«У меня нет брата по имени Рихард, — заявил Альберт Борман. — Никто из моих родственников не носил такого имени. У человека, объявившегося в Бразилии и назвавшего себя Рихардом Борманом, или мания величия, или он обманщик». Этот человек оказался пятидесятидвухлетним ветераном СС, добравшимся до Южной Америки по фальшивым документам; в данный момент он страдал психическим расстройством.

Невзирая на ложные тревоги, подобные появлению «Рихарда» Бормана, правительство Западной Германии относилось к сообщениям о том, что Мартин Борман жив, достаточно серьезно и назначило награду в 25 000 долларов за информацию, способную навести на след Бормана. Принимая во внимание то, что Аргентина заявила ноту протеста по поводу похищения Эйхмана, Федеративная Республика предупредила, что вознаграждение будет выплачено только в том случае, если секретарь фюрера будет найден, выкраден и доставлен в Западную Германию с согласия страны, в которой он будет найден.

Прошли месяцы, вознаграждение оставалось невостребованным, однако сообщения о том, что Борман жив, продолжали поступать. В марте 1965 года представители Интерпола задержали в Сан-Пауло человека, который имел два паспорта: один аргентинский на имя Карлоса Родригеса, другой — западногерманский на имя Альфреда Тренкера. Он оказался бывшим офицером СС Детлефом Зоннембергом, приехавшим в Гуараху в Бразилию из Египта в 1953 году. Зоннемберг интересовал Интерпол не потому, что он был бывшим офицером СС: он находился в розыске в Западной Германии за организацию шести вооруженных ограблений. По словам Зоннемберга, после того как был захвачен Эйхман, нацисты, живущие в Южной Америке, создали организацию собственной безопасности. Борман был одним из них и жил в Бразилии.

Арест Зоннемберга не принес ничего нового. Однако в Западной Германии доктор Бауэр продолжал расследование. Среди сотен людей, допрошенных его подчиненными, был и Артур Аксман. Ставший бизнесменом в Руре, бывший вожак гитлерюгенда слово в слово повторил свою историю, рассказанную им сотрудникам разведки союзников, о событиях, происшедших ночью 1 мая 1945 года в Берлине. Аксман оставался единственным авторитетным очевидцем смерти Бормана. Так как он был видным нацистом, никто не мог доказать или опровергнуть его уверения в том, что он видел трупы Бормана и доктора Штумпфеггера на железнодорожном мосту у Инвалиденштрассе. Но если это было правдой, то загадку Бормана можно считать разрешенной.

Настойчивый доктор Бауэр обнаружил, что 14 августа 1945 года Берлинское почтовое отделение № 40, расположенное у железнодорожной станции Лертер, официально уведомило фрау Гертруду Штумпфеггер о смерти ее мужа. Работники почты похоронили труп, при котором были документы на имя доктора Людвига Штумпфеггера, 8 мая 1945 года, найдя его на железнодорожном мосту у Инвалиденштрассе. Местом захоронения стал Выставочный парк, находящийся в нескольких ярдах от моста, чудесное место, где в летнее время проходили всевозможные выставки.

Доктор Бауэр также разыскал шестидесятисемилетнего берлинского почтальона Альберта Крумнова, который сообщил, что он и еще трое работников почты похоронили два трупа, найденных на железнодорожном мосту. Они сделали это по указанию русских, которые хотели пресечь возможность возникновения эпидемии. 8 мая 1945 года Крумнов и трое его коллег-почтальонов похоронили в Выставочном парке двух человек: одного высокого с документами на имя доктора Штумпфеггера, рядом с ним положили невысокого, полноватого мужчину. Помощники Крумнова уже умерли, сам же Крумнов, по прошествии двадцати лет, не мог вспомнить точного места захоронения. Однако его показания вместе с официальным извещением, присланным вдове доктора Штумпфеггера, являлось подтверждением истории, рассказанной Аксманом.

Возможно ли, что ответ на вопрос, ставивший в тупик разведки и полицию многих стран два десятка лет, был зарыт в земле Западного Берлина? Доктор Бауэр решил выяснить это, прибегнув к нехитрому способу, которым до него никто не пользовался. 19 июля 1965 года западноберлинские полицейские, вооружившись кирками и лопатами, в сопровождении бульдозера, начали перекапывать землю бывшего Выставочного парка. Сейчас это место служит участком, на котором расположились пакгаузы одной судоходной компании, и находится недалеко от того места, где проходит Берлинская стена.

В течение двух дней полицейские терпеливо и методично перекопали сотни квадратных ярдов земли. Они обнаружили камни, три пня, пивные бутылки, старое оружие немецкого и русского производства и ни одной человеческой кости. Было решено отказаться от «раскопок».

Другой охотник за нацистами Тадек Тувиа Фридман, возможно, сказал доктору Бауэру, что тот напрасно тратит время, пытаясь найти останки Бормана в Берлине. Ему, напротив, следовало бы искать живого человека в Аргентине. Фридман, польский еврей, в молодости, будучи заключенным, работал на военном заводе в своем родном городе Радом. После войны он отправился в Вену, где самостоятельно принялся искать следы скрывающихся нацистских преступников. Летом 1952 года Фридман эмигрировал в Израиль. Не владея никакими профессиональными навыками и умениями, он пережил довольно трудные времена в новой стране. Он получил место репортера в газете, а также некоторое время проработал мелким государственным служащим. Однако охота за нацистами осталась его главной целью и он открыл в Хайфе свой небольшой частный Институт документации о военных преступлениях нацистов. Фридман собрал довольно внушительное количество информации о скрывающихся нацистах и стал чем-то вроде овода для правительства Израиля, постоянно подталкивая его предпринимать какие-либо действия по делу Эйхмана.

В октябре 1965 года Фридман прибыл в Нью-Йорк для того чтобы посетить аукцион, на котором письмо, присланное ему Эйхманом из тюрьмы, было продано за 1000 американских долларов. Фридману было сорок два года. Репортер газеты «Нью-Йорк пост» описал его так: «маленький круглый человек с пальцами-обрубками и внешностью типичного владельца магазина». Он все еще продолжал в одиночку охотиться на нацистов и принципиальной мишенью для него был Мартин Борман.

«За вознаграждение в 50 000 долларов мы можем получить его уже на следующий день, — сказал Фридман журналисту во время интервью. — Мы знаем, что он в Аргентине. Мы точно знаем в каком месте. Проблема в том, что никто не желает схватить его. Дело в том, что он международный преступник, и Германии, Англии или Соединенным Штатам придется выносить ему свой приговор, а после суда над Эйхманом никто не хочет всех этих дрязг, этих сердечных приступов. Однако, что касается меня, я по-прежнему не спускаю с него глаз».

Фридман говорил как частный сыщик от своего имени, а не от имени правительства Израиля. Возможно, он был не прав, утверждая, что Борман в Аргентине. Но, бесспорно, он был прав, говоря, что израильское правительство не предпринимало официальных попыток его разыскать. Бормана уже заочно судили в Нюрнберге как главного военного преступника, «преступления которого не ограничены какой-либо конкретной географической территорией». По этому определению, Борман не был проблемой евреев. Эйхман — другое дело, поэтому израильтяне нашли и судили его.

Советский Союз был одним из четырех членов Международного военного трибунала, который все еще разделял ответственность за поимку Бормана, если тот еще жив. Русские, конечно, не нацеливали свой разведывательный аппарат для проведения данной работы. Обнаружение какого-либо индивидуума было обычной работой для советской разведки. Однако после Нюрнберга русские хранили официальное молчание по поводу дела Бормана. Тем не менее, в 1965 году в Восточном Берлине вышла книга под названием «По следам Мартина Бормана»[14], ее автором был Лев Безыменский, бывший майор советской разведки.

Безыменский посвятил несколько лет беседам с русскими и немецкими офицерами и официальными лицами, которые могли располагать информацией о судьбе Бормана, как говорится, из первых рук. Он также изучил относящиеся к делу архивные документы в Западной и Восточной Германиях и Советском Союзе. В результате этих исследований и бесед Безыменский представил свою версию судьбы Бормана. А поскольку его книга была одобрена советской и восточногерманской цензурой, то вполне можно полагать, что эта версия была официальной.