— Шувалов, — подкалывал Славку радист Филонов, — ты, что хочешь сказать, что это настоящая икра? Скажи честно, наверное, просто купил несколько банок кильки и выковырял из нее глазки.

— Точно, Филон! — поддержал друга Телешов. — А вот это — не красная рыба, — офицер ткнул пальцем в семгу. — Это — селедка, вымоченная в марганцовке.

Шувалов сделал вид, что жутко обиделся:

— Эй, орелики, быстренько отошли от стола! Дед, проследи, чтобы ни одна сволочь им не налила.

— Да и водки, маловато будет! — встрял Лихоткин. — Зажался Шувалов проставиться по-человечески. Зажался!

— О, еще один тормоз появился. Так, уже три человека не пьют. Теперь уж всем точно хватит, — парировал именинник.

— Это все из-за того, что в плохом месте служим. На самолете всего только 3 литра спирта. Да и тот, инженер керосином разбавляет, чтобы не сливали, — сокрушенно покачал головой Борзоконь.

— А ты дружи с начальником группы радистов и все у тебя будет, — посоветовал кто-то.

— Ладно вам, ребята. Сами знаете, спиртом Тихон заведует. Я только разливаю, что дадут, — скромно опустил глаза главный радист эскадрильи.

— А что, и так сойдет. Правда, Телешов? — снова подал голос Филонов, который после Славкиного замечания подвинулся еще ближе к столу. — Спирт с керосином, — начал он, довольно правдоподобно копируя голос Птицына, — лучшее средство от глистов и империалистической пропаганды.

Офицеры дружно рассмеялись.

— Помню, мы как-то раз, летели на учения и сели в Барановичах — там перехватчики МиГ-25 базируются. Вот где лафа! — мечтательно произнес Телешов. — Почти 200 литров чистого спирта на самолет! Представляете? Там для заправки спиртом ездит такой же заправщик, как у нас керосином, с вечно пьяным прапорщиком за рулем. Технота ее так и называет — «пьяная машина».

— Аналогичный случай на тему спирта произошел лет семь примерно назад, — поддержал разговор Борзоконь, как обычно делая ударение на букве «а» в слове «случай». — Служил я тогда в полку, где на вооружении стояли истребители-перехватчики Су-15. Есть такой маленький городишко в Латвии, Вайнеде — называется, с ну о-о-о-чень большим аэродромом первого класса.

— Дед, где ты только не служил! — удивился Шувалов. — И в Забайкалье, и на эстонщине, и на латвийщине…

— А тянет все равно к женщине! — невозмутимо продолжил фразу капитан. — Я сейчас не об этом. Так вот, в самолет заливается примерно 40 литров спиртеца. Не МиГ-25 конечно, но тоже приятно. То есть, спирт у нас водился. Следили за ним, конечно, контролировали, но понемногу все имели. Однако служил у нас технарь Славик, со странной фамилией Слюнявый. Так этот кадр тащил нагло, по-крупному. И была у него традиция — как в отпуск едет, обязательно с собой канистру спирта тащит.

Присутствующие внимательно слушали, а капитан тем временем продолжал:

— Короче, собирается он как-то раз в очередной отпуск и вызывает его к себе командир эскадрильи. Предупреждает Славу, что сам лично придет проверить его самолет накануне. И если хоть одного грамма спирта не досчитается, то переведет Слюнявого из нашего полка на Новую Землю — снег убирать. Тот, мол, так точно, все понял, разрешите идти. На следующий день, поздно вечером, перед самым отъездом со стоянки, заявляется комэск. Ну что, говорит, как обещал, пошли твой самолет смотреть. Пошли они. Забрался командир наверх, смотрит — все печати целы. Покачал комэска головой и стал печати срывать. Старый был, опытный. Много видел на своем веку. Снял печати, открывает горловину — спиртовой бачок полный. До самых краев! Только комэска тоже, не пальцем деланный. А вдруг там вода? Наклоняется, нюхает. Нет, все в порядке — спиртом пахнет. Может, разбавлен чем-нибудь? Сует палец в горловину, затем достает и облизывает. Чистяк! Никаких сомнений. Ну что тут делать? Закрывает, опечатывает бачок и уходит. А назавтра вся гостиница видит, как Славик тащится на автобусную остановку, сгибаясь под тяжестью канистры. Мы: как же ты это умудрился? А он только ухмыляется и молчит. Да, не сразу мы догадались, как он это делал…

Рассказчик замолчал, делая эффектную паузу.

— Не тяни кота за хвост. Рассказывай! — выкрикнул кто-то.

Дед ухмыльнулся:

— А делал он это очень просто. Там, на заправочной горловине спиртового бачка, стоит съемный фильтр. Представляете, как он устроен? Небольшой сварной стакан из металлической сетки, в виде усеченного конуса. Он вставляется в горловину и фильтрует заливаемую жидкость. На Су-15, его диаметр около четырех, а длина где-то сантиметров двадцать. Так вот, наш изобретатель, после того, как слил спирт из бачка, вытащил фильтр и надел на него презерватив с обратной стороны. Потом засунул фильтр с одетой на него резинкой обратно и залил туда спирт до краев…

Взрыв хохота прервал рассказ капитана. Телешов рухнул на койку, как подкошенный. По щекам Филонова текли слезы. Лихоткин изо всех сил стучал кулаком по газете «Красная Звезда», покрывающей стол.

Минут через пять все, наконец, успокоились.

— Ну что, пить-то будем? — поинтересовался Шувалов.

— Ты — именинник. Ты и банкуй, — народ с вожделением столпился возле стола.

Славка начал сдвигать стаканы вместе, чтобы обеспечить одинаковую разливку. Внезапно раздался стук, и в дверь пролезла голова начальника штаба первой эскадрильи — капитана Самохина. Он медленно обвел глазами комнату, словно разыскивая кого-то, пока не встретился взглядом с Лихоткиным. Короткое мгновение они смотрели друг на друга. Вдруг техник резко вскочил и вскрикнул:

— Секундочку!

Он поднял вверх указательный палец, плеснул себе с полстакана водки и залпом выпил. На все это у него ушло не более пары секунд. Начштаба, не успев войти, торчал из-за двери, открыв рот.

Когда стакан опустел, Лихоткин поднес зеленый рукав кителя к своему носу. Он шумно и смачно потянул воздух и затем расслабленно опустился на кровать. По лицу техника медленно расплывалась идиотская улыбка.

— Что-нибудь случилось, товарищ капитан? — спросил Лихоткин своего начальника штаба.

— Нечипоренко только что отстранил старшего лейтенанта Костина от обязанностей дежурного по полку, — отозвался Самохин, — за нарушение формы одежды. Ну и все такое… Нужно его срочно заменить кем-нибудь из нашей эскадрильи.

— Ну что вы, товарищ капитан, какой наряд? Вы же сами видите, я уже пьяный.

Не прощаясь, голова скрылась за дверью. Через секунду из коридора послышался отборный мат. Своды гостиницы вздрогнули от хохота во второй раз.

— Лихота — сукин сын! Как ты догадался, что он тебя в наряд хочет запрячь?

— Так это же, элементарно Ватсон! Начштаба, в воскресенье, в наш клоповник просто так, для удовольствия, не припрется. А дальше — дело техники. Я ведь среди вас один из первой эскадрильи….

Первого декабря, в первый день зимы, как по расписанию, выпал снег. Шувалов шел в гарнизонный военторг за пивом, которого, как обычно, не хватило. Будучи в плохом настроении, по причине недопития и паскудной жизни, он со злостью пинал кусочки льда, попадающиеся ему на дороге.

В тесном помещении продуктового отдела магазина, несмотря на поздний час, стояло несколько женщин. Находились они здесь постоянно, то ли в ожидании привоза колбасы, то ли проводя очередное собрание женского клуба. Скорее всего, дамы совмещали и то, и другое.

Славка начал пробираться поближе к прилавку, с пьяным нахальством отвечая на просьбы не толкаться:

— Пропустите бабоньки, пропустите. Я не за колбасой. Мне без очереди, у меня дети маленькие плачут. Пивка пососать просят.

На полпути к цели, его вестибулярный аппарат внезапно дал сбой. Абрек споткнулся и непременно упал, если бы не успел ухватиться за что-то. Восстановив равновесие, он обнаружил, что держится за чью-то необъятного размера грудь. Представив, как должна выглядеть со стороны эта забавная сценка, он пьяно ухмыльнулся и уже собрался принести свои глубочайшие извинения, но не успел. Помещение магазина огласил возмущенный женский крик. От сильнейшей оплеухи Шувалов отлетел в сторону и упал на кого-то. Снова раздался крик, теперь уже детский, затем, громкий плач. Звякнуло разбитое стекло.