеха не имел. Другое дело, когда на улицах города появляется «охотник-рогач» — это патрульная милицейская автомашина с установленными на крыше рупорами, напоминающими собой рога животного. Вот ежели инспектор через рупор объявил: «Автомашина номер такой-то, станьте к тротуару!» — тогда у водителя названного автомобиля, как говорят, поджилки затрясутся, и он покорно остановит машину у края дороги. А затем, если виноват, понесет должное наказание за нарушение правил уличного движения, будь то превышение скорости, неправильное маневрирование или еще что-нибудь. Тут уж не оправдаешься. Инспектор ехал за тобой, наблюдал за твоей ездой. А потом — спидометр. Это такая, брат, штука, от точности которой никуда не денешься.

…С первого декабря два таксомоторных парка — первый и четвертый — перешли на новое планирование своей работы — хозрасчет. Это было сделано в порядке эксперимента после сентябрьского Пленума ЦК КПСС.

Я не буду подробно рассказывать об изменении работы шофера такси при хозрасчете. Перед водителем ставится задача: работать с минимальным холостым пробегом и быть рачительным хозяином. Он должен еще больше экономить запасные части, горючее и смазочные материалы. Предполагается после определенного пробега машины не сдавать на завод в капитальный ремонт, а продавать. И чем выше будет продажная цена, тем больше будет премия, выплачиваемая водителю.

Подсчитали, что с введением хозрасчета к ежемесячному заработку водителя будет внушительная прибавка.

Нельзя не упомянуть и о том, что в первом таксомоторном парке в этом году было введено новшество при сдаче шофером выручки. Раньше по приезде с линии водитель терял много времени в очереди — сначала для таксировки путевого листа, а затем для сдачи денег в кассу.

Теперь делается так. При выезде машины диспетчер выдает водителю путевой лист и «государственный» кошелек, а к нему контрольный листок, на котором по отпечатанным графам водитель проставляет свою фамилию, табельный номер, номер автомашины и сумму выручки.