— Все ясно, Анжела Викторовна, — поднялся с места Анискин. — Кажется, я знаю, кто тут у вас хулиганит… Вы вызвали полицию вовремя — боюсь, вы могли стать следующей и последней жертвой!

Вскоре Анискин поговорил по душам с задержанным. Тот признался, что и вправду мстил женщинам из бухгалтерии за то, что его лишили премии. По результатам экспертизы мужчина был отправлен на принудительное лечение от алкоголизма.

КОГО ЗАПОДОЗРИЛ В НАПАДЕНИЯХ АНИСКИН И ПОЧЕМУ ОН РЕШИЛ, ЧТО ВАСИЛЬЕВА БУДЕТ ПОСЛЕДНЕЙ ЖЕРТВОЙ?

Поднимаясь по больничной лестнице к палате потерпевшего, Анискин по мобильнику связался со старым судмедэкспертом Иванычем.

Медик как раз «колдовал» у себя в лаборатории над металлическим ножом, которым пырнул себя неудачливый самоубийца. Вроде в деле все было ясно, но порядок есть порядок, вещдоки надо изучать.

— Что говоришь? — переспрашивал Анискин. — Чистый нож? Никаких отпечатков пальцев нет? Спасибо, отбой.

У дверей коридора, ведущего к реанимации, майор встретился с крупногабаритной девушкой неприятной наружности.

— Вы родственница потерпевшего? — спросил Анискин.

— Я его невеста, — низким голосом ответила девица, вытерев глаза не слишком свежим носовым платком. — Юля Кулькова.

— А, так это вы «скорую» вызвали? — обрадовался майор. — Это хорошо, что вы здесь. Расскажите, что произошло.

— Мы с Василием должны пожениться через две недели, — поведала Кулькова. — Сегодня я пришла к нему в гости, а он, оказывается, с утра уже зенки залил, бесстыдник. Я ему сказала, что между нами все кончено, и домой отправилась. А по дороге жалко его стало. Васька-то, в принципе, хороший парень, выпивает не часто, да и за свадьбу уже тридцать тысяч уплачено, не отменять же ее. Думаю — прощу его. Возвращаюсь — дверь открыта, Васька на полу валяется в кровище, еле шевелится, а рядом с ним — нож. «Мне, — говорит, — без тебя, Юля, жизнь не мила. Вот и решил с собой покончить». Ну, я сразу «скорую», вызвала, а уж они — вас. Ничего не трогала — знаю, что нельзя, газету про это читаю!

— Спасибо, — поблагодарил ее Анискин. — Будем надеяться, что с Василием все будет в порядке.

В дверях палаты сыщик нос к носу столкнулся с врачом, который выходил оттуда, и поинтересовался здоровьем потерпевшего.

— Жить будет! — бодро отрапортовал врач. — Ему повезло, что выпил: алкоголь оказал анестезирующее воздействие. Иначе запросто загнулся бы от болевого шока.

— А не может быть такого, что не он сам себя ударил, а кто-нибудь его пырнул? — поинтересовался на всякий случай Анискин.

— Характер раны такой, что мог и сам себя порезать, мог и получить от кого-то. Но, судя по тому, что он говорит, чистой воды попытка суицида. А что, есть какие-то подозрения?

— Нет, просто мы обязаны рассматривать все версии произошедшего, — ответил сыщик, заходя в палату. — Работа такая.

Василий находился в сознании и вполне мог дать показания. Собственно, он почти слово в слово повторил рассказ своей невесты:

— С утра выпил пива, потом водочки. Потом Юлька пришла, ругаться начала, сказала, что ей такой алкаш не нужен. А когда она учапала, подумал: «Как же я жить без нее буду?» Нож схватил, которым селедку перед этим резал, да и пырнул себя в живот. Упал, чувствую, кровь течет, нож в сторону отбросил… Чую-уходит жизнь-то моя молодая по капельке. Испугался, думаю, надо в «скорую» звонить, а сил-то и нету уже. И тут Юлька возвращается, пожалела меня. Она же добрая на самом деле, только выглядит стервой.

Записав показания потерпевшего, Анискин вышел в коридор, немного подумал и, приняв решение, вернулся в палату:

— Василий, я понимаю, что вы хотите спасти невесту от тюрьмы, но это не выход. Если она сегодня подняла на вас нож, неважно, по каким причинам, значит, это обязательно повториться. Я полагаю, что Юлии в любом случае дадут условный срок, зато для нее это будет острасткой на всю жизнь. Не буду на вас давить, подумайте и примите правильное решение. Выздоравливайте!

Сыщик вышел из палаты и, не отвечая на вопросы Кульковой, отправился в отдел…

ПОЧЕМУ АНИСКИН РЕШИЛ, ЧТО УДАР НОЖОМ ВАСИЛИЮ НАНЕСЛА НЕВЕСТА?

Анискин с Сидоровым зашли в квартиру, где произошло преступление, и сразу окунулись в рабочую атмосферу. Над трупом пожилого человека колдовал эксперт. Из ругой комнаты доносился монотонный бубнеж — там общались с племянником покойного.

— Привет! Отравление цианистым калием. Никаких следов насилия, — отчеканил эксперт, не дожидаясь вопроса.

Анискин подошел к столу, где лежали документы покойного. Пробежал глазами: паспорт на имя Майкла Джонсона, билет на самолет из Лондона и обратно. Осмотревшись, Анискин отправился в комнату, где попросил оставить его наедине с племянником покойного.

— Меня зовут Валентин Иванов, — начал подробный рассказ молодой человек. — Раньше мой дядя носил такую же фамилию, но еще в 1980-хгодах он эмигрировал сначала в Израиль, а потом в Англию, где и стал Майклом Джонсоном. С тех пор с дядей я не общался и был очень удивлен, когда несколько дней назад в трубке раздался незнакомый голос. Дядя, а это был именно он, сказал, что хочет прилететь в Россию и увидеться со мной.

— Что же было дальше? — спросил Анискин.

— Я встретил дядю Мишу в аэропорту, привез домой. Мы беседовали целый вечер. У меня голова кругом пошла — сами видите, живу я не богато, а тут вдруг родственник-миллионер объявился. Тем более дядя Миша сказал, что после переезда на Запад он так и не женился. Как я понял из нашего разговора, у него была единственная страсть — к стяжательству. То есть зарабатывать, зарабатывать и еще раз зарабатывать, а тратить как можно меньше. Он считал каждую копейку. Мне в подарок, например, он привез галстук и запонки, судя по чеку, купленные на распродаже.

— Получается, Вы единственный наследник?

— Я так понял, что да. Вы поймите меня правильно, — спохватился Валентин, — дядю я видел только в детстве, и никаких нежных чувств к нему не испытывал.

— По какой причине Ваш дядя мог покончить жизнь самоубийством?

— Я не могу знать точно, но у меня есть одно предположение, — Валентин понизил голос. — Дядя обмолвился, что он тяжело болен. Суя по всему, он банально прилетел умереть в Россию.

— Вы думаете, Майкл Джонсон все спланировал заранее?

— Я уверен в этом. Дядя, как я понял, слишком большой прагматик, чтобы принять столь серьезное решение. Тем более, вечером мы пили чай, и он несколько раз отпускал туманные намеки на то, что он устал от жизни, что скоро все кончится и так далее. Я не придал значения — многие старики любят разглагольствовать на эту тему. Я ушел спать в свою комнату, а когда вышел утром, увидел мертвого дядю.

— Если Вы единственный наследник Майкла Джонсона, придется Вам привыкать к суровым будням миллионера… — заметил Анискин.

— Похоже на то, — притворно тяжело вздохнул Валентин.

— Хотя нет, — задумчиво продолжил свою мысль Анискин. — Ведь если потенциальный наследник отравил богатого родственника, то никаких денег он не получит.

Вскоре Валентин написал чистосердечное признание. Оказывается, появление дяди-миллионера и возможность получения наследства настолько взбудоражили молодого человека, что он понял: он не может ждать естественной смерти дяди, которая, вероятно, наступит еще не скоро. И Валентин отравил его…

Как Анискин понял, что Майкл Джонсон не планировал самоубийства?

— Товарищ майор, а расскажите, как Вы работать начали! — попросил Анискина Сидоров.

— После окончания Высшей школы милиции я в одной из таежных деревень участковым работал. Я тогда еще совсем молодым был и в деревню только-только приехал. Один милиционер на всю округу. А места мало того, что глухие, так еще и лагеря вокруг разбросаны. И вот как-то зимой телефонировали мне, что из одной колонии двое зеков сбежали. Я всех местных жителей предупредил, чтобы они ухо востро, и если что — мне докладывали.